Анна Сешт – Берег Живых. Выбор богов. Книга третья (страница 66)

Всего ничего осталось – переждать дождь и победить тварь, которая способна завалить самого крупного хищника. Но дождь никак не заканчивался, да и тварь выходить не спешила.

Тёмная тень мелькнула за стеной дождя. Кирану, зная скорость Ренэфа, мягко удержала его за руку.

Инъялу проскользнул в их укрытие и по-собачьи встряхнулся. Присев, он, не мигая, уставился на шаманку, потом произнёс что-то глухо, скрипуче. Кирану поняла, встрепенулась.

– Очень близко. Но нужно переждать, Ренэ-эф. В такой дождь не сможешь стрелять.

Царевич кивнул, надеясь, что тетива не успеет отсыреть и не подведёт.

Чёрный добавил несколько неразборчивых слов, и глаза шаманки округлились.

– Кажется, Оджу и Ахратта нашли босамва раньше нас. Он не уверен, спешил предупредить меня. Но учуял ловчего.

– Они тоже не смогут стрелять в дождь, – веско заметил Ренэф. – Так что, видимо, вопрос в том, кого из нас первым найдёт сам босамва.

– Именно, – тихо согласилась Кирану и сжала его руку.

Дождь и сгустившиеся тучи делали всё серым, как в сумерки. Далёкие раскаты грома, непрерывное умиротворяющее журчание усыпляли сознание. Клёкот и вскрики птиц, вторгавшиеся в песню грозы, казались неуместными, даже тревожными.

Чёрный неподвижно застыл на границе сухой земли, глядя куда-то за мглистую пелену. Ренэф невольно подумал, боится ли эта тварь ту, другую. Даже хищники наверняка боялись. Насколько сильнее был босамва? Проверять не хотелось, ведь от жизни чёрного зависела жизнь Кирану. Эта мысль неприятно зудела внутри.

Инъялу повёл головой, принюхался… и нырнул за серую завесу нескончаемого потока.

– Куда это он?

– Разведает путь. Скорее бы дождь кончился…

Ренэф вздохнул и без особых надежд посмотрел на небо, скрытое ветвями. Боги не спешили проявить милость, а может, наоборот защищали их так, на свой лад. Но через некоторое время дождь всё-таки пошёл на убыль – завеса истончилась, хоть и не исчезла совсем.

– Пойдём? – предложила Кирану.

Дважды повторять не пришлось – Ренэф быстро поднялся, закинул за спину щит и колчан, подхватил копьё. Как влага повлияла на яд на наконечнике, проверить пока было не на ком. Но хотя бы стрелы были под какой-то защитой в колчане.

Путь легче не стал. Всё так же приходилось продираться сквозь заросли, только теперь с веток ещё и лило. В какой-то момент уже перестали беспокоить хлюпанье в сандалиях, промокшая липнущая к ногам схенти и отсыревший щит. Воздух в джунглях и без того был влажным, а теперь, казалось, состоял из воды – зыбкий, сероватый, трепещущий. Из-за матовой дымки лес казался призрачным, и видно всё было значительно хуже. Сумерки в такую погоду будут темны как ночь.

Чёрный вернулся за ними, повёл сквозь стихающий дождь.

А потом они услышали дикие крики, которые не принадлежали уже ни птице, ни зверю.

Кирану сорвалась с места. Ренэф едва поспевал за ней, поскальзывавясь на размокшей чавкающей под ногами земле, цепляясь за все попадавшиеся на пути ветки. Новый крик захлебнулся в далёких раскатах грома. Царевич помнил бои, помнил, как ранили и убивали его солдат. Но что могло заставить кричать рэмеи или человека так – он представить не мог… Или мог?..

Память услужливо подкинула страшный день: Нэбвен пришёл в себя, когда бальзамировщик по-живому отрезал ему ногу… Ренэф отбросил воспоминание. Забыть этого он не мог, но мог хотя бы не думать. Не сейчас.

Они оказались на небольшой прогалине. Путь преграждало мшистое поваленное дерево – настоящий гигант с внушительной кроной и разлапистыми поломанными корнями. Кирану ловко забралась наверх, и вдруг вскрикнула от неожиданности. Ренэф услышал хриплый голос даже прежде, чем залез следом. Слова были едва различимы, перемежаясь неразборчивыми проклятиями.

– Бегите! Он здесь… Здесь!

Птицы не пели – только дождь зловеще шелестел в листьях, и приглушённо гремело вдалеке. Сцепив зубы, царевич всё-таки взобрался, перекинул копьё… и замер.

Не могло быть столько крови в одном теле. Рэмеи и люди не истекали кровью вот так… на всю прогалину. Но кто-то проволок тело по земле, а потом…

Покачиваясь, труп висел в переплетении лиан и собственных внутренностей, как попавшая в силки птица. Жуткая изломанная птица.

Ахратта хрипел проклятия, извивался, пригвождённый к стволу ближайшего дерева сломанным копьём. С неимоверным усилием южанин всё-таки выдернул древко и тяжело повалился на землю.

Кирану спрыгнула, побежала к нему. Ренэф направился следом.

Шаманка осторожно перевернула воина и нахмурилась, закусив губу. Да, он был плох. Несколько кровавых росчерков пересекало грудь. Правое плечо, пробитое копьём, кажется, было сломано.

Но по крайней мере, воин был жив. А вот ловчий духов… В истерзанных останках даже невозможно было узнать Оджу.

Ахратта дышал хрипло, отрывисто, но улыбнулся Кирану, хотя улыбка скорее походила на оскал.

