Анна Сешт – Берег Живых. Выбор богов. Книга вторая (страница 27)

– При жизни тоже воздвигают. И я надеюсь, она будет долгой.

Восходящее солнце вызолотило песок и скалы, поднимавшиеся над пальмовыми рощами и садами. Утопающий в зелени острова Хенму величественный храм Великого Зодчего приветствовал рассвет. Издалека над водой разносились отголоски ритуальных песнопений.

Кутаясь в палантин, защищавший от утренней прохлады, Анирет задумчиво созерцала остров, где провела как будто гораздо больше времени, чем на самом деле. Жизнь здесь, вдали от всего, текла неспешно, как искрящиеся воды Апет за кормой «Серебряной». Царевна знала, что покидает Хенму ненадолго, но ей всё равно казалось, что некий важный этап завершается, безвозвратно теряясь в прошлом. Странное это было чувство – или предчувствие? А может, причиной ему было простое волнение.

Анирет напомнила себе, что скоро наступит самый чудесный период в году, время торжеств. И скоро она увидит родных, поучаствует в ритуалах вместе с отцом.

А рядом будет Нэбмераи, и они хоть ненадолго, но отправятся в Обитель Таэху, как царевна и обещала ему.

Анирет коротко посмотрела на своего стража и на Мейю, державшихся, как обычно, вместе, и подумала, что одну из остановок нужно будет непременно совершить в Тамере.

И теперь она войдёт в дом Золотой совсем с другими мыслями.

Боль во всём теле, ноющая, приглушённая отварами и снадобьями, стала привычной её спутницей в последние дни, но по ночам нет-нет, да всё равно будила.

Неудачно повернувшись на спину, Тэра зашипела и приподнялась, стараясь не тревожить копчик… точнее, то, что постепенно появлялось из него. Позвоночник гудел так, словно она собственноручно целыми днями занималась постройкой храма. А удобно сесть теперь было целой историей – растущий хвост не давал расслабиться и напоминал о себе болью в самые неожиданные моменты.

Одним только хвостом неудобства не ограничивались. Голова иной раз раскалывалась так, что отварами приходилось напиваться до беспамятства. Помогали бальзамы, которыми её снабдила Берниба. Такими бальзамами пользовались все юные рэмеи, когда вместо едва заметных бугорков на черепе у них начинали прорезаться самые настоящие рога. Но череп Тэры изначально не собирался обзаводиться рогами, поэтому ей приходилось сложнее. Процесс оказался ещё менее приятным, чем смена зубов. Вот уж поистине забытое с детства чувство! Когда Тэра как-то укусила лепёшку и лишилась сразу обоих верхних клыков, она запаниковала, но вовремя вспомнила напутствия целительницы Ануират. До этого она не слишком обращала внимание на разницу в челюсти человека и рэмеи, да и небольшая она была, эта разница. Но тело решило, что всё должно быть как положено, и принялось растить клыки поострее. Тэра то и дело невольно касалась растущих зубов кончиком языка и старалась лишний раз не улыбаться во весь рот. Хорошо хоть остальные зубы остались на месте.

Хуже всего стало, когда перемены коснулись её ног и рук. Во-первых, теперь она не могла ходить, не хромая, – болел каждый палец, а стоило чуть задеть, они начинали кровоточить. Во-вторых, забинтованными руками было тяжело что-либо делать – в том числе и мазать себя бальзамами. Пальцы ныли и не слушались, чувствительные даже к самым лёгким касаниям. Ногти выпали с разницей в несколько дней – сперва отслоились, а потом просто вышли с корнем, легко, точно осы́павшиеся лепестки. Как бальзамировщица, Тэра была привычна к неприглядным образам устройства плоти, но тут даже она впечатлилась. Возможно, сказывалось общее состояние, а возможно – и наступившая с потерей ногтей беспомощность. Пока ногтевое ложе не изменится, не приспособится под новую форму растущих когтей и не заживёт – будет тяжело.

Вот тут уже Сехир не стал слушать её возражения и сам обработал и забинтовал ранки, чтобы не воспалились, – бережно и тщательно. Тэра была ему благодарна, хоть и стыдилась своего вынужденного бездействия. Да и в целом положение было… щекотливым.

– Ну ничего, – прошептала она успокаивающе, кладя ладонь на живот. – Зато ты родишься уже сразу с хвостиком и коготками. А когда у тебя прорежутся рожки, это будет почти совсем не больно.

Щенок, до этого дремавший у неё под боком, а теперь встревоженный её пробуждением, растерянно повилял хвостом. Тэра улыбнулась, неловко погладила его за ушами. Точнее, её. Священный пёс, подарок общины Ануират, будущий страж некрополей, был псицей. Жители селения долго спорили между собой, из чьего помёта отдавать детёныша, и готовы были подарить ей целую щенячью стаю, но Тэра ограничилась одним.

Бросив взгляд на руку, она тихо выругалась – ночью несколько пальцев опять кровоточили, придётся менять повязки, а просить Сехира лишний раз не хотелось. Он и без того делал для неё всё, и не только потому, что так распорядились Хэфер и сам Владыка.

