Анна Сешт – Сердце демона (страница 74)
Аштирра помнила свою встречу с мёртвыми Стражами в гробнице Кадмейры, но, Боги, как же твари перед ней отличались от тех Ануират! Страшная история отца о встрече в пустыне обрела своё воплощение.
«– Но если это Ануират, бывшие жрецы Ануи, пусть и особенные… значит, возможно вернуть им сознание?
– Возможно, потомок Ваэссира и сумел бы поговорить с ними. Мне, Таэху, это оказалось не под силу…»
Раштау говорил, что это невозможно, но Аштирра должна была попытаться.
– Я – Тот, кто стоит на страже. Я – Тот, кто зовом пустыни обращает в бегство осквернителей гробниц… – тихо начала жрица.
Голос демона вторгся в её мысли, негромкий, но твёрдый:
«Ты дальше, чем он, но… Вам не справиться. Дай мне своё тело, Аштирра».
Она вздрогнула, теряя сосредоточение, не понимая, какого хайту он вообще говорит. Альяз и Брэмстон, коротко переглянувшись, выступили вперёд, заслоняя жрицу. Они заняли более широкую часть прохода к галерее, которую было проще оборонять. Аштирра немедля зачерпнула из Всплеска, усиливая внутренние ресурсы своих спутников.
Вожак тварей коротко хрипло взвыл, отдавая приказ. Псоглавые устремились вперёд.
– С дороги! – крикнула жрица.
Альяз и Брэмстон резко расступились, и она нанесла удар хлыстом, сбивая с ног первых тварей. Ануират не мешкали – неслись сворой, перепрыгивая через упавших товарищей. Снова и снова щёлкал хлыст. Псоглавые сипло взвизгивали. Кочевник и менестрель, ощетинившись клинками, расходились на доли мгновения и снова вставали плечом к плечу, заслоняя жрицу. Рядом хрипло лаяли
Аштирра не хотела убивать псоглавых, всё ещё надеясь договориться. Опустив ставший бесполезным на таком расстоянии хлыст, она выбросила руку вперёд. Времени разбираться в устройстве плоти Ануират не было. У них были мышцы, а значит…
Ноги первого же подбежавшего к ним существа, метнувшего копьё в увернувшегося Альяза, свело судорогой. Тварь пролетела вперёд, напоровшись на клинок Брэмстона. Кочевник рядом вскинул скимитар, чтобы завершить начатое.
– Не убивай! – крикнула Аштирра. Альяз, изумлённый, смягчил удар, пришедшийся вскользь.
Брэмстон высвободил клинок, ногой откинул от себя Ануират, на развороте отбил тычок копья другого. Пригнулся, уходя из-под прыгнувшей на него твари, воткнул той под ребро кинжал, удерживая других на расстоянии клинка.
Альяз закрутил скимитарами, заставляя отступать двух кинувшихся на него полузверей. В ближнем бою Ануират уже не полагались на копья, впав в иступляющую ярость от сопротивления. В ход пошли клыки и когти. Скорость их ударов поражала – Аштирра видела, что уворачиваться её спутникам становится всё сложнее. Обострила их инстинкты ещё больше, зная, что за это потом придётся платить непомерной усталостью.
– К хайту, – выдохнула Аштирра, скручивая судорогой мышцы следующей твари.
Улучив момент, когда её спутники снова расступились, уводя беспорядочно разделившуюся свору, она щёлкнула хлыстом. Тот обвился вокруг шеи вожака – крупного Ануират, стоявшего в центре гипостильного зала. Аштирра торжествующе улыбнулась – как же пригодились уроки отца и изнуряющие тренировки!
– Ты выслушаешь меня, именем Ануи, Стража Порога! – рявкнула жрица, дёрнула, и не рассчитывая, что огромная тварь потеряет равновесие. Важно было отвлечь его, заставить сосредоточиться на ней.
Она направила Силу, попытавшись чуть ослабить его железные мышцы. Вожак тяжело дышал, с ненавистью глядя на девушку. Речитатив воззвания древнему божеству мёртвых наполнил гипостильный зал, перекрывая звуки боя:
– Он – Тот, кто проводит сквозь мрак забвения к Водам Перерождения. Он – Тот, кто хранит ключи памяти и воздаёт каж…
Утробно рыкнув, Ануират перехватил хлыст и дёрнул на себя. Аштирра потеряла равновесие, упала на колени, и её протащило по каменным плитам. Отбросив копьё, вожак схватил её, поднимая над полом, впечатал в колонну так, что потемнело в глазах. Склонил к ней свою морду, принюхиваясь, обдавая гнилостным смрадом.
Откуда-то из невыразимой дали её звали – кажется, Брэмстон, пробивающийся сквозь свору. Клубок тварей сомкнулся, отсекая её от спутников.
– Именем Ануи… ты… – прохрипела Аштирра и инстинктивно зажмурилась, когда тварь щёлкнула челюстями у самого лица.
Сосредоточиться, обратить его тело против него самого…
«Впусти. Не справишься. Впусти!»
