Анна Сешт – Сердце демона (страница 45)
Эймер всё поняла, мягко проговорила:
– Альяз будет тебе благодарен, но не сразу. Не слушай его горячих слов. Когда горе застилает разум, сердце слепо ищет, на кого возложить вину. Ты спасла его – это главное.
Чесем ткнулся влажным носом в ладонь Аштирры, но сейчас даже смотреть на пса было тяжело. Ришнис подарил ей бесценного щенка
Брэмстон притянул девушку к себе, не позволяя снова погрузиться в тёмный омут.
– Вот что тебе скажу: твой названый братец самый настоящий герой. Даже Нере не удалось, а он здорово потрепал Предвестника! Жаль только, не насмерть ранил. Хайтов отпрыск всё-таки унёс ноги.
– Хайтов отпрыск, – чародейка мрачно усмехнулась, качая головой, и вышла из шатра.
– Ешь, – наставительно сказал Брэмстон. – К тебе ещё придёт поутру толпа страждущих. Ты же для хиннан теперь почти как эти их духи-каи. Шутка ли – человека из мёртвых вернуть, да так, чтоб он на глазах весь зарос как новенький.
Аштирра поперхнулась лепёшкой. Менестрель хлопнул её по спине, сунул в руки плошку с тёплой походной кашей и продолжал:
– Раны-то всем худо-бедно перевязали, но никто из нас не жрец-целитель. Эймер говорит, на Всплеске ваши силы восполняются быстро, поэтому мы решили немного задержаться в Месте Силы. Но не Всплеском же единым… Фу, ну и запах – пережарили, что ли, крупу? Завтра, похоже, придётся мне браться за готовку.
Инстинкты тела брали своё. Аштирра жадно накинулась на предложенное Брэмстоном нехитрое угощение. Отец всегда говорил: что ни отдашь, нужно восполнить, иначе потом будешь бесполезен. Она должна помочь раненым, а сейчас даже простой порез вряд ли заставит затянуться.
И легче сосредоточиться на живых, чем на тех, кому уже не помочь…
– В прошлый раз после самого сложного исцеления я проспала почти двое суток.
– В этот раз меньше – мы унесли ноги из катакомб вчера, – Брэмстон чуть улыбнулся, но в его взгляде девушка различала неприкрытую тревогу. – А выглядела ты как мёртвая. Я уж чего только не передумал, но Эймер успокоила. Напомнила, что Раштау тоже любил как следует поспать после наших вылазок, если кому-то крепко доставалось.
Отставив плошку, которую тут же начал вылизывать Чесем, Аштирра протянула руку, нежно погладила Брэмстона по щеке. Он был всё так же бессовестно хорош – не портили его ни свежие ссадины, ни тёмные тени, залёгшие под глазами от усталости, ни наспех собранные в неаккуратный хвост волосы. Красивый и
– Спасибо тебе, – тихо проговорила жрица, не зная, что ещё сказать, чтобы ничего не нарушить. Хвост нервно подёргивался, по счастью, скрытый под покрывалом.
– Ну, если ты ещё в меня не влюбилась, то сейчас уже точно не устоишь, – улыбнулся Брэмстон, доставая из-за пазухи холщовый мешочек и ссыпая ей в ладонь засахаренные орешки. – Для тебя припас. Раштау говорит, сладкое для мозгов полезно. Эй, ты что это, реветь вздумала, «славная дочь своих предков»?
Аштирра тихо рассмеялась, утирая непрошеные слёзы, и сунула в рот пару орехов, чтобы не сболтнуть ничего лишнего. И пусть сейчас они всё ещё были где-то в руинах амранской крепости в окрестностях Шаидет, она чувствовала, что вернулась домой.
Много было сказано добрых слов: воодушевляющих – для живых; светлых и памятных – для мёртвых. Погибших оказалось куда меньше, чем полагала Аштирра, вспоминая последствия бойни в погребальном зале. Но каждый из них был словно укором ей, целительнице, – каждый из тех, к кому она не успела прийти вовремя. Зябко кутаясь в плащ, она стояла за плечом Брэмстона, глядя, как сгущаются закатные тени, как Эймер торжественно разжигает погребальный костёр для умерших. Как колдовское пламя обнимает и поглощает тела, и те рассыпаются каскадом искр, возносящихся к темнеющему небу – туда, где души странствуют среди нетленных звёзд на пути к Водам Перерождения.
Отец был там же, сидел в тенях крепостной стены рядом с Нерой и Фельдаром, опустив голову. Всполохи костра обрисовывали его мрачный силуэт. Аштирра не решилась приблизиться, а Раштау не позвал и не подошёл сам. От этого чувство вины переполняло её ещё сильнее: не справилась, подвела… Как предводитель жрец считал, что отвечает за каждую жизнь, и скорбел по тем, кого не удалось защитить. Ну а Ришнис был его хорошим другом, частым спутником в странствиях по Каэмит. Почти такая же неотъемлемая часть команды, как их близкие.
