Анна Сешт – Сердце демона (страница 44)
Спасти этого человека могло только чудо, даже на Всплеске… И она, Аштирра Таэху, должна была это чудо явить.
Безмолвно жрица вознесла молитву Аусетаар. Одна её ладонь покоилась на груди Ришниса, другая обнимала его голову. Приглушённые голоса вокруг, зловоние, собственная боль – всё померкло, когда Аштирра погрузилась в транс, зачерпывая энергию из самых глубоких своих ресурсов. Тёплый поток полился с её рук, собирая последние силы измученного тела хиннан, ускоряя процессы естественного восстановления.
Всякое создание инстинктивно бежало от смерти, всякая жизнь стремилась продолжаться. Плоть, поначалу воспротивившаяся вмешательству, наконец отозвалась Аштирре. Так редкие пустынные цветы тянутся к солнцу после дождя, яростно желая расти…
Хрупкий покой её транса оказался нарушен криками и суетой, но она не разбирала слов, не открывала глаз, сохраняя сосредоточение. Девушка вздрогнула, лишь когда Ришнис вдруг резко пришёл в себя и судорожно, болезненно стиснул её запястье, потянул к себе. Невольно Аштирра склонилась ближе, распахнула глаза, встречаясь с охотником взглядом. Нити её Силы всё ещё связывали их воедино – одна боль на двоих, одна отступающая смерть.
– Альяз… – прохрипел Ришнис. – Мой сын…
Для целительницы его слабый голос звучал ярче всех остальных, прорезаясь сквозь общую какофонию. Только сейчас она поняла, что небольшой зал наполнился людьми, что кто-то отчаянно звал её.
– Что вы тут шлак по шахте катаете?! – рявкнул Фельдар. – Тащите, тащите мальчишку к ней!
– Глупый щенок, не по зубам добыча, – с горечью проговорила Нера.
– Мёртв? Неужели мёртв? – испуганный шёпот накатывал песчаной бурей.
Ришнис с усилием повернул голову, и Аштирра проследила за его взглядом. Воины Фельдара принесли окровавленное тело, бережно сложили рядом. Жрица едва узнала в изувеченном воине своего названого брата, вскользь посмотрела на него внутренним взором целителя.
– Мёртв? – одними губами спросил Ришнис.
– Жив, – выдохнула она. – Едва…
В глазах кочевника сквозь пелену близящейся смерти вспыхнул непокорный огонь. Резко отняв руку Аштирры, лежавшую у него на груди, Ришнис соединил её ладонь с безвольной – Альяза. Жрица мучительно застонала, окунувшись в бездну боли сразу обоих, инстинктивно пытаясь удержать тонкие нити, рвущиеся, выскальзывающие из пальцев.
И ужасно было холодное осознание: спасти двоих умирающих она просто не сможет. Даже если отдаст всю себя – не успеет вырвать из хватки смерти хрупкое плетение, ничего не нарушив… Как было выбрать?!
Ришнис всё понимал. Аштирра увидела это в его взгляде, ставшем вдруг очень спокойным.
– Не могу, – рыкнула она, чувствуя, как в глазах защипало от собственной беспомощности. Она пыталась, пыталась, но все силы уходили даже не на исцеление – просто на то, чтобы
Хиннан погладил её по руке едва ощутимым скользящим движением и чуть улыбнулся. Изо рта потекла струйка крови, окрашивая припорошённую серебром седины аккуратную бороду.
– Не надо… выбирать…
Она не успела. Последним усилием Ришнис сжал свой охотничий нож и вонзил себе в грудь.
Нити его жизни лопнули со звоном порванных струн, и в руках Аштирры осталась пустота. Жрица вскрикнула, но тут же подхватила оставшееся меркнущее плетение жизни второго охотника. Сила, более не разделённая, хлынула единым потоком.
На краю сознания прозвенел сдавленный крик, но разум и дух Аштирры были сосредоточены на множестве тонких процессов, служивших единственной цели. Она полностью отгородилась от внешнего мира. Вот тончайшая нить соединила обломки рёбер. За ней несколько других сформировали новый контур, который жрица немного подправила, чтобы они повторили естественный изгиб кости. Жгуты мышц, их волокна приходили в движение, выталкивая осколки костей, более непригодные. Собирала то, что уцелело, в сложную многосоставную мозаику, наращивая недостающее. Наращивать взамен безвозвратно утерянного всегда было сложнее. Мягкие ткани льнули к потоку её Силы, повреждённые органы исцелялись, вставая на место. Молодое тело стремилось жить, наполняться светом и огнём, дарованным Амном, Отцом-и-Матерью мира.
Самым лёгким было срастить кожу – последние штрихи к восстановленному произведению искусства, хрупкому, но такому стойкому. И лишь удостоверившись, что смерть окончательно отступила, Аштирра отстранилась, отняла дрожащие руки.
Собственные органы чувств отказывали ей. Кто-то подхватил её. Стукнулась о зубы фляга с чем-то обжигающим. Всё тело охватило пульсирующее онемение, и она провалилась в небытие, уже ни о чём не в силах тревожиться.
