Анна Сешт – Сердце демона (страница 57)
Собственный голос едва подчинялся ей, и всё же она сумела произнести:
– Нет, я не стану оружием, направленным против него.
Император чуть улыбнулся, и в этой улыбке была невероятная печаль.
– Какая удивительная верность… Как бесконечно жаль, что ты и весь твой род верны не мне, единственному истинному Владыке.
Он говорил мягко, но каждое слово сочилось потаённым ядом.
Её инстинкты говорили, что так не должно быть. Что долг каждого из них – приносить радость защитнику, вся жизнь которого – служение и жертва. И как ей хотелось, неосознанно, всем сердцем, смягчить выжигающее сияние, обратить горечь в ликование, стереть его печаль и одиночество.
Как такое могло случиться?.. Как эта Сила оказалась искажена?
Владыка подошёл вплотную, и казалось, что, как для взора самой Богини, для его взора не было тайн внутри неё. Тонкие пальцы коснулись её лица.
– Я знаю, что ты скрываешь, жрица. Не заставляй меня делать то, что причинит мне великую скорбь.
– Ты обратишь свою волю против родной крови?
– Так уже было. Я сделал то, что до́лжно.
Внутри тлел гнев, пробивавшийся сквозь сковавшее её благоговение.
– Ты…
Он не дал договорить – приложил пальцы к её губам.
– Не те слова мне нужны. Займи своё место, стань мне союзницей. Твой род и мой испокон веков шли рука об руку, и не нам нарушать эти заветы… Как он вернулся из мёртвых? В чём его уязвимость?
Она покачала головой, цепляясь за всё то, что составляло её суть. Воля, цель.
Любовь.
Но его воля сминала её саму. Расплавленное золото. Испепеляющие лучи Солнечной Ладьи…
Его слова были не угрозой – ужасающей истиной, которую она в полной мере осознавала.
– Я могу разрушить твой разум до основания, разбить саму твою суть на осколки и разметать твою память вплоть до самых давних твоих жизней…
Зов, вырвавший его из привычного забвения, не принадлежал ни Хранителю, ни
– Невозможно… – выдохнул он.
Вырванное сердце отозвалось призрачной болью, за века не иссякшей до конца.
Так его погибель, которой не было среди живых и не было среди мёртвых, звала его в последний раз. Так звучало эхо самых жутких его снов, о которых не ведала даже Анату, иначе заставила бы его проживать это снова и снова.
Неужели узнала теперь и потому создала отражение того последнего мига?
Боль была такой свежей, что даже в иллюзии своей жизни он не сразу сумел сделать вдох и подняться.
Ладони помнили мёртвый пепел, оборванные нити, уничтоженный след, когда не осталось больше ничего и сам свет бытия померк для него.
Почему же именно сейчас?..
Глава тридцатая
Живая и настоящая
Тот далёкий пронзительный крик был её собственным. Она умудрилась перепугать всех, сама того не желая.
За дверью громко спорили – Аштирра не разбирала слов, пила отвар, удерживая в дрожащих руках уютную глиняную пиалу, и радовалась, что у неё вообще есть руки. Что она чувствует вкус и слышит голоса, видит трепещущий огонёк светильника. Животный ужас понемногу отступал, оставляя после себя тошнотворную слабость. Жизнь словно разделилась на «до» и «после», и ей совсем не хотелось заглядывать за эту грань. Осмысливать случившееся.
Потому что когда она начинала об этом думать – всё вокруг переставало казаться настоящим…
Дверь скрипнула, и вошёл Брэмстон. Присел у её ног, заглядывая в глаза.
– Эй, – тихо позвал он. – Всё хорошо?
– Конечно хорошо. Не знаю, чего все так переполошились, я ведь даже сознание не потеряла, – она с усилием улыбнулась и вздохнула. – Только вот сама себе праздник испортила…
– Праздник ещё не закончился, – заметил менестрель, погладив её по руке. – Сейчас все успокоятся, и продолжим.
– Я хотела, чтоб все радовались. Хотела пир, – тихо проговорила Аштирра, раздражённо дёрнув хвостом. Ей самой стало противно от того, как жалобно прозвучал её голос.
– Хочешь, чтобы я был точнее? – рявкнул Раштау из-за двери – она даже вздрогнула от неожиданности. – Я уже не жрец-целитель!
– Ну всё, – девушка решительно отставила пиалу и поднялась. – Пойдём, пока они там друг друга не перекусали.
Она распахнула дверь, остановившись на пороге. Брэмстон стоял за её плечом, поддерживая ладонью за талию – едва касаясь, но Аштирра остро чувствовала его тепло сквозь невесомую ткань платья.
Все затихли, оборвав спор на полуслове, обернулись к ним. Взгляды, обращённые к жрице, были полны уже не радости и восхищения, а острой неприкрытой тревоги.
