Анна Сешт – Берег Живых. Выбор богов. Книга вторая (страница 25)
– Она была бы рада, что ты здесь. Я знаю точно.
– Наши пути разошлись очень давно, – признался бальзамировщик, вставая следом. – Но я счастлив знать, что она обрела то, что искала всю свою жизнь.
Не удержавшись от искушения, он протянул руку, коснулся кончиками пальцев лица на крышке саркофага. Его вдруг окатило тоской по Серкат, заполнившей всё, смывшей все прочие чувства. Взяв себя в руки, Перкау повернулся к незнакомке, носившей такое знакомое лицо.
– Зачем я здесь?
– Потому что Он так пожелал, конечно же, – усмехнулась жрица, разводя руками, как будто говорила о чём-то абсолютно очевидном.
– Я догадываюсь, кто ты. Полумиф. Смутный кошмар. В твоё существование невозможно было поверить сразу… Ты…
– Да, в прошлом – твой враг, – прервала его женщина. – На мне смерть пса-патриарха твоего храма, но цена за слепоту мной уже уплачена. Сатех умеет заставить прозреть, – она тихо рассмеялась и протянула Перкау руку, на этот раз правую.
Гладкая оливковая кожа поплыла, точно оплавляясь. Зрелище было не из приятных, но бальзамировщики видели тела самой разной сохранности, и снаружи, и изнутри. Жрец смотрел на перемены скорее со сдержанным удивлением, чем с отвращением.
На её костях уцелело значительно меньше плоти, чем было необходимо для полноценных движений. Скрюченная почерневшая кисть могла бы принадлежать мёртвому, но нет – чуть шевелилась. Следы страшных ожогов зажили – интересно, сколько прошло времени?.. – но полное исцеление просто не было возможным.
– Мне не жаль тебя, – покачал головой Перкау.
– О, жалость – последнее, что мне нужно, – рассмеялась жрица, и на этот раз её смех казался жутким. – Я показываю тебе волю нашего Бога.
– И притом тебе не хватает смелости даже показать мне своё лицо, – оскалился бальзамировщик.
– Моё лицо забрал Сатех – и это тоже была плата за слепоту. Но ты можешь увидеть то, что осталось, Перкау, – мрачно усмехнулась жрица.
Она скинула терракотовый калазирис, обнажая красивое зрелое тело, которое бальзамировщик, к смущению своему, хорошо помнил. Что произошло в следующий миг – он не понял. Его взгляд просто не успел уловить, а разум – осознать, потому что ничего подобного он не видел прежде.
Её плоть стала мягкой глиной, речной водой, подёрнутой рябью, сыпучим песком барханов Каэмит. Знакомый облик плыл, стекая в никуда, пока жрица не встряхнулась вдруг, точно мокрый пёс.
И теперь перед Перкау стояло совсем иное существо. Оно казалось бы бесполым, если бы не было обнажённым: по-эльфийски хрупкий костяк, но чуть более тяжёлый, чем у самих эльфов, изящные длинные конечности, крепкие жгуты сухих поджарых мышц. Удлинённые эльфийские пальцы рук и ног завершались аккуратными рэмейскими когтями. Хвост был коротким, словно недоразвитым, длиной чуть ниже колена – едва ли его можно было толком использовать. Кожа со следами застарелых шрамов и ожогов была смуглее, чем у жителей Данваэннона – скорее как у обитателей Нижней Земли, селящихся ближе к Дельте. Светлые, почти белёсые волосы, наверное, не так давно были аккуратно коротко стрижены, но теперь отросли, обрамляя лицо точно всклокоченная шерсть. Небольшие, как у подростка, словно недавно прорезавшиеся рожки смотрелись странно на взрослом, хотя Перкау не мог бы назвать возраст этого создания.
Его лицо притягивало взгляд – неестественно и почти жутко красивое, нездешнее, смешавшее в единый сплав чёткость рэмейских черт и эльфийскую тонкость, рэмейский разрез и эльфийский наклон глаз. Высокие скулы казались острыми до болезненности, тогда как рисунок губ напоминал старинные имперские статуи.
«
«Так вот что увидел Хэфер в ночь после посвящения… и не мог толком описать….»
Серо-стальные глаза прищурились холодно и насмешливо – под этим отталкивающим взглядом Перкау невольно отступил на шаг.
Пальцы изуродованной руки дрогнули, точно конвульсивно сжали рукоять оружия, и мертвенно опали. Существо переступило сброшенный калазирис, раскинуло руки, словно красуясь, и произнесло уже своим голосом – низким, мелодичным, как у храмовых певцов:
– Любуйся. Говорят, у таких, как я, нет души, но Владыка Каэмит знает лучше. Серкат звала меня «моё дитя Чуда». Эльфы прозвали меня Вирнан – «то, что не имеет места». Здесь я зовусь проще – Колдун. Я – Верховный Жрец Сатеха, твой брат в служении нашего возрождающегося культа. И ты, Перкау, – тонкий палец левой руки был наставлен на бальзамировщика, а жуткий взгляд снова стал доброжелательным, – ты поможешь мне спасти и вернуть Хатеп-Хекаи-Нетчери, нашего будущего Владыку.
