Анна Шнайдер – Двуликие (страница 119)
— Запах, говоришь… Значит, Нарро чувствовал мой запах каждый раз, когда я целовал тебя, Эм?
— Конечно.
— И почему же не треснул, не поставил на место?
Эмирин удивлённо взглянула на императора.
— Взрослому волку негоже бороться с волчонком.
— Да уж, — криво усмехнулся Велдон. Действительно — он был волчонком. Могущественным, но глупым. — Ты что-то хотела рассказать мне, Эм?
— Хотела, — она кивнула, почему-то отводя взгляд. Посмотрела в окно — и луч света, попав в её глаза цвета неба, позолотил их. — Тебе это не понравится, но ты должен знать.
— Шайна? — выдохнул император, и Эмирин повернулась к нему, поднимая брови. — Я догадался, Эм. А ты ходила в его сон, да?
— Да.
— И что? Она его…
— Латкарто. Помнишь, что это значит?
— Ещё бы мне не помнить, — прошептал он, сжав зубы. — «Единственная». Вечный камень преткновения у эльфов… Взаимность там совсем не обязательна, насколько я помню.
— Верно, — подтвердила Эмирин. — Дарида подарила эльфам щедрый подарок, но, в отличие от оборотней, забыла подсыпать взаимности. Однако я не думаю, что он будет её добиваться. Ты же знаешь, магия Крови легко может решить эту проблему.
— Да, — поморщился Велдон, — кровные привороты… И Шайна будет жить, уверенная, что любит до безумия… Эмирин!
Он почти взвыл, и она, нахмурившись, рыкнула:
— Тихо! Вел, не забывай, что ты в первую очередь император, а потом всё остальное. Подумай головой. Шайна — наш козырь.
— Я не хочу её использовать.
— Я надеюсь, что до этого и не дойдёт.
Увидеть дартхари Нарро наяву оказалось волнительно. И не только потому, что я вспомнила свой сон, где они с Эмирин предавались страсти, но и потому, что он, как оказалось, совершенно определённым образом воздействует на женщин. Видимо, это непроизвольно, как обаяние Дин, — я ощутила лёгкое волнение, а между ног затянуло. Не до такой степени, чтобы сойти с ума, но вполне достаточно для того, чтобы обратить на это внимание.
Интересно… Получается, ректор так же воздействует на мужчин? Тогда ничего удивительного, что наследник был в неё влюблён. Неужели мама не понимала, что это, возможно, просто иллюзия? Ведь они были молодыми и горячими…
Ну да, молодыми и горячими. Вот мама и поступила… горячо. И так и не попросила прощения. Но она хотела, наверняка хотела… Точно хотела. Так, может быть…
Я нервно схватилась за амулет, что уже много лет висел на моей шее.
Может быть, он — мамин способ попросить прощения? Способ отдать долг? Эмирин сказала, что маму убили не из-за амулета. Но она просила меня сохранить его, а значит, он важен…
Возможно, это её персональное искупление?
Но всё равно я должна узнать, в чём предназначение амулета. Должна…
С этой мыслью я и уснула.
Утром я с интересом наблюдала за… Миррой. Пусть будет так.
Теперь, когда я знала правду, мне стало заметно всё то, что смущало ранее. Совсем не женские движения, взгляды, даже манера говорить. Мальчик в маске девочки, но так и не ставший девочкой. Впрочем, это хорошо, что не ставший. Иначе им с Дин пришлось бы несладко. Им и так придётся, конечно…
Как бы мне намекнуть им, что я всё знаю, но обойти запрет дартхари Нарро?..
— Дин, — кашлянула я, и подруга вопросительно посмотрела на меня, оторвавшись от зашнуровывания платья, — скажи… Мне вот интересно… А если наследник трона захочет жениться не на обычном человеке, а, скажем, на оборотне…
Рональдин вытаращила глаза, а Мирра выпустила из рук учебник по щитам, и он с грохотом повалился на пол.
Я даже смутилась от их пристального внимания.
А потом Дин начала хлопать ртом, словно рыба, — и в этот момент я поняла, что на них с Миррой тоже должны быть такие же блоки, как на мне. Стало смешно, и я захихикала, уткнувшись лбом в ладони.
