Анна Сешт – Берег Живых. Выбор богов. Книга третья (страница 65)

Ренэф осторожно обнял её за плечи. Кирану невольно вздрогнула, потом придвинулась к нему ближе.

– Мать научила меня многому. Такому, чему Мианго не решался учить. И однажды я сказала ей, кто я. Кем хочу быть на самом деле. Она… едва не убила меня тогда, – Кирану грустно усмехнулась. – Не первый раз был, не последний. Но я хорошо училась. И однажды оказалась сильнее… Племя не держало меня. Я ушла домой, забрала с собой инъялу. Теперь он мой. Теперь он не убивает рэмеи и людей.

Ренэф посмотрел на существо по-новому. Даже представить было тяжело, каково это – держать подле себя своего тюремщика, убийцу близких.

– Не все нга-ину такие, – повторила Кирану. – Инъялу – могучие союзники, защитники. Всё зависит от сердца боукори, направляющей их. Но наша история сложилась так.

– Я могу убить его для тебя, – тихо сказал царевич. – Тебе ведь… больно с ним.

Шаманка подняла голову и погладила его по щеке.

– Если его убить, я погибну тоже, – Ренэф с ужасом посмотрел на неё, но она приложила пальцы к его губам, не позволила ничего сказать. – Однажды я так и сделаю. Если некому будет передать его.

Инъялу щурился, глядя на них сквозь огонь. Должно быть, тварь тоже понимала, что всё уже решено.

В следующий миг чёрный резко поднялся, раскинул руки. Сморгнув, Ренэф увидел только большую костлявую птицу, взвившуюся вверх. Впрочем, он уже вообще не был уверен в том, что увидел.

– Тебе неприятно рядом со мной. Я понимаю, – спокойно проговорила Кирану. – Просто без нас ты не найдёшь босамва. А я хочу, чтобы ты вернулся домой.

Ренэф молча притянул её к себе и крепко поцеловал, обнимая. Только когда она хоть немного расслабилась в его руках, царевич прошептал:

– Ничего не изменилось, Кирану. И вернёмся мы вместе.

Глава 61

Ночью царевич не спал – оберегал тревожный сон шаманки. Кирану свернулась рядом, непривычно уязвимая, хрупкая. Во сне она, должно быть, видела отражение своих воспоминаний – вздрагивала, сворачивалась в тугой комок и успокаивалась только когда Ренэф осторожно касался её ладонью.

Чёрный больше не показывался. То, что тварь охраняет их, не успокаивало – скорее, наоборот. Ренэф не мог доверять тому, чего не понимал, а здесь он не понимал слишком многое. О каких-то деталях он старался попросту не думать, не представлять.

Девушка проснулась после рассвета, вскинулась с тревогой, словно и впрямь боялась, что царевич уйдёт. Когда она встретилась взглядом с Ренэфом, в её глазах отразилось такое неприкрытое облегчение, что резануло по сердцу. Хотелось немедленно показать ей, что между ними всё по-старому – пусть царевич и не мог пока толком осмыслить её природу.

– Так, мне всё-таки надо поспать, – заявил он, с хрустом потягиваясь. – Ближайшие пару часов я отсюда не сдвинусь, даже если босамва пригласит меня выпить.

Шаманка несмело улыбнулась.

– Ладно. Охотник невыспавшийся и голодный – плохой охотник.

– Вот-вот.

Вчерашние сочные стебли были уже не так хороши на вкус, но голод по-прежнему утоляли. А потом Ренэф уснул крепко, как после хорошей тренировки – несмотря на все ночные откровения.

Казалось, прошло всего несколько минут с момента, как он подложил руку под голову. Кирану разбудила его, настойчиво потрясла за плечо.

– Просыпайся. Просыпайся быстрее. Мы взяли след!

Ренэф зевнул, поскрёб отросшую щетину, пытаясь понять, что от него хотели, и почему, хайту побери, так рано. Когда до него дошёл смысл последней фразы, он резко сел.

– След?!

Инъялу был уже здесь – сидел на корточках у кострища, нетерпеливо покачиваясь, переводя взгляд с Кирану на Ренэфа и обратно. При свете дня он выглядел не то чтобы жутко, но неприятно.

– Босамва близко. И мы, возможно, не первые, кто его нашёл.

Лепёшек больше не было, но Кирану принесла фрукты и сладкие корни. Наскоро умывшись и поев, царевич проверил снаряжение. Выдержит ли хороший солдатский щит удар когтей «крепче железного дерева», он не знал, но надеялся, что повезёт и тварь удастся просто пристрелить, не выходя в ближний бой. В ближнем бою Ренэф был сильнее, чем в стрельбе, но каждая схватка диктовала свои правила, и та, что предстояла ему, была не из привычных.

Заспинный колчан был добротным, вмещал в себя нэбуйский охотничий лук и пятнадцать стрел. Ренэф, как и другие солдаты имперской армии, предпочитал составные луки, давно уже вошедшие в обиход, но в Кирме для охоты использовали лёгкие, короткие. Вот и попробуй из такого пригвозди чудовище – как хочешь. Но в гарнизоне говорили, что в джунглях составные луки делались более хрупкими из-за постоянной влажности – животный клей терял свои свойства быстрее, чем хотелось бы. Поэтому местные охотились, как их предки. Пришлось приспособиться.

Копьё Кирану заново смазала ядом, но как раз эта мысль и не давала царевичу покоя.

– Послушай. Если вот он, – Ренэф кивнул на чёрного, крутанув копьё в руке, – так быстро пришёл в себя, значит, и на босамва яд не подействует?