Битва гремела далёким эхом, сотканным из криков и звона, храбрости и муки.
И не оставалось более надежды – откуда-то она знала это совершенно точно…
«В сплетении эпох я найду тебя, Ашарет, даю слово. Только дождись меня там, на Западном Берегу, и вместе мы шагнём сквозь Воды Перерождения…»
Этот голос, до боли знакомый, не имел ни формы, ни облика, но слова согревали сердце верой, что всё свершится именно так. И любовь окутывала саму её суть, как защищающие крылья Богини на доспехах Императоров.
А потом пространство вокруг неё содрогнулось, обрушилось, сомкнулось, словно кто-то запечатал крышку огромного саркофага, отсекая её от живых и от мёртвых…
Чувства возвращались постепенно. Сначала слух уловил потрескивание костра вдалеке, на границах восприятия. Было холодно, ужасно холодно, и кто-то плотнее укутал её. Знакомая рука коснулась волос.
В эти мгновения, как на самой грани пробуждения, она ещё не осознавала, что случилось, – просто парила в мареве усталости, запредельной и почти приятной. Наверное, она уснула за каким-то свитком на стене под статуей стража. Приходил отец и не стал тревожить, просто укрыл, чтобы не подкрадывался предрассветный холод. Но почему же тогда так холодно?..
А потом Аштирра вспомнила.
Погребальный зал.
Ануират.
Смерть.
Ришнис и Альяз…
Отец…
Девушка вскинулась. Голова закружилась, и кто-то бережно придержал её за плечи. Сфокусировав взгляд, Аштирра поняла, что находится уже не в гробнице, а в шатре. В полумраке потрескивала жаровня. Рядом тревожно заскулил Чесем, ткнулся мордой ей в колени.
– Всё хорошо, – тихий голос Эймер успокаивал. Перед глазами всё ещё стоял туман, но Аштирра уже различала силуэт чародейки, сидевшей по ту сторону жаровни. – Мы в первом лагере, в руинах амранской крепости. Добрались уже без приключений – долгой дорогой, которой шёл отряд Фельдара.
– Некрополь Шаидет выпустил нас, – усмехнулся Брэмстон совсем рядом. Аштирра почувствовала, как менестрель обнимает её, поддерживая. Она почти полулежала на нём, и стало неловко, но сил отстраняться не было. Да и желания тоже. – Бьюсь об заклад, все местные – и мертвецы, и хайтовы псы, и что тут ещё обитает – только рады, что мы наконец-то соизволили убраться подальше. Вместе с нашими товарищами по гробничным приключениям, чтоб их там искажениями свернуло. На-ка вот, выпей.
Менестрель говорил быстро, явно стараясь выдернуть Аштирру из оцепенения, и уже сунул ей тёплую флягу. Дрожащими руками девушка приняла её, сделала пару глотков, узнав на вкус
Кровь… Её руки были чистыми. Насколько она могла понять, лицо тоже, да и запах тлена она больше не чувствовала. Кто-то снял с неё нагрудник, переодел в сменную рубаху. И всё равно хотелось оказаться у священного озера Обители, смыть с себя касания мертвецов.
Жрица распрямилась, садясь.
– Что с нашими? – голос был таким хриплым, что Аштирра и сама едва его узнавала, но вопросы полились, как вода из треснувшего кувшина. – Где отец? Как Альяз?
Эймер провела ладонью по волосам, вздохнула, поднимаясь. Только сейчас Аштирра обратила внимание, что чародейка и сама уже успела переодеться, а блестящие чёрные волосы собрала в узел на затылке. Эймер тяжело опиралась на посох, но держалась, как всегда, с достоинством.
– У нас ещё будет время всё обсудить. Сейчас поешь, нужно заземлиться и восстановить силы, которые нам ох как нужны. Брэмстон, проследи.
Менестрель уже вручил Аштирре подогретую лепёшку, в которую было завёрнуто вяленое мясо. Только сейчас она поняла, насколько же голодна, но тревога была сильнее.
– А ты куда?
– Нужно завершить приготовления. Сегодня отдадим последние почести павшим.
– Да жив наш старик, жив, – вмешался Брэмстон, и девушка не удержалась от судорожного вздоха облегчения. – Ну нельзя же так вот сразу пугать, драгоценная моя госпожа, – укоризненно сказал он Эймер и снова посмотрел на Аштирру. – Может, не надо тебе к погребальному костру пока, а…
Сердце болезненно сжалось. Отчётливо жрица вспомнила, как лопнули струны чужой хрупкой жизни прямо в пальцах. Как бессильна она оказалась, когда нужно было удержать на грани смерти обоих…
«Не каждого можно спасти…»
Так говорил Раштау. И говорил ещё, что даже величайшие целители не всесильны и однажды ей тоже придётся столкнуться с этим болезненным осознанием. Слёзы стеклом застыли в глазах.
– Я приду. Только вот…