Анна Шнайдер – Максималист (страница 40)

– Может, тебе на работу не ходить?

– Да ну, что ты. Ерунда, скоро пройдёт.

И действительно – прошло примерно к полудню. Более того, я даже почувствовала прилив сил, захотелось бегать, прыгать и творить всякие безумства. В туалет только постоянно тянуло, но я списала это на очищение организма от непонятной заразы.

А вечером мы с Максом, захватив Жульку, поехали за город, на его дачу. Честно признаюсь – меня в машинах никогда не тошнило, а тут вдруг настолько дурно стало, что я даже попросила срочно остановиться, чтобы выскочить наружу и выплеснуть на обочину весь свой обед.

Макс в это время стоял возле автомобиля и мрачно курил. Унюхав его сигарету, я попыталась упасть в обморок, но Юрьевский подхватил меня под руки и водрузил обратно на заднее сиденье.

Постанывая, я лежала там, обнимая Жульку, пока Макс звонил по телефону.

– Слушай, что нужно давать от тошноты? Да Светку в машине затошнило и вырвало. Что значит, не знаешь? Ты же врач, Леся! Ну и что, что первый курс! Да не ору я, я слушаю. Ну? Да, хорошо. Да. Нет. Не знаю. Ладно, позвоню.

Макс какое-то время ещё ворчал, положив трубку, а потом начал сдавать назад.

– Сейчас, Светик, потерпи. Ехать не так долго. Леся сказала, купить тебе лимон и жвачку… Сейчас, заедем в магазин, купим.

Лимон и жвачка действительно помогли. Не абсолютно, конечно – когда Юрьевский тормозил или поворачивал, у меня чуть мозг через нос и рот не вытекал, но всё же стало полегче. Особенно если набить жвачкой рот и прижимать разрезанный лимон к носу вплотную, вдыхая кислый запах цитруса.

Жулька косилась на меня с удивлением. Узрев лимон, она поначалу обрадовалась – вкусняшку несут! – но запах отбил у неё всякий аппетит. Поэтому теперь она смотрела на меня, как на извращенку.

На дачу Макса мы приехали ближе к ночи. Юрьевский на руках отнёс меня в дом, который я почти не рассмотрела сквозь щёлки в практически закрытых глазах, раздел, уложил в жутко холодную постель, укрыл двумя одеялами и пледом – и ушёл. Наверное, прогревать дом. В нём оказалось дико холодно.

Но это не помешало мне уснуть, как убитой. И даже увидеть светлый и до ужаса сладкий сон, в котором Макс сидел возле речки и показывал, как нужно обращаться с удочкой, очень милому мальчику с серыми, как сталь, глазами.

.

Проснулась я посреди ночи с ощущением дикого голода. Настолько дикого, что мне захотелось укусить Макса, лежавшего рядом.

Я встала, огляделась и поняла, что из моей затеи пожрать ночью ничего не выйдет, потому что я понятия не имею, куда идти.

Остаётся только кусать Макса…

И я уже задумалась, за какую часть тела его будет вкуснее укусить, как вдруг он вздохнул и хрипло прошептал:

– Ты чего не спишь, Светик?

– Кушать хочу, – призналась я. – Очень хочу. Готова даже тебя слопать.

– Меня не надо, я невкусный. – Макс, кажется, улыбался. – Особенно если сырой и не жареный.

Он встал, подхватил меня на руки – я охнула от неожиданности – и куда-то понёс.

– Я и сама могла бы…

– Нет уж. Сама ты будешь только кушать, а всё остальное сегодня делаю я.

И я сразу растаяла…

А мы между тем пришли… Кажется, да – на кухню. Точнее, это Макс пришёл, а меня туда принесли. Посадили на стул, включили неяркий ночник и полезли в холодильник.

– Ты что хочешь? Есть йогурты, колбаса, сыр, варенье… фрукты и овощи разные. Или, может, яичницу пожарить?

Я с любопытством оглядывалась по сторонам. Какая красивая и большая кухня! Всегда хотела такую. Мебель деревянная, светлая, с резными дверцами в шкафах, очень душевная. И по стилю совсем не похоже на модерновую квартиру Макса.

– Давай сыр. А какое варенье?

– Вишневое.

Я оживилась.

– Это я люблю. Давай.

– Будешь есть сыр с вареньем? – поразился Макс.

– Почему? Сначала сыр, потом варенье. А хлеб есть?

– Есть. И чёрный, и белый.

Я потребовала белый, а когда передо мной появились несколько кусков хлеба, сыр и банка с вареньем, растаяла окончательно.‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Положила на хлеб сыр, откусила, прожевала, проглотила и решила поинтересоваться:

– А ты сам тут не живёшь, получается?

– Практически не живу, да. – Макс сел на стул рядом со мной, открыл баночку с йогуртом и начал его есть. – Приезжаю иногда на выходные. На девятое мая, например. В мае здесь вообще отлично.

Я проследила взглядом за тем, как в его рту исчезает ложечка с йогуртом, облизнулась и спросила:

– А ещё у тебя есть?

– Чего? – не понял Макс.

– Йогурт.

– Ну да. Полный холодильник. Дать?

– Ага.

Юрьевский сходил к холодильнику, достал йогурт и протянул его мне.

– Держи. Но я всё же думаю, что тебе надо сходить к врачу, Светик.

– Не, – я поморщилась. – Я прекрасно себя чувствую. Просто переутомилась, наверное. Сейчас поем, посплю… а может, ещё что-то будет? А?

Макс улыбнулся.

– У тебя есть на это силы?

– Главное, чтобы силы были у тебя, – фыркнула я. – А они у тебя есть. Да?

– Да, – он кивнул. – Но ты сначала поешь. А там поглядим.

Я даже глядеть ничего не собиралась. Просто когда Макс положил меня обратно в постель, начала гладить его пах поверх трусов.

– И кто из нас извращенец? – спросил Юрьевский тихо, сдергивая с меня трусики и стаскивая майку.

– Ты, – прошептала я, чуть приподнялась и поцеловала Макса в губы. – Я просто заразилась.

– Ах, вот как. Понятно…

Он сбросил теперь уже свое бельё, развёл мои ноги в стороны и начал ласкать своим членом. Обводил им чувствительный бугорок, оглаживал вход в меня, спускался ниже, к попке…

Я постанывала абсолютно порочным голосом, раздвигала ноги как можно шире, а потом и вовсе положила их на его плечи. А он всё не торопился, всё терся об меня горячей и бархатистой плотью, и я нетерпеливо поводила бёдрами, стремясь нанизаться на Макса самостоятельно. В такие моменты он чуть погружался в меня – но потом вновь выходил.

Я чувствовала, что ужасно мокрая. Безумно мокрая. И Юрьевский подтвердил это, прошептав:

– Столько смазки, Светик… Какая же ты…

– Какая? – спросила я, но он не ответил – вдруг резко опустился на меня, пронзив моё тело своим, и я охнула от острых и почти болезненных ощущений. Макс вжался в меня, прижал мои ноги к своим плечам и моей груди, и начал двигаться.

Обычно он сразу стартовал с полной скорости, но теперь почему-то сдерживался, медленно выходя из меня, а затем вновь медленно возвращаясь обратно.

Это была настоящая пытка. Но такая сладкая, что я и помыслить не могла о том, чтобы поторопить его…

А Макс между тем просунул руку между нашими телами и пальцем начал ласкать клитор.

– Нравится, Светик? – шепнул он, вдруг застыв во мне на полной глубине.