Анна Сешт – Берег Живых. Выбор богов. Книга третья (страница 64)

На следующую ночёвку они остановились недалеко от реки. Кирану выбирала место, исходя из каких-то своих соображений безопасности, и Ренэф не спорил с ней – только прикидывал, как лучше расположиться, чтобы охранять. Из-за сырости здесь было больше насекомых, но шаманские снадобья спасали.

Как и прошлым вечером, девушка ушла, пока он разводил костёр, и вернулась уже с наступлением темноты, принесла с собой тушки птиц и сочные стебли какого-то растения, бережно завёрнутые в большой лист. На вкус стебли оказались сладковатыми и утоляли жажду, не только голод. Шаманка не позволила съесть их все.

– Это на утро, – заявила она, готовясь к ритуалу.

Вздохнув, Ренэф принялся разделывать птиц. И снова он заметил, что крови было немного. Может, Кирану намеренно сцедила её, когда поймала их? Для ритуалов или ещё из каких соображений.

– Слушай, а мы вообще правильно идём? – спросил царевич, когда они сидели у костра, поджаривая мясо. – И как мы узнаем, что правильно?

– Правильно, – кивнула шаманка. – Но пока недостаточно близко.

– А откуда ты знаешь?

Кирану подняла взгляд.

– Я – нга-ину, – сказала она многозначительно, словно это объясняло всё. Наверное, так и было – ведь Ренэф не знал, что она на самом деле могла, кроме предсказаний.

– Сегодня я дежурю первым, – заявил царевич, передавая ей поджаренное мясо.

– Как скажешь, – безмятежно согласилась Кирану.

– Интересно, улыбнулась ли удача Ахратте и Оджу? И хватились ли нас в Кирме?

– Да, сегодня мы уже должны были вернуться, – кивнула шаманка, с аппетитом обсасывая косточку крыла. – Успеем. Да и не найдут нас так быстро.

Ренэф напустил на себя такой же безмятежный вид, но был собран и насторожен. И потому он был готов, когда тень снова появилась за границей круга. Всё произошло одновременно. Вскочив, он с силой метнул копьё в темноту. Что-то вскрикнуло в ночи хрипло, обиженно. Кирану взвилась на ноги и преградила царевичу путь, но он решительно отстранил девушку и устремился за тенью, на бегу выхватывая кинжал.

– Стой! Заблудишься!

Кто-то тихо скулил, быстро уходя в заросли. Ренэф пошёл на звук. Он не собирался отходить далеко от костра, тем более без копья, но хотел прогнать существо. Или же узнать, кто это был. Кирану звала его, но он не обернулся.

– Покажись уже! – зло приказал царевич по-нэбуйски, останавливаясь в зарослях, прислушиваясь. Он чувствовал, что незваный гость затаился где-то здесь, рядом. – Я знаю, что ты ранен. Далеко не уйдёшь.

Глаза понемногу привыкли к темноте. Отсветы костра отсюда были едва видны. За спиной зашуршало, и Ренэф резко развернулся, принимая боевую стойку.

– Глупый совсем, – прошипела Кирану, останавливаясь рядом с ним, и протянула копьё. – Нельзя из круга выходить.

– Что здесь происходит? – в тон ей спросил царевич, перехватывая оружие.

– Много хищников в ночи. Всех не перечесть, – сухо ответила шаманка и взяла его за руку. – Идём.

Но Ренэф видел, как она бросала взгляды ему за плечо. Она явно знала о тени больше, чем говорила.

– Я пойду. Но ты расскажешь, – холодно проговорил царевич. Когда его голос звучал так, с ним обычно не спорили.

Кирану не ответила, повела его к костру.

У огня их уже ждали. Ренэф оттолкнул девушку за спину, выставил перед собой копьё. Рэмеи, человек? Фигура затаилась в густых тенях, не пересекая круг, держась за бок и издавая хриплое поскуливание, точно побитый пёс.

Кирану за плечом Ренэфа судорожно вздохнула, коснулась его руки, но царевич сбросил её ладонь.

– Эй! Ты ищешь помощи? – окликнул он гостя, но копьё не опустил.

Тень не ответила. Шаманка издала еле слышный мелодичный свист. Существо встрепенулось, подошло чуть ближе. Ренэф выругался от неожиданности.

Не рэмеи и не человек. Абсолютно чёрное, как базальтовая статуя, оно казалось сплетённым из жгутов мышц или из корней. Двигалось существо по-звериному, осторожно, чуть припадая к земле, но сейчас клонилось набок, удерживая ладонью рану – копьё царевича попало в цель. Хвост и рога его были рэмейскими, но таких рэмеи Ренэф никогда не видел. Свою наготу оно не считало нужным прикрывать. Он.

А когда отблески костра осветили лицо существа, царевич отшатнулся и едва не выронил копьё.

Это было его лицо. Искажённое отражение, высеченное на чёрном базальте.