— Давай я отвечу, — послышался вдруг спокойный голос рыжей, и она опустилась на свою кровать, положила рядом учебник, а затем посмотрела на меня. — Наследники — как Дамир, так и Данита — имеют право сочетаться браком только с аристократией, Шани.
— Ага, — я понимающе кивнула. — То есть я уже не прокатываю.
— Ну, — Мирра усмехнулась, — говоря откровенно, ты — приёмная дочь Розы Тарс, а она графиня. Так что… тут нет однозначного ответа.
— О да, — я расхохоталась. — Ну ты даёшь, Мир! Девочка, воспитывавшаяся в борделе, — и вдруг… Но ладно. Так что там с аристократией?
— У оборотней нет аристократии, — буркнула Дин недовольно. — Формально таковыми считаются мои родители, конечно. Но только формально.
— А значит, и ты? — уточнила я, и подруга кивнула.
— И я.
— Это хорошо, — обрадовалась я. Дин улыбнулась, а Мирра рассмеялась и, встав с кровати, подошла ко мне. Опустилась на корточки перед постелью, на которой сидела я, — и я вдруг застеснялась, в очередной раз осознав, что передо мной сейчас совсем не моя рыжая знакомая. Нет, совсем нет…
Звон, резкий и короткий, как от разбившегося стекла. И вокруг всё плывёт, рябит, подёргивается странной дымкой… А потом дымка тает. И чужие черты стекают с лица, обнажая то, что скрыто. Тёплые карие глаза, мягкую улыбку, упрямый подбородок. И большие мужские руки, которые тянутся ко мне… И я хватаюсь за эти руки, и сама улыбаюсь, как шальная, ощущая совсем другую кожу. Более горячую, шершавую и грубую… настоящую.
Словно до этого я всё время держалась сквозь перчатку.
Он понял, что я его вижу. Не знаю как, но понял. Не мог ничего спросить и просто улыбался, сжимая мои ладони.
«Кажется, я больше не смогу называть тебя Миррой», — подумала я, поднимая одну руку и осторожно касаясь щеки. Щетина… совсем лёгкая, но всё же щетина. Интересно, как он бреется? Или заклинание Эмирин останавливает рост волос? Да, скорее всего, так и есть.
«И не называй», — ответили мне его взгляд и чуть дрогнувшие губы.
— Как я тебе завидую, Шани, — вздохнула Дин, и мы оба очнулись.
Дамир выпустил мою руку и поднялся на ноги, но Миррой не стал. Неужели я теперь всегда буду его видеть?
Да. Буду. Понятия не имею, почему я так решила, но знаю, что не ошиблась.
— Не нужно завидовать, — сказала я тихо, не прекращая улыбаться. — Всё когда-нибудь заканчивается.
Утром у неё не было лекций, и Эмирин направилась в сад академии — погулять, проветрить голову и отдохнуть.
Дрейк, хоть и не был оборотнем, ощутил — что-то изменилось — и забеспокоился. Вечером метка наверняка вспыхнет, и придётся вновь…
Как же тяжело — после Нарро. Но нужно.
Она вздохнула и пошла быстрее, отгоняя от себя лишние мысли. Толку рассуждать? Пока проклятье не снято — придётся терпеть.
У Эмирин было любимое место в саду академии, к нему она и направилась. Небольшой пруд со спокойной голубой водой и плавучей беседкой посередине. Иногда студенты устраивали конкурс среди первокурсников, и те пытались попасть в беседку различными способами.
Увы — попасть в неё было невозможно. Никому, кроме Эмирин.
Мысленный приказ — и маленькая светлая беседка заскользила по водной глади, с лёгким плеском остановившись возле берега. И ректор уже подняла ногу, собираясь войти внутрь, но вдруг услышала тихие шаги позади себя. Втянула носом воздух, чтобы понять, кто там, и сказала, улыбнувшись:
— Доброе утро, Ари.
— Прости, что нарушила твой покой, Рин, — певуче произнесла Араилис Нерида, подходя ближе. — Мне просто показалось, я тебе нужна.
— Возможно, — пожала плечами ректор. — Я не думала об этом.
— Значит, подумаешь.
— Значит, — легко согласилась она, всё же заходя в беседку. — Проходи, Ари.
Они сели напротив друг друга, и Эмирин отдала мысленный приказ, позволяя беседке вновь уплыть на середину пруда.