– Подействует, пусть и не как на нас, – сказала шаманка, заботливо поправляя ремень колчана на его плече – хоть в том и не было нужды. – У него нет боукори, питающей его своей жизнью. Своей кровью.

Ренэф отрывисто кивнул, решив не вдаваться в подробности.

Путь через лес был не легче, чем в минувшие два дня, но близкая цель придавала сил. Инъялу вёл их, то и дело возвращаясь, безмолвно поторапливая. По веткам он передвигался не хуже обезьяны, а иногда, казалось, и правда менял облик – взмывал стремительной крылатой тенью, похожей на стервятника.

– Помни – не подпускай босамва близко, – наставляла Кирану по дороге – уже не в первый раз. – В глаза долго не смотри – заколдует. Забудешь, кто ты и зачем пришёл. Он всегда нападает сверху. Утащит на дерево – это смерть. Стреляй, старайся попасть, хоть он и быстрый. Выманить на землю трудно, но нужно. Ноги у него не как у нас. На земле может получиться. Но руки длинные. Не дай перехватить копьё.

Ренэф молча кивал, зная, что разбираться всё равно придётся уже на месте. Он никогда не сражался с чудовищами, но если когда-то это чудовище было рэмеи – значит, должно получиться.

– Внутри-то у него всё как у нас, уязвимо.

– Должно быть, – вздохнула шаманка.

Сверху раздался предупреждающий возглас – звериный, глухой. Кирану остановилась так внезапно, что Ренэф чуть не врезался ей в спину.

Чуть впереди, под деревом, неестественно выгнув раскинутые лапы, лежала крупная южная кошка. Мёртвая. Казалось, она упала с большой высоты… или её скинули сверху. Мелкие падальщики уже заинтересовались добычей, но шмыгнули в разные стороны, когда шаманка и царевич приблизились. Кирану опустилась на одно колено, чтобы получше осмотреть труп. Ренэф присоединился к ней.

У зверя было вырвано горло – на шее зияла жуткая рана. Глаза вытекли – или их тоже вырвали – и кошка слепо глядела перед собой кровавыми провалами. Обломки сломанных рёбер торчали, вспарывая изнутри роскошную золотистую шкуру. Мясо нападавшего явно не интересовало, а вот кровь… Зверь был выпит досуха. Ренэф видел такое только недавно – когда разделывал принесённых Кирану птиц. Теперь-то он знал, почему. Но высосать целую южную кошку?..

Чёрный спустился по стволу, завис над ними, разглядывая труп.

– Босамва, – изрёк он и оскалился.

Зубы у него были куда внушительнее, чем у Ренэфа.

Царевич перевёл взгляд на мёртвого зверя. Эти кошки были самыми крупными хищниками джунглей – по крайней мере, среди животных. Убить такую уже считалось у местных почётным – не каждый охотник справится. Выводы напрашивались неутешительные.

– Идём, – проговорил он, поднимаясь. – Ты говорила, окажемся близко – он сам нас найдёт.

Кирану переглянулась со своим инъялу и тихо ответила:

– Он уже знает.

– С другой стороны, он хоть голодным не будет. Может, насосался и спит где-нибудь, сытый и довольный, – усмехнулся царевич.

Шаманка даже не улыбнулась.

– Тогда смерть не будет быстрой, – сказала она. – Сытый босамва будет играть.

Днём тёплым водопадом хлынул дождь. Дожди в Нэбу были внезапными, как песчаный шторм, и щедрыми, как разлив. Где-то высоко над кронами деревьев грохотало так, словно духи юга вышли на битву. Удивительно, но птичий хор при этом не смолкал. Ренэф, прятавшийся вместе с Кирану под деревом, искренне не понимал, чему так радовались пичуги. Он вымок и злился, что пришлось задержаться. Но, возможно, чёрный найдёт след и после дождя – не по запаху же ориентировалась эта тварь. Одно было хорошо – по такому ливню поисковому отряду тоже придётся нелегко. А в том, что их уже искали, царевич не сомневался.

Сверкнуло. Над головой раздался тонкий похожий на стон голос какой-то птицы, потонувший в далёком грохоте.

– Оджу понравится, – задумчиво проговорила Кирану, вглядываясь в стену воды, и придвинулась ближе к Ренэфу. – Его стихия.

– Он что, какой-нибудь заклинатель дождя? – царевич обнял шаманку – от этого настроение улучшалось.

– Ловчий духов, – с улыбкой напомнила девушка. – Но и дождь умеет звать, да. Возможно, именно сейчас он вышел на охоту…

– А мы сидим здесь, – вздохнул Ренэф. – И как босамва относятся к дождю? Может, их смывает с деревьев, и как раз самое время ловить?

Кирану рассмеялась, уткнувшись ему в плечо. Царевичу нравилось, когда она смеялась – так было лучше, правильнее. Прошлое уже никто не мог изменить, а вот сделать настоящее приятнее – вполне. Хотелось поблагодарить её за искренность, но тогда она снова бы погрузилась в ту свою пережитую темноту, и Ренэф промолчал. Да и делиться собственными тайнами сейчас было не время. Он добудет для неё башку этого чудовища, которого боялись даже местные колдуны. Кирану наделает себе амулетов, которых не было ни у кого на много миль, и будет самой счастливой красавицей боукори в Нэбу – раз уж их радовали именно такие вещи. Нельзя было подвести её – она слишком много сделала для него, а долгов Ренэф не любил.