Больше половины четвёртого месяца Сезона Жары миновало. В Обеих Землях царило предвкушение обновления.
От Секенэфа давно не было вестей – Хатепер уже начинал волноваться. Не было никакой возможности узнать, что обнаружил брат и как перенёс правду, какой бы она ни оказалась. Несмотря на насыщенность событий и полное отсутствие времени для себя, дипломат то и дело возвращался мыслями к тому, что произошло в Обители Таэху, к поискам Хэфера, чья история теперь была дополнена новыми фрагментами знания.
Иссилан Саэлвэ. Падение дома Арель. Покушение на Ренэфа. Выжившая Шеллаарил. Исчезновение принца Эрдана. Культ Сатеха и тот, кого Самрион называл «Вирнан». Да, скорее всего, о нём и говорил Перкау. Но если культ Сатеха хотел заполучить Хэфера – к чему нападение? Проверить пределы Силы?.. По крайней мере, понятна становилась причина ядовитых слухов. Сатех принимал отверженных – принял бы и царевича, которого отторгли родная земля, народ и близкие.
При мысли об этом Хатеперу становилось не по себе. Государственные дела и подготовка к Разливу занимали всё время, возможности толком изучить снова свитки, посвящённые падению культа, не было вовсе, и он поручил это дело своим писцам. Хорошо знакомая часть имперской истории в свете новых событий могла обнажить новые грани, и дипломат боялся, что упускает нечто важное. Но даже если открыть всё, что вообще могло быть открыто, оставалось то, на что не могли повлиять и наследники Ваэссира – выбор Богов. Изменение в тончайших невидимых потоках, становящихся подоплёкой внешних событий.
Как много бы сейчас отдал Хатепер за одну лишь возможность поговорить с Серкат Таэху! Кто лучше, чем она, чувствовал поступь Отца Войны и трактовал Его волю точнее прочих?.. Но Серкат была давно мертва, и даже Джети не знал, где находится её гробница. Остались те, кого она обучила себе на смену. От Перкау Хатепер уже получил всё что мог – теперь дипломат мог только ждать.
При мысли о жрецах Владыки Каэмит зачесалось запястье, и Хатепер, сняв широкий золотой браслет, потёр кожу. Ожог Сатеховым пламенем уже почти зажил – остался лишь бледный, но всё ещё заметный след. Устало дипломат перевёл взгляд на пока не разобранную часть документов, требовавших его непосредственного внимания и согласования. Была уже глубокая ночь, и солнечная ладья вряд ли задержится, чтобы дать ему больше времени. Ну а утром они с царицей должны присутствовать на собрании в малом тронном зале. Несмотря на все исключительные события, дней для отдыха у них обоих не предвиделось.
Когда раздался стук в дверь, Хатепер не удивился. Унаф знал, что дипломат будет работать допоздна, однако попусту старый помощник тревожить хранителя секретов не стал бы.
– Мой господин, ты просил сообщить тебе сразу, – с поклоном доложил писец. – Прибыла мудрая Итари Таэху.
– Спасибо. Пригласи, – кивнул дипломат, откладывая свитки.
Накатившую было усталость как рукой сняло, и внутреннее восприятие обострилось до предела.
Брат и сестра Таэху работали на него уже много лет. У Хатепера не было причин не доверять им и не полагаться на их умения. Дому Владык служили лучшие.
Последнее деликатное дело он поручил именно Итари и Интефу, зная, что они справятся не хуже, чем мог бы он сам.
Целительница бесшумно проскользнула в кабинет, и Унаф притворил за ней дверь. Держалась она со свойственными ей безмятежностью и достоинством, и лишь запылившаяся походная одежда говорила о том, как она спешила сюда. Путь она проделала неблизкий, хоть часть его и сократила порталом от ближайшего крупного святилища – иначе бы попросту не успела. Печать Великого Управителя давала ей доступ к самым быстроходным ладьям, к лучшим коням и, конечно, к порталам. Но злоупотреблять своим положением и такими возможностями без нужды Итари бы не стала.
– Да хранят тебя Боги, мой господин, и да сделают труд твой если не лёгким, то радостным, – привычно приветствовала его жрица. – Ловушка захлопнулась. Как ты и говорил, культ не стал ждать и поторопился вытащить одного из своих.
– Расскажи мне, – кивнул Хатепер, скрывая волнение.
Коротко она поведала о том, как Перкау гостил в дальнем поместье Хатепера, и до того дня не происходило ничего, вызывающего беспокойство. Тот, для кого ловушка была устроена, явился даже быстрее, чем все они ожидали.
– Маска была идеальной – твои черты, твои движения. Не знай я, чего можно ожидать, обманулась бы. Единственное, что он не предусмотрел, – твой шрам. Запястье было гладким. Должно быть, не знал о нём и не разглядел под браслетом. Даже глаза его были твоими… – Итари повела плечами, точно ей было по-настоящему неуютно.