Этот зал, когда-то служивший малой трапезной для жрецов, был обновлён уже следующими поколениями Таэху – семьёй Аштирры. Рельефы на стенах, изображавшие древние сады и диковинных животных, сияли яркостью красок. На окнах трепетала тонкая золотистая кисея, а на резных подставках тепло мерцали светильники. В воздухе витал тонкий, едва уловимый аромат благовоний.
Вот только общая обстановка царила совсем не праздничная, и от этого было ещё обиднее. Угощения на накрытом столе так и остались нетронутыми – все её любимые блюда, привезённые из таверны Сияющего или приготовленные уже здесь. Душистое жаркое, пряные сыры и копчёное мясо, изобилие сладостей, среди которых главенствовали любимые хозяйкой торжества засахаренные орешки и мятный лукум. А в самом центре расположился медовый пирог, приготовленный хозяином «Тихой Гавани» лично, чем он уже не преминул похвастаться.
– Я очень хочу праздник, – решительно заявила Аштирра, обводя всех взглядом. – Давайте забудем, что случилось, и представим, что вы только-только встретили меня из святилища? Я могу выйти и зайти снова. Дядюшка Фельдар, наливай вина – вот тот кувшин папа закрывал ещё в год моего рождения. Обещал, что откроем как раз сегодня. Брэмстон, где твоя лютня? И вообще, где все мои подарки?
Фельдар, опомнившись первым, взялся за кувшин.
– Просто все эти ваши магические штучки всегда чреваты какими-нибудь неприятностями, – проворчал он, но Эймер шикнула, не дав ему развить эту мысль.
Раштау направился было к Аштирре, чтобы снова её осмотреть, но Нера цепко ухватила его за локоть и потащила к столу.
– Мейва передала твоих любимых пирогов с ягодами, Аши, – охотница усмехнулась через плечо, сверкнув своими идеальными зубами. – Я их, кстати, тоже очень уважаю, но, так и быть, всё не сожру. Альяз, ты чего там встал как не свой? Давай-ка тоже за стол.
Смущённый кочевник, в ходе давешнего спора явно пытавшийся слиться с рельефами на стене, нерешительно последовал за Тианерой. А вот сау приглашать дважды не пришлось – псы уже устраивались под столом, оценивая, воля чьих хозяев сегодня окажется слабее и у кого больше шансов получить угощение.
Брэмстон мягко подтолкнул девушку, шепнул:
– Я тебя похищу чуть позже.
Лицо вспыхнуло совсем некстати – оставалось только надеяться, что никто не заметил. Менестрель уже проскользнул мимо, и вскоре зазвенели струны настраиваемой лютни.
Аштирру усадили во главе стола, поставили перед ней чашу с вином.
– Выпить за такое дело нужно сразу! – веско заявил Фельдар, и никто не стал с ним спорить. – За нашу Аши, самую чудесную девушку по обе стороны гор!
Пили за новоиспечённую жрицу, за её Силу и счастье, но самой ей хотелось выпить за них, самых дорогих её сердцу близких. Под их смех и разговоры, под весёлые песни Брэмстона почти забывалось это чувство разверзнувшейся под ногами бездны. И вместе с тем казалось, что стоит хоть немного отвлечься от их тепла, от всех приятных мелочей чудесного вечера – и пустота снова сомкнёт вокруг неё свои челюсти. Пустота, притаившаяся за спиной, на краю зрения. Та, из которой никто уже не сможет вытащить её. Словно она была настоящей, только пока на неё смотрели и говорили с ней,
– Наши подарки! – спохватилась Нера между песнями, которым подпевали все.
– Славно. Я как раз пока передохну́, – рассмеялся Брэмстон, отхлебнув из своей чаши.
Аштирра следила, чтобы у него на тарелке, как и у прочих гостей, всего хватало, хоть он и полностью взял на себя роль развлекать присутствующих. Отложив лютню, менестрель принялся за угощение так чинно и изящно, что даже тётушка Эймер смотрела одобряюще.
– Да, подарки давно ждали своего часа. Мы уж расстарались на славу всей гильдией, чтобы вышло достойно горной королевы, – важно проговорил Фельдар, поднимаясь из-за стола и оглаживая бороду, и хмыкнул. – Если бы королева эта тяготела к древним традициям одной небезызвестной Империи, конечно.
– Моя гильдия тоже приложила руку, – улыбнулась Эймер. – Над этим трудились мои лучшие зачарователи. Ну и я сама, конечно же.
Тианера прищёлкнула языком.
– Ну хорош хвастаться. А я просто удачно разместила заказ у вас же – так-то.
Раштау лукаво прищурился, пряча улыбку. Он-то уже знал, что за подарки ждали Аштирру, а свои даже успел ей подарить – жреческий амулет да те самые оплечье и браслеты, которые сейчас были на ней. Копии настоящих украшений эпохи расцвета Таур-Дуат из золота, полудрагоценных камней и эмалей.
Дворф покинул зал в сопровождении Эймер и Тианеры. Аштирра подалась вперёд, предвкушая.
– Тебе понравится, – заверил отец, расчищая место на столе.