Анна Сешт – Сердце демона (страница 71)

Аштирра поднялась, беспомощно оглядела Святилище, не зная, что делать, куда направляться. Нужно было найти Брэмстона, узнать, что произошло с амулетом отца на Всплеске. Но прежде чем жрица успела сделать хоть пару шагов к выходу, демон впечатал в её сознание образ с такой силой, что она пошатнулась.

В сиянии Солнечной Ладьи она увидела огромный храмовый комплекс, над которым возвышалась ступенчатая пирамида. Рассвет обливал золотом гладкие, облицованные известняком ступени, проливался к храмам, разгоняя тени у рельефных стен с ложными вратами. Откуда-то она точно знала, что врат – четырнадцать и лишь одни из них – настоящие, сквозь которые мог пройти не дух, а рэмеи или человек. Галерея с высокими ребристыми трёхчетвертными колоннами[25] из золотистого камня вела от врат к центральному двору. Отец рассказывал, что здесь древние Владыки Эмхет проводили ритуал обновления своей Силы, доказывающий их право на трон Таур-Дуат, и подтверждали объединение Обеих Земель.

«Твой путь лежит в Секкаир, к первому Планарному Святилищу нашего народа».

Караваны и племена кочевников использовали их как ориентиры в путешествиях по пескам Каэмит – немногое постоянное в изменчивом пространстве искажённой пустыни. Люди говорили, что пирамиды служили гробницами древним рогатым царям – полные несметных сокровищ памятники угасшего величия… или непомерной гордыни. Рэмеи – из тех, кто ещё помнил свою историю, – знали, что задолго до Катастрофы пирамиды были прежде всего не гробницами, а святилищами, мостами между планами бытия. «Они соединяли небо и землю», – так говорилось в древних текстах. Места Силы, которым не было равных.

История не сохранила, что именно совершил Забытый Император, но последствия его деяний были живы до сих пор. Одно было известно точно: он перекроил лик континента и сам баланс между планами, задействовав Святилища, творение древних рэмейских мастеров и мистиков. Некоторые из них… угасли. В такое место и водил когда-то Аштирру отец.

Это уже не было Местом Силы. Оно угнетало, оставленное, пустое – словно древние камни навсегда онемели от ужаса перед свершившимся, неживые, непомнящие. Руины припирамидного храма были похожи на оголённые раздробленные кости, но сама пирамида не осы́палась, гордо возвышаясь над песками в память о своём изначальном предназначении. Её грани больше не украшали плиты из белого известняка, и давно был украден электрум, облицовывавший вершину. Так древние мумии, побывавшие в руках мародёров, лишённые своих драгоценных украшений, иссушенные временем, расчленённые, отдалённо, но всё же напоминали о благородстве и силе предков.

Но большинство Планарных Святилищ исказились до неузнаваемости – не просто опустошённые, осквернённые. Раштау запрещал даже приближаться к ним, не то что пытаться попасть внутрь. Говорил, что чёрные копатели не шныряли там в поисках богатств, а твари Каэмит не искали пристанища, боясь стать жертвой кого-то или чего-то пострашнее. Если прежде пирамиды и пели Силой иных пространств, то теперь в них обитало нечто такое, с чем живым лучше было не соприкасаться.

И Секкаир из всех этих гиблых мест была самым древним… и самым жутким.

Что там могло понадобиться отцу, раз он нарушил собственный запрет? И должна ли Аштирра последовать за ним туда или это была ловушка? Но ведь других ориентиров у неё не было… разве только требовать ответов у Брэмстона.

Жрица нашла его на стене, у статуи стража. Рэмеи не обернулся – смотрел в пески Каэмит, сжимая что-то в кулаке.

– Теперь ты расскажешь мне? – вместо приветствия спросила девушка. – Что с амулетом? Ты говорил, что нужно только дождаться Всплеска.

Брэмстон посмотрел на неё, протянул ей подвеску отца на ладони.

– Раштау жив, я знаю это точно. Они с Эймер говорили, что амулет расколется, если… – менестрель покачал головой. – Как видишь, цел.

Осторожно Аштирра коснулась подвески кончиками пальцев. Обжигающе холодный, несмотря на тепло ладони Брэмстона, амулет едва ощутимо пульсировал. И в тот миг вернулось уже знакомое ей чувство – раскалённая игла в сердце. Тиски, сдавливающие грудь, мешающие сделать вдох.

«Не нужно заглядывать глубже. Поспеши!» – в голосе демона звучала уже не просьба – приказ.

Аштирра судорожно вздохнула, когда её словно клинком отсекло от этой боли. Брэмстон сжал её плечи, с тревогой глядя в глаза.

– Что с тобой?

– Секкаир, – хрипло проговорила девушка. Глаза менестреля изумлённо расширились – он знал. – Они ведь отправились в Секкаир, да? Расскажи мне, Брэмстон.

– Я дал слово твоему отцу, – жёстко напомнил рэмеи.

– Ты говорил, что в Сияющий приезжала только Нера, она и собрала остальных, – Аштирра нахмурилась. – Когда же он успел взять с тебя слово и передать амулет?

Брэмстон вздохнул, так и не убрав ладони с её плеч.

