Анна Шнайдер – Максималист (страница 33)

Я горела в огне, ничего не соображая, только впивалась пальцами в простынь, громко вздыхала, стонала и повторяла его имя.

– Ма-а-акс…

Но он по-прежнему не торопился, доводя меня до исступления только одним своим языком и ладонями, легко касающимися бёдер.

В какой-то момент мне показалось, что я лечу. Лечу по небу, а вокруг – одни только звёзды, которые горят и взрываются вокруг и внутри меня…

– Ма-а-акс…

Он наконец-то приподнялся, лёг сверху – и начал медленное погружение, настолько медленное, что я нетерпеливо подалась вперёд и охнула, когда почувствовала его на полную глубину.

Но Макс удивил меня и дальше… Он поднял руки, обхватил ладонями моё лицо, погладил по щекам, заглянул в глаза – мне почудился в них какой-то немой вопрос – а потом опять поцеловал.

И одновременно задвигался.

Это было потрясающе. Ничего особенного – медленные тягучие движения внутри меня и требовательные мужские губы на моих губах – но я сходила с ума от наслаждения.‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Потому что Макс впервые не трахал меня. Нет. Он занимался со мной любовью. Впервые…

Впервые он поминутно, отрываясь от моих губ, смотрел мне в глаза. В эти мгновения он ускорял движения, хрипло дыша и глядя на меня, словно изучая реакцию. А потом вновь наклонялся – и целовал… И стонал в унисон со мной, и ласково гладил мои бёдра, и легко сжимал ладони…

И пика наслаждения мы на этот раз достигли одновременно… впервые.

А после уснули, так и не сказав друг другу ни слова. Не знаю, почему молчал Макс, а я просто боялась, что если открою рот – выдам то единственное, что вертелось на языке последние несколько часов.

Люблю.

39

Мне ничего не снилось. Пару раз ночью я просыпалась, смотрела на спящего Макса, подползала поближе, вдыхала его терпко-солёный запах – и вновь засыпала.

А утром я проснулась от незнакомого, но очень настойчивого звонка будильника. С трудом продрала глаза – и увидела, что Макс быстро натягивает на себя одежду, стоя возле кровати.

– Спи, Светик, – сказал он, когда заметил, что я смотрю на него, – мне надо Жульку вывести. Я скоро вернусь.

Я кивнула и даже повернулась на другой бок, но минут через пять после того, как хлопнула входная дверь, мне стало безумно стыдно. Валяюсь тут, а Макс там с собакой гуляет… Надо вставать, готовить завтрак. Интересно, он омлет любит?

Я поднялась с постели и направилась в ванную. Умывшись, накинула халат Макса, сразу же почувствовав себя лилипутом в гостях у Гулливера, и только собиралась пойти на кухню, как в дверь позвонили.

Мой мозг ещё не совсем проснулся, поэтому я не колебалась, полагая, будто за дверью Макс. Хотя, конечно, он не стал бы звонить, сказав мне «спи» и захватив ключи.

Закрыт был только верхний замок, который изнутри открывался при помощи обыкновенной вертушки. И на третьем обороте в моей голове появилась невнятная полусонная мысль: я делаю что-то не так…

Я уверилась в этом, когда распахнула дверь и уставилась круглыми, как монеты, глазами на девушку, стоявшую на пороге.

Это была Олеся. И она смотрела на меня с не меньшим удивлением.

– Доброе утро, – она отошла от ступора первой. – А где Макс?

– С Жулькой гуляет, – ответила я честно. Сглотнула и добавила: – А я тут это…

– Я поняла, – быстро сказала Олеся. – Я тогда подожду Макса возле подъезда, пожалуй.

– Нет-нет, что ты, зачем мёрзнуть… Заходи…

Она с сомнением покосилась на мой внешний вид.

– Ну… Не знаю…

– Заходи-заходи. Я как раз завтрак собиралась готовить. Ты не знаешь, Макс омлет ест?

– Ест, – кивнула Олеся, и губы её дрогнули. – Он вообще любит яйца. В любом виде.

– Даже сырые? – ужаснулась я.

– Хм, – она явно задумалась, – не помню. Сейчас он вернётся – спросим.

– Спросим, – подтвердила я, пропуская Олесю в квартиру.

Интересно, что ей понадобилось у Макса в субботу, да ещё и в девять тридцать утра?

***

Я усадила Олесю на кухне, а сама извинилась и прошла в комнату, чтобы одеться. Разгуливать голой при Максе я могла, а вот чужих, конечно, стеснялась. Хотя вела себя гостья так, словно ничего особенного не происходило. Подумаешь, голая девица в халате Юрьевского… И вторая девица, полностью одетая, сидит на кухне Макса утром в субботу – при наличии собственного мужа.

Где-то глубоко внутри меня начал грызть настойчивый червячок ревности. Я шикала на него, как могла, но он был неумолим и продолжал терзать сердце и мозг, как взбесившийся перфоратор.

Не может у Макса ничего быть с Олесей, не может. Тогда бы она первым делом вцепилась мне в волосы.

А вдруг она просто хорошая актриса?

Да нет. Зачем ему вообще было привозить меня к себе домой, если утром он ожидал визита Олеси?

А вдруг не ожидал?

А вдруг она к нему равнодушна, а Макс к ней нет?

Вдруг он в неё влюблён?!

– Заткнись, – прошипела я, стукнув самой себе по башке кулаком. Поправила свитер, вздохнула и вернулась на кухню.

Олеся по-прежнему сидела на одном из высоких барных стульчиков и болтала ногами, как маленькая девочка.

– Может, тебе сделать что-нибудь? – спросила я. – Кофе, чай…

– Не, не надо, – она помотала головой. – Я дождусь Макса, провернём с ним одну вещь, и я пойду.

– Какую вещь? – опять этот ревнивый червячок начал меня грызть. Да чтоб тебе подавиться!

– Понимаешь, нас в одном месте ждут к десяти часам. Я бы позвонила, предупредила, что не приедем, но у меня телефонов этих людей нет. А Макс сам трубку не берёт.

– Нечего брать, – вспомнилось вдруг мне. – Он вчера свой мобильник разбил.

– А-а-а. – Олеся заулыбалась. – Случайно, не об стену?

Я вытаращилась на неё, как Дэвид Блейн на телезрителей.

– А ты откуда это?..

– Да так, – она захихикала. – Тогда понятно, чего мне со вчерашнего вечера говорят, что абонент не абонент. Пазл сложился.

Я растерянно моргнула.

– Просто я тоже телефон подобным образом разбила один раз, – всё-таки объяснила Олеся. – Сгоряча. А уж Максу горячиться вчера сам бог велел.

И только я хотела спросить, откуда она и это знает, как услышала шорох открываемой входной двери, топот ботинок и цокот собачьих когтей.

Олеся округлила глаза и прижала палец к губам – не выдавай, мол. Пару секунд я сомневалась, но потом женская солидарность всё же победила.‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Мы слышали, как Макс раздевается, негромко говорит что-то Жульке, потом проносит её в ванную, чтобы помыть лапы после прогулки.

– Жуль, стой спокойно, – разобрала я его бурчание. – Я тебе больно же не делаю, хватит вертеться. Всё равно лапы придётся вымыть, такими грязными разве можно ходить по чистой квартире?

– Тяф! – пожаловалась на жизнь Жулька. Мы с Олесей заулыбались.

Ещё минуту Макс потратил на собаку, а потом прошёл на кухню, и Жулька летела впереди. Залетела и сразу же направилась к Олесе – знакомиться.

Девушка протянула собаке ладонь, при этом хитро глядя на остолбеневшего Макса.