Анна Шнайдер – Максималист (страница 47)

– Всё остальное завтра. Иди, проспись. Если застану бухим – начищу тебе **альник так, что ты потом век в зеркало смотреться не сможешь. Понял?

Брат что-то невнятно булькнул, и Макс, приняв это за согласие, отключился.

Что же за день сегодня такой…

***

Утром Ксюша молчала и много думала. О чём, Макс решил не спрашивать. Захочет – сама расскажет. Он верил в то, что племяшка всё поняла правильно. И даже если не сейчас, то со временем она осознает – неважно, от кого была беременна Карина. Настоящий папа – тот, кто вырастил.

От этой мысли Макса что-то кольнуло в сердце, но думать было некогда.

– Поехали? – спросил он у Ксюши, и племяшка кивнула.

– Поехали.

В пути девочка почти всё время молчала, и Макс её не тревожил. Только ближе к концу поездки Ксюша вдруг поинтересовалась:

– Дядь Макс… А ты хотел бы, чтобы я была твоей дочкой?

– Конечно, – он улыбнулся и подмигнул ей, сведя всё в шутку. – Кто же от такой замечательной дочки откажется?

Ксюша вновь задумалась.

– Знаешь… а я бы тоже хотела, чтобы ты был моим папой.

– Ксюш…

– Да я в другом смысле. Просто ты был бы хорошим папой. И всё.

– Ладно, – фыркнул Макс. – Я учту.

– А ты женись, – посоветовала племяшка. – Женись и роди мне братика или сестричку. А может, и того, и другого…

Юрьевский не стал отвечать. Вырастет – всё поймёт сама. А пока… пусть мечтает.

***

Брату он всё же вмазал. Разумеется, не на глазах у племянницы, и не сильно, чтобы Ксюша потом не пугалась расквашенного носа. Вмазал и объяснил, что бухать надо, когда ты чётко знаешь, где и с кем твоя дочь.

– А она, может, и не моя, – усмехнулся Гриша, и Макс вмазал ему ещё раз, но уже сильнее. И опять объяснил. Что Ксюша считает его папой, и если он надумает её переубеждать, то Макс его уроет.

Садясь в машину, чтобы ехать назад, Юрьевский задумался. Как они с братом получились настолько разными у одних и тех же родителей? Гриша всегда был мягкотелым, хотя и намного более удачливым, чем он сам. А Макс, обладая твёрдым характером, абсолютно не дружил с госпожой удачей. Ему за всю жизнь только один раз и повезло – когда он сел в баре рядом с Сергеем Мишиным.

Хотя… нет. Ещё ему повезло в тот день, когда Света приехала с бутылкой коньяка на работу. Если бы не это, он бы так и не узнал её.

Не узнал бы, каково это – быть с женщиной, которую любишь. По-настоящему.

Макс поднял глаза и в одном из окон дома брата увидел Ксюшин силуэт. И улыбнулся.

Если можно отказаться от собственного ребёнка, почему нельзя принять и полюбить чужого?

Можно. Конечно, можно.

А ещё надо бросить курить. Беременным вредно дышать дымом.‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

54

Выглядел Андрей не очень. Похудел, осунулся. Но я не стала ему об этом говорить.

Готовила Сашка всегда так себе, и видимо, он теперь питался в основном в столовке на работе. А там, прямо скажем, еда не для гурманов.

– Как ты? – спросила я, когда мы оба заказали по чаю и салату. Я вытащила Андрея в кафе, не захотела вести домой. Только отвыкла от его там присутствия…

– Честно? – он усмехнулся. – Не очень. Но лучше, чем раньше. С Сашей сложно…

– Сложнее, чем со мной?

– Намного. Свет, ты… лёгкая. А Саша нет. Я этого не замечал… Теперь вижу и чувствую. И что я в ней нашёл?

Я пожала плечами и предположила:

– Грудь и задницу?

– Да, наверное… Но сейчас нам стало чуть проще общаться. Поначалу всё время ругались. Теперь получше, хотя я бы предпочёл, чтобы этого не было. – Андрей посмотрел на меня внимательно и испытующе. – Что ты хотела обсудить?

Я даже открыла рот. Открыла – и закрыла.

Поняла вдруг, что не могу.

Вот он сидит передо мной… Человек, который меня предал. Человек, которого я любила. А сейчас этот человек живёт с моей сестрой, которая беременна, и у них только-только начали складываться отношения. Они даже ещё не в зародыше… в зачатке.

А я скажу ему про собственную беременность – и всё разрушу.

Андрей не сможет быть с Сашей после такого. А мне он не нужен. Зато ей – нужен.

– Я просто хотела узнать, как у вас с сестрой дела. И пожелать счастья. Я больше не злюсь. Простила.

– Простила? – переспросил Андрей удивлённо, и я кивнула.

– Да. И ты… постарайся сделать её счастливой. Она тебя всегда любила. Возможно, даже больше, чем я.

Мы сидели в кафе ещё около получаса, разговаривая вполне мирно. А потом я пошла домой, ощущая в душе и во всём теле какую-то странную лёгкость.

И только завернув за угол, я поняла, что это была за лёгкость.

Я действительно их простила.

***

Возле подъезда меня ждал Макс. С букетом красных роз.

– Э-э-э… – протянула я, останавливаясь рядом. – А как же твоя теория об одном цветке?

– Случай неподходящий, – ответил он серьёзно и так на меня посмотрел, что жарко стало. – Пригласишь?

– Ну, пошли…

Я не очень понимала, зачем он пришёл. Точнее, я не понимала этого совершенно. Да ещё и с букетом.

Дома я поставила цветы в вазу, примостив их на кухне рядом со вчерашней герберой, и тут Макс взъерошил волосы ладонью, как мальчишка, и выпалил:

– Свет… Ты выйдешь за меня замуж?

Я не то, что села. Я рухнула с диким грохотом.

Хорошо, что на табуретку…

– Чё?

– Ты выйдешь за меня замуж? – повторил Макс, опускаясь передо мной на колени.

Блин, и в кафе я вроде чай пила, а не коньяк…

– Я вообще-то пока не развелась, – ответила осторожно, косясь на бархатную коробочку, которую он доставал из кармана. – То есть, документы не получила…

– Но получишь же?

– Э-э… да, через неделю-две…