Анна Сешт – Сердце демона (страница 43)
Факелы Раштау начали тускнеть, и становилось темнее.
Поднявшись, девушка направилась к саркофагу, стараясь беречь повреждённую ногу. Кадмейра притягивала взор сквозь века – и в жизни, и в смерти. Хотелось соприкоснуться с ней, сорвать крышку и покровы, заглянуть в её лицо, сохранённое в вечности. Царица понимающе улыбалась, словно говорила: «Да, я зачаровывала умы царей и полководцев, похищала сердца искателей истины и охотников за сокровищами. Но ждала я именно тебя. Протяни руку –
И Аштирра коснулась скрещённых деревянных ладоней, как до этого сделал Раштау. Расписная деревянная поверхность отозвалась теплом, и на миг показалось, что эти ладони – живые; что между женщинами протянулась нить сквозь века, невидимая, но крепкая…
Шум заставил её резко обернуться. Сердце заколотилось, ладонь сама собой легла поверх закреплённого на поясе хлыста, чудом пережившего с ней все последние события. По коридору кто-то спускался – сюда, в зал!
Раштау тоже услышал – вскинул руку, подав ей знак. Потом, коротко взглянув на содержимое сумки, жрец вынул деревянный футляр, окованный металлом, и вернулся к созерцанию стелы. Быстро что-то шептал, словно не было ничего важнее, чем успеть закончить. Аштирра понимала: принять участие в бою он сейчас уже не сможет…
Кто бы сюда ни шёл, он очень спешил и даже не заботился о скрытности. Амулет на груди девушки потеплел, вновь почти обжигая.
Аштирра замерла у самого прохода, затаившись у стены, и в тот же миг, когда в зал ворвался тёмный силуэт, нанесла удар чуть ниже коленей. Хлыст обвился вокруг ног незваного гостя, и жрица дёрнула, опрокидывая его. Тот рухнул как подкошенный. Со звоном отлетел на пол клинок.
– Да твою ж рогатую родню!
И это было самым мягким из сказанного. Распластавшийся на полу рэмеи ожесточённо выпутывался.
– Брэм… Брэмстон? – всхлипнула Аштирра, не веря себе, и кинулась помогать.
– А я думал, ты мне обрадуешься, – фыркнул он, садясь, потирая голову. – Я и так-то не слишком крепко на ногах стою после встречи с хайтовой псиной.
Вместо ответа девушка крепко обняла его, уткнувшись в плечо. От облегчения закружилась голова. Он был жив и здоров, здесь, рядом!
– Ну вот, другое дело, – улыбнулся Брэмстон и погладил девушку по щеке, побуждая посмотреть на него – словно чтобы убедиться в его реальности. Когда Аштирра подняла голову, менестрель нежно поцеловал её, не заботясь даже о присутствии Раштау.
Сердце пропустило пару ударов. Она словно глотнула живительный эликсир.
– Не ранена? – тихо спросил менестрель, по-прежнему так близко, что она чувствовала его дыхание на губах.
Аштирра качнула головой, неотрывно глядя на него.
– Как ты здесь оказался?
– О, это история, достойная баллад, но инструмент с собой я не захватил.
– А остальные?
– Живы, все живы, – успокоил её Брэмстон. – Но дело скверно. Хайту разбери, что там вообще происходит. Культисты, мертвецы разной степени свежести. Твари с пёсьими головами, строгающие живых и мёртвых на кебаб. Нам бы поторопиться…
– Да тихо вы! – рявкнул Раштау, не оборачиваясь, и подался ближе к стеле.
– И я тоже рад тебя видеть, старик, – усмехнулся Брэмстон.
«Старик». Так же называл Раштау и Предвестник, хотя стариком жрец, конечно, не был. Вот только Брэмстон произносил это тепло, насмешливо, тогда как в голосе некроманта сквозили неприкрытые презрение и ненависть.
Наклонившись к Аштирре, менестрель шепнул ей на ухо:
– Он что, пытается это всё запомнить?
Девушка кивнула и указала на саркофаг Кадмейры, не удержавшись от гордой улыбки. Брэмстон изменился в лице.
Его взгляд сделался совсем таким, как в ночь на стене Обители, когда он рассказывал о путешествии в храм Золотой и пел о царице. Он будто снова стал восторженным мальчишкой, впервые соприкоснувшимся с тайнами и чудесами своих предков. И, наверное, ни на кого из живых он не смотрел так, как сейчас смотрел на этот саркофаг.
Чуть сжав руку Аштирры, менестрель потянул девушку за собой. Они остановились перед ложной дверью плечом к плечу, глядя на воплощение их общей мечты, не веря себе. Невероятно… Целая вечность поисков многих поколений выкристаллизовалась в это мгновение, и страшно было даже вздохнуть, чтобы не спугнуть.
– Ануират должны вернуться в гробницу и уйти к Водам Перерождения, – хриплый голос Раштау прорезал тишину зала. – Но прежде мы заберём саркофаг.
– Почему мне кажется, что всё не так просто, как звучит? – с сомнением протянул Брэмстон, оборачиваясь к жрецу, так и не выпустив руку Аштирры.
– Потому что так и есть.