Сложнее всего было смотреть на коленопреклонённую фигуру на самой границе тени и света. Альяз не присоединился к поминальной трапезе, ни с кем не говорил – только смотрел в костёр, потом – на пепелище. А вокруг молчаливыми стражами сидели два пса – его собственный и осиротевший
Аштирра позволила себе небольшую слабость – сжала руку Брэмстона, словно простое касание помогло бы спрятаться и от скорби, и от чувства собственной никчёмности. Его молчаливая поддержка и правда придала сил – она решилась. И когда все начали расходиться, жрица, прихрамывая, направилась к Альязу.
В шепотках, сопровождавших её, не было осуждения – напротив, почтение, о котором Брэмстон упоминал в шатре. Жрице было не по себе от восхищённых взглядов, от того, что кочевники указывали на неё, приглушённо называя каи и «дарительницей чудес». В её глазах всё было иначе.
Когда девушка приблизилась, оба
– Ты… – выдохнул следопыт и в следующий миг взвился на ноги, разворачиваясь к ней. – Почему! Почему не спасла его?! – он схватил девушку за плечи и встряхнул. – Я пошёл мстить. Умирать. Не знал даже, что он мог выжить! Ты должна была спасти его, а не меня! А ты позволила ему… позволила…
– Прости, – прошептала жрица.
– Да какой мне прок с твоих слов! – глухо рыкнул Альяз, снова встряхнув её. – Ты была нам как семья. Мы делили с тобой шатёр и пищу, сказания предков, а ты…
– Прикуси язык, глупый ты человек, – прошипела Нера, оказываясь за спиной следопыта. Вместе с Брэмстоном они оттащили Альяза от Аштирры. – О чём скажешь сегодня в горячке, пожалеешь завтра с холодным умом. А некоторые слова уже ничем бывает не смыть. Ты живёшь, потому что так хотел твой отец!
Альяз бессильно уронил руки.
– Почему… почему он…
– Потому что нет цены, которую родитель не заплатит ради своего ребёнка, – тихо сказал Раштау, подходя к ним.
Аштирра вздрогнула, боясь встречаться с ним взглядом, но всё же пересилила себя.
Раштау, суровый и измождённый, стоял рядом, а когда посмотрел на неё – в его глазах не было ни гнева, ни разочарования. Этот взгляд был таким, как в ту давнюю ночь на стене.
«Ты – всё, о чём я просил Владычицу Аусетаар, и даже больше…»
– И потому что ни один родитель не должен видеть гибель своих детей, – добавил жрец. – Наша радость и будущее, наша гордость и память… Именно это твой народ зовёт бессмертием.
Наверное, только в тот самый миг Аштирра наконец поняла. Каэмит забрала у Ришниса слишком многое. Смерть вообще не оставляла выбора, но когда выбор всё же был дарован – охотник сделал его. Единственно возможный.
Брэмстон увёл Альяза к общему костру, тихо что-то говоря ему. Раштау, помедлив, направился в лагерь, так и не поговорив с Аштиррой, предпочтя удалиться к себе в шатёр на отдых. Странно, но ни Фельдар, ни Эймер с Нерой не стали настаивать, чтобы жрец присоединился ко всем.
Аштирра тоже не стала задерживаться среди своих спутников – сил на разговоры не было. Утром она должна заняться ранеными, оценить, когда все смогут отправиться в путь. Но, когда позже Эймер и Нера пришли в их общий шатёр готовиться ко сну, она не удержалась, спросила:
– Отец не хочет со мной говорить, да?
– Нет-нет, – Нера замахала руками, тут же поморщилась от боли в сломанных рёбрах, приглушённо выругалась. – Ну, в смысле… – она раздражённо дёрнула хвостом, выругалась себе под нос и заговорила быстро, как всегда, когда волновалась: – Ни с кем из нас он сейчас говорить не хочет, пока не примирится с тем, что случилось. Если уж что Раштау и ненавидит так же сильно, как культистов, так это свою слабость. А по мне, так какая ж это слабость – призвать про́клятых Стражей! Пробудить Восьмерых, а потом их ещё и упокоить! Но ты ж поди вдолби это в упрямую рогатую башку. Без него мы бы сегодня не четверых на костре жгли, а целые отряды. Хайту побери, без него и костёр этот разводить было б некому…
Аштирра прикрыла глаза, понимая, что уже не поспевает за смыслом.
– Что там произошло?
– Не знаю, как так вышло… то ли знание это древнее запретное, ему чужое… то ли сделал за раз больше, чем смертному положено, и что-то внутри поломалось…
– Раштау лишился своего дара, – тихо сказала Эймер. – Даже на Всплеске Сила больше не отзывается ему.
Аштирра почувствовала, как земля уходит из-под ног. Раштау Пламенный Хлыст, последний Верховный Жрец Таэху, прославленный целитель…
– Разве же тайны Кадмейры того стоили? – прошептала она.
– Не знаю насчёт тайн, но наши жизни – с его точки зрения, да. Такую цену он заплатил, чтобы спасти нас. И довольно об этом пока. Кому приятно слышать, как его жалеют, будто калеку, даже если почти так и есть?
– Не говори так! – возмутилась жрица. – Мы придумаем что-то… найдём способ. И потом, это же не может быть навсегда, правда?