– Оджу видел… твоего инъялу… Я хотел… быть первым…

Ренэф сбросил щит, воткнул копьё рядом, древком в землю, и быстро вытащил лук, натягивая тетиву. Он вглядывался в сумрак ветвей, покачивавшихся в такт дождю, но не различал лишнего движения. И где-то там уже успел затаиться чёрный.

Чужой враждебный взгляд обжигал спину. Царевич пытался почувствовать направление, повернулся, прислушался, но хриплое бормотание Ахратты перебило тонкий почти неуловимый звук.

– Кирану, уходи… Моя вина… Не слушал Оджу… Он теперь… Проклятая тварь освежевала его…

Скрежет. Словно кто-то точил ножи или с силой провёл ими по дереву, отслаивая кору. Ренэф выстрелил на звук и тут же вытащил вторую стрелу.

– Тише… Мы поможем.

– Я не мог… не мог помочь… Но я задержу его… Уходи, нга-ину…

Царевич шикнул на них через плечо, прищурился. За покачивающимся веером листьев ему привиделись смутные очертания, призрачное свечение. Послышался тот же скрежет. А потом кто-то засмеялся тихо и вкрадчиво. Этот звук был не похож ни на что, отдавался дрожью в костях.

Ренэф выстрелил. Выругался – снова мимо. Но в тот миг он отчётливо понял, что их не отпустят отсюда.

Потому что жертва была охотником. Смертью с ветвей.

– Давай оттащим его дальше от деревьев, – велел царевич, закидывая лук за плечо. Кирану отрывисто кивнула. Ренэф подхватил южанина под плечи, по возможности осторожно перетащил к центру прогалины, то и дело бросая взгляд на ветви. От боли воин рычал проклятия, но не сопротивлялся.

– Займись Ахраттой. Я займусь тварью.

Шаманка, копавшаяся в своих сумках, подняла на него взгляд.

– Ты должен вернуться домой.

– Вернёмся вместе, – отрезал Ренэф.

Он подошёл к дереву, подобрал копьё воина, взвесил в руке. Древко было сломано примерно посередине. Царевич сунул копьё в колчан – сойдёт за метательное. Выбирать было не из чего.

Босамва не показывался – выжидал.

Ренэф бросил взгляд на тело Оджу, всё так же покачивавшееся на лианах словно в гротескном танце. Тварь частично сняла с боукори кожу – ровно, аккуратно. Свежевала, как и сказал Ахратта. Лицо ловчего застыло в гримасе боли, безмолвном отражении недавнего крика. И дождь не мог смыть всю эту кровь.

Нельзя было оставлять его так… пусть это и была приманка, как и недобитый Ахратта.

– Эй, обезьяна! Смотри, я забираю твою добычу! – крикнул царевич, глядя наверх, обходя прогалину с луком наготове. – Ты – плохой охотник. Стареешь, да? Или выдохся уже?

От тихого потустороннего смеха по спине пробежали мурашки. Качнулись ветви, и Ренэф выстрелил снова. На этот раз он увидел силуэт – неясную форму, гораздо более крупную, чем чёрный. Глаза сверкнули сквозь матовый сумрак.

Царевич опустил лук, отступил к Кирану.

– Нож дай, – тихо велел он, и когда шаманка вложила рукоять в его ладонь, устремился к Оджу.

Лианы оказались крепкими, удерживали вес взрослого рэмеи. Но Ренэф прорубался через заросли уже три дня, и сейчас рубил резко, настойчиво. Вместе с лианами приходилось разрубать и спутанные гирлянды внутренностей.

Над головой зашуршало, и он отшатнулся – как раз вовремя, когда когти длиной с хороший нож мелькнули у самого лица.

– Выходи поиграть, старик, – оскалился Ренэф, отступая, и тут же сделал ещё один выпад – обрубил ещё одну лиану, удерживавшую тело боукори.

Тварь над ним издала странный щёлкающий хрип, похожий на задумчивое кряхтение. Так близко…

Ренэф воткнул нож в землю рядом, перехватил лук. Слишком медленно! Выстрел прошил ветви над головой, но не нашёл цель. Босамва хотел играть, но по своим правилам.

Ощущение ловушки было ярким и неотвратимым. Они не могли бросить Ахратту здесь, и не могли не дать Оджу погребения, достойного боукори. Если они покинут прогалину, босамва просто пойдёт следом. А сумерки понемногу сгущались – уже не только из-за туч. Ночью встреча с этим созданием не предвещала хороший итог.

За спиной он услышал тихий свист – Кирану призывала чёрного. Улучив момент, Ренэф несколько раз рубанул по лианам – они, наконец, сдались, и мертвец рухнул на мокрую землю, оставляя кровавый шлейф. Где-то высоко, невидимый в ветвях, заскрежетал босамва. Царевич бросил нож в сторону Кирану.

Ренэф стрелял ещё дважды, целясь по движению. Кажется, один раз он всё-таки задел тварь. А потом раздался вой, от которого стыла кровь, и ожесточённый рёв. Царевич поднял голову, увидел крылатую чёрную тень высоко над ними, метнувшуюся через открытое пространство. Следом за ней с ветки прыгнуло крупное существо. Ренэф успел разглядеть только длинные паучьи конечности и призрачное сияние, которое источала тварь. И это сияние зачаровывало взгляд, как огни духов в пустыне. Запоздало царевич тряхнул головой, прицелился… Поздно – чудовище снова скрылось в ветвях.