Аштирра вскрикнула со смесью страха и гнева, теряя драгоценное сосредоточение, вцепилась когтями в удерживавшие её лапы твари. Его мышцы и правда были словно отлиты из железа, а шкуру мог пробить только клинок. Вожак заурчал, вдохнул её запах и вдруг потащил её за собой в одну из ниш. Жрица отчаянно отбивалась, но он словно не чувствовал ударов. Нащупав на поясе кинжал, девушка выдернула его из ножен, вонзила в плечо Ануират. Но тот слишком сильно встряхнул её – удар пришёлся вскользь. В следующий миг тварь повалила её на землю, заслонив собой и без того скудный свет. Глаза полыхнули мертвенным огнём. Когтистая лапа с силой рванула нагрудник жрицы так, что застонали ремни. И с ужасом Аштирра запоздало осознала его намерение, забилась в хватке, пытаясь скинуть с себя неподъёмную тушу.
«Они охотятся не только ради пропитания. Иногда похищают женщин…»
Нить натянулась, прожигая сердце насквозь, и крик демона прорезал голос отца из воспоминания:
«ВПУСТИ!»
Парализованная ужасом собственной беспомощности, не зная, что надлежит делать, жрица выдохнула «да», больше не сопротивляясь его зову.
И не осталось вдруг ни страха, ни боли – всё затопил собой ослепительный золотой поток, мягко подхвативший её, оттеснивший на границы восприятия. Но энергии эти казались настолько родными, что она даже не успела испугаться, утопая в них, сливаясь с ними.
Собственное лицо стало затвердевшей маской, более не отражавшей её саму. Руки, наполнившиеся чужой силой, сомкнулись на горле вожака, почти круша трахею. И голос, ставший более низким, властным, произнёс на древнерэмейском, впечатывая каждое слово:
– Ты склонишься перед своим Владыкой.
Ануират заскулил, словно побитый пёс, отшатнулся, съёжился, дрожа всем телом. Аштирра почувствовала, как поднимается, распрямляет плечи, хотя не отвечала сейчас ни за одно из своих движений. Она видела всё издалека, будто сквозь прозрачный кристалл, и нечто чужое отражалось в её взгляде – нечто такое, что заставляло эту тварь трепетать… и склониться в поклоне.
Скуля и урча, расталкивая друг друга, Ануират окружили её плотным клубком. Их было гораздо больше, чем когда отряд Аштирры только вошёл в галерею. Не смея смотреть ей в глаза, жадно принюхиваясь, твари тёрлись о её ноги, касались рук. Прикоснуться старался каждый, хотя бы вскользь, словно это было величайшей благодатью. И в те мгновения казалось, будто их взгляды становятся яснее и они
– Защищайте их, таков приказ Владыки. Защищайте в жизни и в смерти, как меня самого.
Перед этой волей, прокатывавшейся сквозь неё ослепительным солнечным разливом, даже Аштирре хотелось преклониться, если бы она могла. Наверное, никогда она не встречала ничего более прекрасного и ужасающего.
Вожак Ануират издал леденящий кровь неистовый рёв, подхваченный его соплеменниками. И в этом рёве она различила слово – имя, давно уже не звучавшее на этой земле.
Ваэссир.
Царственно Аштирра – или то, что вело её, – прошла вперёд, и Ануират следовали за ней, словно тени. Откуда-то она знала, что буря за вратами стихла, а камни и песок снова легли так, будто их никто не потревожил.
Гипостильный зал завершился, выводя на залитый светом внутренний двор с руинами храмов. Только здесь псоглавые немного рассредоточились, но по-прежнему окружали её. Она видела подобие их лагеря в развалинах у галереи.
– Аши!
Жрица узнала голоса Брэмстона и Альяза, но не могла обернуться – тело принадлежало не ей. Тот, кто вёл её, обернулся сам, и по его жесту Ануират расступились.
Кочевник и менестрель потрясённо замерли, натолкнувшись на этот взгляд. Брэмстон опомнился первым, шагнул ей навстречу. Ануират глухо заурчали, но по краткому взмаху её руки замолчали.
– Аши? – мягко позвал Брэмстон, ища в чужом стекле глаз её саму.
Она заметалась внутри, желая отозваться, успокоить, запоздало замечая кровь. Нужно было заняться их ранами, скорее! И в тот миг пришло осознание, что она не может забрать своё тело обратно, что так и останется в ловушке собственной плоти.
Зародившийся было страх угас, когда ослепительное золото обернулось ласковым солнцем, обнимая её изнутри.
«Я никогда не причиню тебе вреда…»
Если бы её, незримую, бесплотную, можно было бы бережно подхватить на руки и перенести – вот на что было похоже возвращение в собственное тело. Аштирра сморгнула, когда реальность пошатнулась перед её взором, вскинула руки, касаясь пульсирующих висков. Она снова осязала, слышала, видела. Снова была собой привычной.
Брэмстон, удерживая саблю в опущенной руке, сгрёб её в объятия, крепко прижимая к себе. Дрожащими руками девушка обняла менестреля, живого, близкого.
Альяз кликнул псов. Ануират отступили, наблюдая за ними, больше не пытаясь напасть.