Анна Сешт – Берег Живых. Выбор богов. Книга вторая (страница 57)
«Боги, Хэфер… Хотел бы я только знать, чья воля теперь ведёт тебя…»
Глава 40
Минувший день, завершившийся тяжёлым ночным разговором, был утомительным, но Амахисат всё равно велела разбудить её пораньше. Тренировки у воинов начинались сразу после рассвета, и она не хотела пропустить.
Невозможно было набыться рядом, налюбоваться сыном перед новым долгим расставанием. Она бы не призналась ему, как сильно тосковала и как безумно будет скучать – это ему уже не нужно. Но до его отбытия оставался всего один день, и царица не хотела терять ни минуты.
Вчера в ходе официальной встречи во взгляде Ренэфа не было тепла – ни толики. Он всё ещё злился. Точнее, даже не злился – его гнев всегда уходил быстро, как гроза. Обида, разочарование и непонимание, что из всех возможных справедливых решений она выбрала самое щадящее
Кутаясь в палантин, Амахисат спустилась к тренировочной площадке – небольшой арене, усыпанной чистым песком, – и остановилась в тени колонн галереи. Дворцовая стража не тревожила её. Было прохладно, только холод, казалось, приносили даже не тающие предрассветные сумерки, а что-то глубоко внутри. Но все свои мысли и планы, все тревоги она отложила теперь ради одного этого дня.
Завидев Ренэфа в сопровождении нескольких молодых воинов, она счастливо улыбнулась, невидимая в тенях. Он был спокоен и собран, беззаботно обсуждал что-то с товарищами, обменивался с ними шутками. Амахисат всегда любила его смех, просто их общение редко располагало к этому.
Царица любовалась его выверенными движениями, его яростью и силой, отмечая про себя уверенность и более отточенные умения. Она помнила миг, когда сын взял в руки своё самое первое тренировочное оружие, когда совершал самые первые шаги на этом пути. Ах, как она гордилась им уже тогда… Как прекрасен и силён он стал теперь, её юный солнечный сокол, дарованный Богами. Кровь и дух древних Владык сияли в нём, преломлённые его волей. Год за годом Амахисат наблюдала за его взрослением и становлением, помогала ему на каждом этапе, и теперь уповала лишь на то, что Боги позволят ей увидеть, как раскроется его Сила во всём великолепии.
Но как тяжело было на сердце, как больно в преддверии скорой разлуки. На несколько мгновений её буквально окатило странным чувством собственного бессилия перед будущим – даже дыхание перехватило. Точно смутное дурное предзнаменование.
Не оборачиваясь, Амахисат покинула галерею незадолго до окончания тренировки, а после распорядилась, чтобы утреннюю трапезу подали в её покои. На двоих.
Ренэф вошёл и поклонился безупречно учтиво. Он успел привести себя в порядок, прежде чем явиться к царице.
Амахисат тепло улыбнулась ему и жестом отослала слуг.
– Нескоро ещё мы сможем разделять пищу вместе. Я не могла отказать себе в удовольствии. Проходи. Ты ведь голоден после тренировки?
От царицы не укрылось, что сын держался настороженно, и это было почти обидно, ведь она не нарушала его доверие. Она сама предложила ему угощение, налила прохладного травяного чая.
– Хатепер рассказал мне, как хорошо ты проявил себя в делах в наше отсутствие. Я так рада.
– Мы оба, – ответил Ренэф тем своим характерным тоном, когда готовился защищаться в споре – всё ещё спокойно, но со скрытым вызовом. – Мы с Анирет.
– Да, твою сестру хорошо обучили. В том и заключается её главная задача – помогать тебе, – невозмутимо согласилась Амахисат. – И теперь, и в будущем.
– Знаешь, в некоторых вещах она разбирается гораздо лучше меня.
Удивительно, но он говорил не уязвлённо, а… с гордостью. Вот уж действительно странно – как девочка успела к нему подобраться? Проявила сочувствие в нужный момент? Или Хатепер умудрился примирить их?
– Возможно, – не стала спорить царица. – В конце концов, у неё то же наследие. Однажды она займёт не последнее место в тени твоего трона.
– Или не моего… – это Ренэф бросил совсем тихо, точно вскользь.
Амахисат напряглась, но сделала над собой усилие, зная, что разговоры о троне сейчас сделают всё только хуже. Она слишком хорошо чувствовала сына и знала, когда давить было просто нельзя.
– К чему мы сейчас об этом? – улыбнулась царица, беря сына за руку. – Я не хочу расставаться с тобой в раздоре. Завтра ты уедешь, и я не знаю, когда увижу тебя снова. Почему бы нам не провести этот день просто? Хочешь, прогуляемся в храм? Вечером твой отец устроит ужин в твою честь.
– Я сопровожу тебя в храм, – учтиво согласился Ренэф, хотя она предпочла бы услышать в его голосе тепло и хоть немного радости, а не только уважение.
