Анна Шнайдер – Максималист (страница 36)

***

Макс ничего не говорил по поводу того, что я вообще делаю в его квартире и почему не уезжаю домой. Вообще ничего. Будто так и надо.

Мы поедали роллы, врубив «Особое мнение» с Томом Крузом, но я больше думала, нежели смотрела.

Юрьевский, наверное, привык жить здесь и сейчас, но я так не могла. Я всегда старалась просчитать будущее, предугадать развитие событий и придумать запасной план. Иначе невозможно, когда на твоём попечении сестра, которой нужно дать образование и купить квартиру.

Я честно пыталась не заморачиваться, но не получалось.

– Светик, я хотел тебя попросить, – сказал вдруг Макс, обмакивая в соевый соус очередной ролл. Он даже не обмакивал – он их там мочил. Хорошенько и со всех сторон. От некоторых ещё и кусочки отваливались из-за подобных усердий. – Если тебе не сложно… Общайся с Лесей побольше.

Я ужасно удивилась. Поперхнулась роллом и слегка закашлялась.

– Почему? – спросила, сделав глоток морса.

– Понимаешь… Олесе скоро двадцать четыре, а она на первом курсе. Насколько я знаю, подруг в институте она себе не нашла. А со школьными разошлась давно. Вот и общается в основном либо с мужем, либо с его друзьями.

– Типа тебя?

– Типа меня. Но где я – и где молодая девчонка.

– Ты не старый, – проворчала я недовольно, и Юрьевский хмыкнул.

– Я старше тебя на четырнадцать лет, Светик. А Леське так вообще, можно сказать, в отцы гожусь.

– Если только в очень молодые отцы, – фыркнула я. – Тоже мне, пенсионер нашёлся. Да ты любого парня за пояс заткнёшь.

– Это только с тобой. Ты на меня как виагра, видимо, действуешь.

– Странно… – пробормотала я задумчиво, откладывая в сторону палочки. Всё, местов нет, хата не резиновая. – Никогда не считала себя сексуальной…

Макс улыбнулся, тоже положил японские приборы на тарелку – а в следующую секунду притянул меня к себе и посадил на колени.

– Такая большая девочка, а такие глупости говорит.

– Какая же я большая? На коленках твоих помещаюсь…

– Ты взрослая, Светик. А иногда говоришь глупости, как маленькая.

Я надулась.

– А ты тоже иногда глупости говоришь!

– Да, – кивнул Макс, по-прежнему улыбаясь, глядя мне в глаза. – Только я говорю глупости, как большой дурак. А твои глупости – глупости маленькой девочки.

Я надулась ещё сильнее.

– Щас обижусь!

– А я тебя тогда зацелую, и ты меня сразу простишь. Простишь же, да?

– Так нечестно, – возмутилась я, и Макс, засмеявшись, действительно меня поцеловал.

И как тут обижаться?..‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

42

Спали мы в ту ночь, как убитые. При этом Макс не отодвинулся на другой конец постели, как раньше, а обнял и уткнулся мне в плечо.

И даже поцеловал. Что ещё нужно для счастья глупой Свете?

Проснулась я, конечно, первой. Я всегда просыпаюсь первой – натура у меня скорее жаворонковая, нежели совиная. Когда в моей жизни был Андрей, я вставала и начинала готовить завтрак, а потом шла его будить. Но теперь, лежа рядом с Максом, я совершенно не хотела вставать.

Смотрела на его расслабленное, как у всех спящих, лицо, и думала.

Как так получилось, что я ощущаю к нему почти безграничную нежность? Она переполняет меня, и кажется, скоро начнёт переливаться через край.

Юрьевский вдруг открыл глаза, улыбнулся, зевнул и спросил:

– Ты чего не спишь, Светик? Ещё даже Жулька спит, а ты нет.

– Думаю, – прошептала я, протянула руку и коснулась кончиками пальцев седой пряди в волосах Макса. – Я шесть лет работала рядом с тобой, представляешь? Шесть лет… Видела тебя пять дней в неделю… И не замечала… Как же так?

Макс перехватил мою ладонь, поцеловал – стало немного щекотно – и ответил:

– Что тут удивительного? Мы же не общались и не пересекались практически.

– Всё равно… – Я помотала головой. – И если бы не предательство Андрея и Саши, я бы так и не узнала, какой ты. Так бы и продолжала просто… ходить рядом. И знаешь, что?

– Что?

– Только не сердись. Я рада, что так случилось. Что они меня предали. Рада, что узнала тебя.

– Светик…

– Нет-нет, – я придвинулась ближе, обняла Макса крепко-крепко, поцеловала в упрямо сжатые губы, – не говори ничего. Не говори. Позволь просто быть с тобой. Надоем – скажешь, и я уйду. А пока просто… позволь…

Меня никогда так не целовали. С каким-то отчаянием, словно в последний раз, и в то же время – с дикой надеждой и безумной страстью.

Бедный мой Макс…

Он зацеловал меня почти до потери сознания, а потом положил на себя сверху и обнял.

– Давай ещё поспим. У меня есть полчаса до выгула Жульки, – вздохнул, погладив меня по спине.

– Полчаса – это душу травить. Только заснёшь, и бац – будильник. Ты, кстати, новый телефон собираешься покупать?

– Да надо бы… – опять вздохнул Макс. – А то в понедельник коллапс начнётся. Поможешь мне выбрать?

– Я в мобильниках не секу совершенно. Звонит – и ладно.

Рука Юрьевского сползла ниже и начала поглаживать мою попу. Вот неугомонный! Как магнитом она его притягивает.

– Ты очень испугалась, когда я его об стену швырнул?

– Нет, не очень. Ты же не в меня швырнул.

– А мог бы…

– Нет, не мог. – Я улыбнулась и подвинула ногу, чтобы Максу было удобнее гладить меня теперь уже по другим интимным частям тела. – Ты так только говоришь. Но ударить женщину никогда не сможешь.

Он помолчал.

– Да. Наверное, ты права, Светик.

– А… – я резко выдохнула, почувствовав внутри себя палец Макса. – А Ксюша… она… не может быть твоей дочерью?

– Я не знаю. – Он так спокойно говорил, будто не совершал в этот момент внутри меня быстрых и безумных движений. – Карина, как потом выяснилось, достаточно долгое время спала с нами обоими. Чисто теоретически Ксюша может быть моим ребёнком. Но сама понимаешь – говорить об этом сейчас, спустя десять лет?

– Не злись… Ах… О-о-о…

– Если бы я растаял, уверен, Карина в тот же день ушла бы от Гриши, причём не факт, что вместе с Ксюшей. Мать из неё так себе.

– А ты… А-а-а…

Я уже почти ничего не соображала, в реальности меня удерживал только спокойный голос Макса.

– Я её послал. Уехал и набухался. Ну, ты видела. А потом поехал в офис за телефоном и встретил там тебя.