Осторожно поднявшись, Тэра натянула калазирис, стараясь не задеть то, что пока ещё нельзя было назвать настоящим хвостом. Пёсик следовал за ней по пятам. Жрица налила в таз воду из кувшина, чтобы умыться. Совсем не замочить повязки было невозможно, как ни старайся, но что поделать. Затем она достала зеркало. Это стало уже почти ритуалом – смотреть поутру, что изменилось, и глазами, и внутренним взором целителя.

И ни в коем случае не думать…

Знакомый деликатный стук заставил щенка несколько раз серьёзно тявкнуть, а Тэру – отложить зеркало и напустить на себя вид сколь возможно безмятежный.

– Входи! – приветливо откликнулась она.

– Доброе утро, избранная, – улыбнулся Ануират, приоткрывая дверь.

– Тэра, – напомнила жрица, улыбнувшись в ответ, и покачала головой. – Ну в самом деле, друг, в нашем ли положении усердствовать с титулами? Так ведь ещё и выдать наш секрет можно ненароком.

– Я об этом как-то не подумал, – согласился Сехир, по-собачьи почесав за ухом. – Но ведь в этом доме никого, кроме нас троих, нет.

– Привыкнешь – и уже не отучишься, – со смехом возразила девушка. – Вот стану я нормально ходить, пойдём мы с тобой, допустим, на базар за хлебом. А ты мне через головы торговцев: «Эй, избранная!».

Ануират рассмеялся, но в его взгляде она видела тень смущения. Титул помогал ему помнить о границах тех ролей, которые они вынуждены были играть.

И вынуждены будут играть всю оставшуюся жизнь…

– Рано ты проснулась. Ещё еда не готова. Но я услышал твои шаги и решил зайти.

Тэра вздохнула. Ну не признаваться же было, что боль снова мешала ей спать. Потерпеть, ещё немного потерпеть… насколько бы ни растянулось это «немного».

Сехир повёл носом и нахмурился, деловито шагнул к плетёным ларцам, в которых среди вещей хранились необходимые бальзамы и травы. Ануират весь мир воспринимали через запахи, даже течение энергий. Скрыть от них запах крови было попросту невозможно – его не перебивал даже аромат снадобий, заполнявший комнату. Пёсик с любопытством следовал за ним, пытаясь сунуть нос, по возможности, в каждую из корзин. Сехир беззлобно отгонял щенка, и девчонка даже слушалась, но стоило ему отвернуться – уже совала нос куда-нибудь ещё, а то и пыталась влезть в корзину целиком.

Своей хозяйкой щенок выбрал Тэру, но глубинные инстинкты подсказывали собачке, что и Сехира не стоит обижать, что он всё-таки более крупный хищник и, возможно, даже вожак их маленькой стаи. Наблюдать за ними двумя было забавно.

Приступ боли сжал голову тяжёлым обручем, и перед глазами заплясали тёмные пятна. Тэра пошатнулась, присела на плетёный стул и сжала виски ладонями, зажмурившись, но сумев подавить стон.

«Боги, когда это кончится, я буду самой счастливой женщиной в Империи», – подумала она.

Накатила тошнота, усиленная болью, и впору было бы бежать к тазу, но бегать она не могла. Сехир словно прочитал её мысли – поднёс всё необходимое. Собачка попыталась в знак поддержки пристроить морду на колене жрицы, но Ануират отодвинул её.

– Устала, – выдохнула Тэра, умывшись. Боль отступала, и восприятие прояснялось, но она напомнила себе, что нужно будет приготовить новую порцию отвара. – Как долго отрастают рога, Сехир?

– Не знаю, – честно признался воин, сел у её ног и коснулся забинтованных ступней. Принюхиваясь, он хмурился на пятна крови, осторожно подцеплял когтем присохшую ткань и разматывал. – У тебя вроде быстрее. Но больнее. Так-то могут расти до полугода.

– До полугода! О Боги…

– Зато, смотри-ка, дырка становится у́же! – радостно отметил Ануират, рассматривая её уже разбинтованную ступню на своей ладони.

– Сам ты «дырка», – улыбнулась Тэра, чувствуя тепло его руки и пряча неловкость. – Ногтевое ложе. Или уже когтевое? Когти-то там ещё не начали пробиваться?

– Не-а. Но выглядит лучше, чем вчера.

Бережно он омыл ранки, нанёс бальзам, приятно холодивший пальцы, и сменил повязки. Все его движения были деликатными и полными удивительной нежности и восхищения, словно он касался… нет, не женщины, а статуи Богини в святилище, которую надлежало подготовить к ритуалу. Сехир принадлежал к культуре, в которой женщин защищали и почитали даже больше, чем в других уголках Империи. Ну а Тэра, жрица Стража Порога, была в его глазах не просто чтимой мудрой, вроде его матери. Она была избранницей Ануи… и избранницей его будущего Владыки. Некоронованная царица, сейчас, к тому же, освящённая таинством будущего материнства.