– Хорошо, – Амахисат улыбнулась, принимая то, что он мог и желал дать ей, не требуя большего.
Когда они поднялись из-за стола, царица доброжелательно заметила:
– Какой прекрасный кинжал.
– Подарок сестры, – он пожал плечами чуть смущённо.
«А ты не так проста, девочка моя…» – подумала Амахисат, вспоминая, когда в последний раз говорила с дочерью один на один. И удивилась, что это было довольно давно – когда девушка только вернулась из Обители Таэху со своим новым стражем, соглядатаем Джети.
– Достойный дар.
И снова сын посмотрел на неё с удивлением, почти с недоверием, точно не ожидал одобрения.
– Ренэф… – Амахисат подошла к нему, ласково коснулась его щеки, любуясь совершенством его черт. – Твой путь уведёт тебя далеко от меня, мой светоч… Просто помни: я люблю тебя. И всё, что я делаю, я делаю для тебя.
День они провели вдвоём, и Амахисат всё же сумела подобрать ключ к нему, нащупала ту прежнюю связь между ними. Стремясь сгладить конфликт, она слушала, говорила с сыном о том, о чём он готов был говорить. И даже в храм царица отправилась с ним не в паланкине, а верхом – знала, что так ему будет приятнее, естественнее. Она чувствовала, что Ренэф тяготился какими-то внутренними противоречиями, которые не хотел обсуждать с ней. Всё, что ей пока оставалось, – это сделать вид, что существовало только сегодня, только сейчас. И в конце концов, напряжение сына почти ушло.
Но не ушла до конца обида – это Амахисат тоже чувствовала. Что ж, пусть… Время изменит всё.
Вечером они собрались на прощальный ужин. Самым удивительным – и неожиданным для Ренэфа – было то, что этот ужин оказался не официальным, а семейным. Таких вечеров отец не позволял себе с тех самых пор, как они получили вести о гибели Хэфера. Больше они не собирались за одним столом вот так, только семьёй. Но теперь рядом не было ни Хэфера, ни Анирет, и это казалось не совсем правильным. Сестра тепло попрощалась с ним перед тем, как отправиться к Таэху для продолжения обучения. А брат… Ренэф поймал себя на том, что хотел бы вернуть хоть один такой вечер из тех, которые прежде не ценил. Почему раньше это казалось таким скучным? И правда, стоило уехать далеко и надолго, чтобы понять. А может, дело было не только в отъезде…
Мать выглядела чрезвычайно довольной, отец был настроен благостно – даже странно было видеть его таким… земным. С дядей было легко, как, впрочем, и всегда – он разбавлял беседу шутками и в целом добавлял всему какого-то особенного… тепла? Да, пожалуй, тепла. В последний раз царевич видел подобное только в доме Нэбвена и Наилат. А теперь семья и правда… по-настоящему провожала его, надо же! В это даже поверить было трудно, и Ренэф боялся спугнуть случайным словом что-то хрупкое, неуловимое, поэтому в основном молчал. И запоминал, каково это. Нечто похожее было с сестрой, когда они сбежали с официальной части праздника.
Отец рассказывал об экзотических красотах Нэбу, о чарах саванны и высокогорных плато, об опасностях диких древних джунглей, раскинувшихся за границами сепата. Царевичу там бывать не доводилось, а рассказы впечатляли, особенно об охоте на местных могучих хищников. Ужасно хотелось попробовать самому! Достойный вызов… если выдастся возможность отлучиться из гарнизона, конечно. В то, что в джунглях можно запросто сгинуть, ему не верилось – даже когда дядя рассказал, как эльфы когда-то пустили свой флот в обход имперских границ, попытавшись высадиться на эту часть континента с самого юга, и пропали бесследно.
Потом беседа вернулась к Разливу, и к тому, как шли дела здесь, когда Владыка отбыл в своё паломничество.
– Хатепер свидетель, как долго мы пытались унять спорщиков. И вот стоило тебе только сойти на землю Дельты, как они чуть не бегом побежали писать мировую, – удовлетворённо отметила Амахисат, пригубив вина. – Тут уж любой уверует в могущество Ваэссира.
– Я думаю, всё дело в красоте и милосердии Золотой, воплощённой в царице, – возразил Секенэф с улыбкой и чуть коснулся её пальцев. – Потому что мировую они понесли подписывать к тебе, не ко мне.
– Я бы тоже подписывал все свитки у Золотой, будь у меня выбор, – вставил Хатепер. – Даже если дело решится не в мою пользу, всё равно не почувствуешь себя проигравшим.
Царская чета переглянулась и рассмеялась. Ренэф спрятал улыбку, отпив вина. Казалось, Разлив сблизил родителей, и он был рад этому, пусть даже это было лишь хрупкой иллюзией – момент, когда уважение друг к другу граничило почти с нежностью в случайных жестах, во взглядах. Так ведь бывало и раньше, но, когда послевкусие общих ритуалов уходило, всё возвращалось на круги своя. В этот раз он просто не увидит это возвращение.