Анна Шнайдер – Максималист (страница 46)
– Тебя устроит ответ «потому что»? Другой я вряд ли придумаю. А вообще… – я вздохнула и решила ляпнуть, пока не передумала: – Не все люди такие, как твоя бывшая невеста. Есть хорошие и верные. Которые не предают друзей и любимых. Вот Сергей как раз такой. И Леся такая.
– Да, я знаю. Ты тоже такая, Светик.
Стало тяжело дышать. Ох, и вроде не сказал ничего особенного, а так приятно…
– Я сейчас посуду помою и поеду, – между тем продолжал Макс. – А ты отдыхай. В понедельник выйдешь? Или ещё на больничном?
– Выйду, – я кивнула и грозно сдвинула брови. – Но нервы мне не трепать! Кто будет трепать мне нервы – получит по голове кружкой. Ибо здоровье дороже!
– Согласен.
52
Вот вроде же извинился. Тогда почему так плохо?
Он ведь и не собирался предлагать Свете дальнейшее продолжение отношений. Какой из него муж? Да и… чужой ребёнок. Ребёнок другого мужчины. Как это вообще можно пережить?
А жаль.
От этой мысли Макс застыл в дверях собственной машины. Выдохнул, сел всё-таки, достал сигареты и затянулся.
Да, жаль. А почему ему жаль? Что ребёнок чужой? А какой ещё? Другого у него быть не может, только чужой. Тогда почему?..
Додумать эту мысль Макс не успел. В кармане завибрировал телефон.
Звонила Ксюша, и в сердце у Юрьевского неприятно ёкнуло. Пятница, почти девять вечера… Что-то случилось?
– Алло, Ксюш?
– Дядь Макс, – она явно плакала, – я тут… у тебя… а ты где?
– У меня? – он оторопел. – Как это… у меня?
– Тут… возле подъезда… звоню в домофон, а ты не открываешь…
– Ты одна?!
Как Гриша отпустил её одну?!
– Одна… Дядь Макс, мне поговорить надо… очень…
– Так, – он лихорадочно пытался сообразить, – стой там, никуда не уходи. Ни с кем не заговаривай, если какие-нибудь люди начнут приставать, кричи громко «Пожар!»
– Да я знаю, – племяшка всхлипнула. – Я большая уже, дядь Макс…
– Большая она… – пробурчал он, заводя машину. – Я приеду сейчас, минут через сорок. И не плачь! Простудишься.
– Хорошо, – Ксюша шмыгнула носом и отключилась.
Он убьёт Карину и Гришу. Задушит. Зарежет. Девчонке девять лет, а она слоняется по городу одна! Да чудо, что она вообще до него доехала!
Юрьевский похолодел и прибавил газу. Не волнуйся, малыш, сейчас дядя Макс приедет и всем покажет…
***
По пути Макс пытался дозвониться до Гриши, но не смог. Карина тоже не отвечала. Сволочи.
А Ксюшка мерзла там, у подъезда, и Юрьевский сразу, как выскочил из машины и увидел племяшку, прижал её к себе, начал растирать спину.
– Дядь Макс, – всхлипнула Ксюша. Нос у неё был красный – то ли замёрз, то ли много плакала.
– Всё-всё, я тут. Пойдём скорее домой, в тепло. Выпьешь чаю, согреешься.
Она вся дрожала и поминутно шмыгала носом. Бедный ребёнок. Что же случилось?
Он узнал об этом минут через двадцать, когда Ксюша отогрелась, выпила полкружки чаю, съела несколько печенюшек и почти перестала плакать.
– Мама с папой, – заговорила она медленно, рассматривая жидкость в собственной чашке, – они сегодня ссорились… Они последнее время часто ссорятся, дядь Макс, но сегодня особенно громко как-то было… Мама сказала, что ей надоело и она уходит… Я не поняла, куда…
«Мужика себе нашла, значит, – подумал Макс и мысленно скривился. – Интересно, где… Хотя, нет – не интересно».
– А потом она закричала, что я – твоя дочь. Не… папина, а твоя…
Вот же стерва. Нет, он её точно прибьёт. С особой жестокостью.
– Это… правда?
– Ксюш, – Макс взял её маленькие ручки в свои и чуть сжал ладони, – твоя мама, ты же знаешь, часто говорит глупости. И это тоже глупость. У тебя есть папа. И он – не я.
Племяшка закусила губу, глядя на него с отчаянием.
– Она сказала, что была беременна от тебя… и соврала вам обоим… – прошептала Ксюша еле слышно, всхлипнула и вновь заплакала.
Макс встал со стула, подхватил девочку на руки и понёс в комнату. Там сел на диван и усадил племянницу к себе на колени. Ксюша всё плакала, уткнувшись ему в рубашку, и Макс обнял её, погладил по волосам.
На ощупь они были точно такими же, как у его мамы. Один в один.
– Помнишь «Маленького принца», котёнок? Мы в ответе за тех, кого приручили. И ты в ответе за своего папу. А он – за тебя.
Она затихла, прислушиваясь.
– Не нужно плакать. Иногда люди говорят не только глупые, но и злые слова. И таким словам не следует верить. Они никогда не бывают правдивыми.
– Никогда? – прошептала Ксюша, поднимая голову.
– Нет, – ответил Макс твёрдо. – Никогда.
53
Он уложил племяшку спать и вновь попытался дозвониться Грише. Карине больше не пытался – понял, что бесполезно.
– Алло, – ответил брат совершенно пьяным голосом, когда время уже подваливало к двенадцати.
– Ты где?
– Д-д-дома, – икнул Гриша.
– Угу. А до этого где был?
– Пил. В б-баре. Карина… ушла.
– Да и х** с ней, – рявкнул Юрьевский. – Дочь твоя где?!
Брат задумался. И думал он долго. А потом брякнул:
– Д-д-дома.
– Неужели?! А ты проверь! А потом перезвони.
Макс бросил трубку и закурил. Небось, спать завалится, даже не перезвонит…
Но он ошибся. Через десять минут Гриша перезвонил и завопил ему прямо в ухо:
– А где Ксюша?!
– Не ори, б**. А то я тоже начну. У меня твоя дочь. Завтра привезу к десяти. Дома будь. Понял?
– Да. А…