Раштау открыл замки на футляре, и на его лице отразилось болезненное сожаление. Внутри оказался простой стеклянный фиал с тёмной жидкостью – раньше Аштирра такого не видела. С усилием он поднялся, опираясь на колонну, и в следующий миг решительно откупорил сосуд и выплеснул содержимое на стелу.
Брэмстон и Аштирра издали протестующий возглас, но сделать уже ничего не успели. Гладкая поверхность плиты оплавлялась, словно масло над огнём. Вязь иероглифов искажалась, таяла, повинуясь действию неведомого зелья, усиленному Всплеском.
Вот так и стирались имена из летописей…
– Первый ключ теперь есть только у меня. – Раштау тяжело вздохнул, прикрывая глаза, и указал на саркофаг Кадмейры. – Второй – у неё.
Из прохода снова раздался шум. Аштирра насторожилась, но Брэмстон не выразил никакого беспокойства – словно только того и ждал. Раштау так и вовсе оставался ко всему безучастен, будто даже пребывать в сознании стоило ему усилий. Впрочем, так и было.
Из прохода появился кочевник, в котором Аштирра узнала одного из следопытов Ришниса. За ним показалась пара воинов из отряда Фельдара.
– Госпожа! – воскликнул хиннан. – Ты нужна наверху!
Аштирра беспомощно посмотрела на отца, не желая оставлять его одного.
– Раны серьёзные. Смерть близко, – продолжал кочевник, умоляюще глядя на жрицу.
– Иди, – тихо велел Раштау.
Брэмстон ободряюще сжал руку девушки, прежде чем отпустить, и обратился к воинам:
– А мы с вами пока проводим наверх нашего досточтимого жреца и одну небезызвестную царственную особу. Верёвки-то хоть не забыли?
Глава двадцать третья
Цена
Аштирра спешила, как могла, едва поспевая за бодро карабкавшимся вверх по проходу кочевником. Он не смел её подгонять, но явно нервничал, то и дело оборачивался. Да девушка и сама понимала – случилось что-то серьёзное. Запоздало пришла в голову мысль: почему за ней спустился этот следопыт, а не Альяз?
Проходя под порткулисами, она снова невольно зажмурилась и затаила дыхание, на всякий случай отняв руки от стен. А когда открыла глаза – поймала на себе удивлённый взгляд кочевника. Он-то пребывал в счастливом неведении о том, что касалось сюрпризов от древних.
Вылезая из прохода, Аштирра была готова к чему угодно… но встретила её странная тишина. Бой ещё кипел где-то в переходах катакомб, судя по отдалённому шуму. Ануират ушли, преследуя своих жертв дальше по коридорам. В месиве, которое они оставили за собой, уже никто не шевелился.
Как целитель Аштирра была привычна ко многому, тем более что устройство живых тел изучали на мёртвых, но даже ей стало не по себе. Ануират превратили своих противников в крошево плоти и костей. Даже понять, где чьи конечности, не представлялось возможным. Пол поблёскивал от свежей крови. В игре тусклого света и теней лики смерти, мучительно скалящиеся, казались ещё более пугающими.
От вони, повисшей в воздухе плотным маревом, к горлу подкатывала тошнота. Казалось, привкус крови и тлена оставался на губах, а смрад окутывал, душил.
Аштирра чуть не упала, споткнувшись о покорёженный череп какого-то искателя приключений, павшего рядом с мумией, чьи сокровища он, возможно, и искал. Среди более свежих мёртвых жрица разглядела и культистов – или, возможно, их наёмников. Мелькнули в общем крошеве светлые одежды хиннан – товарищи ещё не успели забрать тела своих погибших. Жрица боялась увидеть тела Эймер или Неры, Фельдара, Альяза или Ришниса, но, к её стыдливому облегчению, не разглядела их среди погибших.
– Сюда, сюда, госпожа, – кочевник торопливо поманил её за собой в небольшой смежный зал, не дав всё как следует рассмотреть.
Прижимая к себе отцовскую сумку с зельями и инструментами – найти свою в этом безумии девушка и не рассчитывала, – она похромала за следопытом.
В соседнем зале было тесно, в основном из-за наскоро сооружённой баррикады – поставленной на бок крышки массивного саркофага и насыпанного вокруг и поверх битого камня. Аштирра попыталась подсчитать собравшихся здесь раненых, оценить, кому помощь нужна была прежде всего. Сориентироваться она не успела – перед ней выросла Эймер, потащила за собой, хоть и сама не слишком крепко держалась на ногах.
– Ришнис умирает, – чуть слышно выдохнула чародейка. – Остальные – сносно.
Жрица ускорила шаг, не став ни о чём расспрашивать. Отстранила склонившегося над Ришнисом следопыта и опустилась на колени. Ей удалось сохранить выражение лица непроницаемым, но руки задрожали… Она даже не знала, с чего начать, как облегчить боль истерзанного тела, в котором уже едва теплилась жизнь. Осторожно, словно взор целителя мог что-то нарушить, Аштирра посмотрела на охотника изнутри. Разум с привычной бесстрастностью отмечал природу ран. Удар копья, задето лёгкое. Несколько рубленых ран – грудная клетка надломилась, и осколки костей впивались в плоть, травмируя органы ещё больше. Череп треснул, словно Ришнис не просто упал, а его ещё и стукнули головой о камень.