– Ещё раньше. В последний раз, когда мы навещали его в Обители. Он готовился к чему-то важному всё это время. Но о Секкаир я услышал уже от Неры. Не хотел знать детали. Не хотел, чтобы мне пришлось… лгать тебе.

– Пожалуйста, помоги мне…

– Я не знаю, как и от кого ты узнала про это место, – Брэмстон покачал головой, – но я не поведу тебя к осквернённому источнику, где даже магия не действует так, как мы привыкли. Не ты одна читала путевые заметки наших предшественников. И знаешь, как они называли то, что теперь обитает в Планарных Святилищах? «Неописуемый ужас, меняющий само представление о бытии».

Жрицу пробрал холод, хотя даже в тени статуи стража было тепло – Солнечная Ладья сияла ярко. Голос менестреля звенел металлом, а его хватка стала почти болезненной. Взгляд серо-зелёных глаз оставался непреклонным – Аштирра, наверное, ещё никогда не видела его таким.

– Пожалуйста, – тихо повторила она. – Как я могу бездействовать, если…

– Ты – последняя посвящённая жрица Таэху, – отрезал Брэмстон. – Вот почему Раштау ничего не хотел тебе об этом рассказывать. Даже если ваша кровь и уцелела где-то, только ты прошла Посвящение. Только ты обладаешь знаниями, которые он передавал тебе столько лет. И я не отдам тебя культу – даже если придётся связать тебя и положить в саркофаг.

Аштирра грустно рассмеялась.

– Ты так не сделаешь… потому что любишь меня.

Взгляд Брэмстона оставался таким же неумолимым, хотя жрица знала: ему невыносимо тяжело отказывать ей.

– Но ведь и его ты любишь, – мягко добавила девушка. – Моего отца, который спас тебя когда-то и столькому научил. Показал тебе, что на самом деле значит твоё наследие, что ты – не отверженный всеми про́клятый бродяга, а сын великого народа. Все твои мечты о величии нашей земли, все твои песни о золотом веке… Этого не было бы без Раштау.

– Именно поэтому… – тихо ответил Брэмстон. – Именно поэтому я сдержу слово.

Нить связи болезненно натянулась, словно её с силой дёрнули. Отчётливый голос демона заставил Аштирру вздрогнуть:

«И я тоже давал ему слово… которое теперь вынужден нарушить, иначе всё будет зря».

Она не знала, как рассказать Брэмстону. Не знала даже, как объяснить это самой себе. Отправиться в гиблое место, потому что какой-то голос велел ей? Голос, который в равной степени мог оказаться и защитником её рода, и плодом её воображения, и порождением чьей-то злой воли.

«Скажи, что тебе было видение в храме Аусетаар», – подсказал демон почти снисходительно.

– Даже ты не говоришь мне, что именно случилось, – возразила Аштирра и запоздало поняла, что произнесла это вслух.

Брэмстон прикрыл глаза – решение явно давалось ему мучительно.

– Тогда, у гробницы Кадмейры, культ проиграл, потеряв слишком многое, – сказал рэмеи наконец. – Теперь они решили призвать какую-то тварь из иных пространств, которой поклоняются. Раштау собрал остальных, чтобы сразиться с Предвестником и сорвать ритуал. Но Секкаир – само по себе опасное место, он предупреждал, чтобы мы не шли за ним. А я обещал, что никогда не поставлю тебя под угрозу.

«Да, Раштау не стал бы просить вас о помощи. И потому я прошу за него».

Аштирра колебалась, потом подняла взгляд. Она знала, что сейчас использует несправедливый приём. «Я поставил его перед сложным выбором между словом, данным мне, и его преданностью тебе», – писал отец.

– Мне ведь ты тоже обещал, Брэмстон. Я должна отправиться в Секкаир вслед за видением, посланным мне Богиней. Ни один жрец не отринет голос своего Божества. Возможно, отец оказался в ловушке. Я не прощу себе, если даже не попытаюсь… И ты не пытайся меня остановить. Даже если свяжешь и закроешь – найду способ выбраться. Лучше помоги мне. Ты ведь говорил, что не оставишь меня, – она пыталась говорить твёрдо, но под конец в голос всё равно прокрались нотки мольбы.

Встретиться с некой неописуемой жуткой неизвестностью было страшно, но гораздо больше пугало неведение о судьбе близких.

Рэмеи оскалился, отстраняясь. С чувством выругался, посмотрел на амулет Раштау в руке.

– Говорил ты мне, старик, что все мои беды от женщин… Почему я хвостом чую, что очень об этом пожалею? Клянусь Богами, лучше бы я просто управлял таверной и играл по вечерам портовые песни!

Аштирра шагнула к нему и крепко обняла, уткнувшись в плечо.

Жрица сложила снадобья и амулеты. Проверила необходимое для вылазок снаряжение. Отыскала в отцовских архивах – благо их она знала как линии на своей ладони – подробную карту караванных троп с отмеченными на них колодцами. За необходимые припасы отвечал уже Брэмстон, рассчитав количество дней их путешествия. Они были готовы, насколько это возможно, но что на самом деле ждало их в Секкаир – никто не мог предсказать.