Кирану шагнула ближе к огню, и странное создание присело рядом с ней, потёрлось косматой нечёсаной головой о её руки, пробормотало что-то на незнакомом Ренэфу наречии. Шаманка ответила тихо, успокаивающе, и занялась его раной. Кровь существа оказалась самой обычной, алой. А ведь на копье был яд. Пять вздохов.

Царевич так и стоял в нескольких шагах от них, не зная, как быть, и что говорить. Чёрный бросал на него любопытные взгляды, и от этого становилось не по себе. Закончив со снадобьями, Кирану вдруг взяла нож, отодвинула широкие браслеты и сделала аккуратный надрез на предплечье. Оживившись, создание жадно припало к ране. Ренэф невольно вздрогнул и отвернулся.

Да, мало он знал о тёмной магии юга. И про шрамы, переплетённые с татуировками, не спрашивал.

Царевич вскинул голову, когда чёрный тихо приблизился, остановился в паре шагов, с интересом разглядывая его. Рана на боку уже не кровоточила, покрытая густым снадобьем и тёмной сукровицей. Кирану села у огня, зябко кутаясь в тонкое покрывало.

– Его тянуло к тебе. Хотя я предупреждала, – тихо заговорила шаманка. – Знала, что плохо кончится.

– Что… кто ты вообще? – спросил Ренэф.

Голос у чёрного оказался глухой, чуждый. Такие голоса звучали ночью в джунглях и в той древней первобытной темноте, страх перед которой каждый помнил из детства.

– Инъялу, – чёрный указал на себя, потом кивнул на шаманку. – Нга-ину.

Вглядываться в это существо внутренним взором совсем не хотелось. Ренэф и так чувствовал его нездешность.

– Мой помощник из мира духов, – Кирану устало прикрыла глаза, потом вдруг посмотрела на царевича с пронзительной печалью. – Иди ко мне, пожалуйста. Я всё расскажу. Правдиво.

Помедлив, Ренэф обогнул чёрного и сел рядом с шаманкой, не выпуская копьё. Существо крадучись шло следом, но держалось на почтительном расстоянии. Оно разглядывало царевича так пристально, словно старалось перенять его движения, и от этого становилось ещё больше не по себе.

Кирану прильнула к Ренэфу, и он инстинктивно обнял её, защищая. Украдкой царевич посмотрел на её руку – надрез на коже затянулся, как по волшебству.

Чёрный сел напротив, не мигая смотрел на них сквозь пламя. В его глазах без белков и радужки вспыхивали, перебегая, золотые искры.

– Он охотится для нас. Охраняет ночью. И выслеживает босамва днём, – тихо проговорила шаманка. – Уже взял след.

– Почему ты не сказала сразу? – спросил Ренэф спокойно, без обвинений – ему ведь тоже было, что скрывать.

– Не хотела пугать. Это тёмная магия. Древняя.

– Ты, может, и не хотела, а вот он явно не слишком желал прятаться.

– Любопытство выдало его. Хотел знать, кого я выбрала. Чьё лицо он носит теперь.

– В смысле?

– А ты сам-то как думаешь? – насмешливо повторила Кирану те же слова, что сказала ему в ночь праздника.

Чёрный по-кошачьи прищурился и переместился, садясь так, чтобы повторить позу Ренэфа. Царевич упрямо выдержал его взгляд. Он не привык показывать страх никому – и эта тварь из джунглей не будет исключением.

– Инъялу – создания из мира духов. Они принадлежат своим нга-ину. Крепко связаны кровью. И не одним поколением. От матери к дочери… иначе нельзя. Одичает. Станет йолу, ненасытным чудовищем. Они питаются кровью… и женской силой, – последнее Кирану добавила чуть слышно, нехотя.

– То есть…

Шаманка резко отстранилась, бросила ему с вызовом:

– Да, я делю с ним ложе. Раз в луну. Иначе нападёт на других. Реже нельзя, чаще – противно.

Ренэф не знал, что сказать, и запоздало закрыл рот.

– И крови даю немного. Не натравливаю на других. Он охотится на зверей, потому слабее, чем когда был у моей матери. В последний раз пришлось дать чуть больше, – отстранённо добавила она. – Чтобы он нашёл для тебя босамва. Чтобы защитил, если будет нужно.

Царевич вспомнил, как она с тревогой вглядывалась в джунгли – тогда, на стене. «Обещаю, что своими руками драться не буду…» А внизу за стеной бродил её инъялу, ожидая приказ и плату.

– Моя мать была из диких племён. Очень сильная боукори. Очень тёмная, – тихо продолжала Кирану. – Отец был военачальником из Нэбу. Он искал союзов с племенами. Поначалу мать этого хотела. Полюбила его, но не сильнее, чем себя. Когда я родилась, они ещё были вместе. Мать не отказалась от своего ремесла. Не смягчилась. Не все нга-ину такие, как она… Отец забрал меня. Я его очень любила, Ренэ-эф. Да только от крови не уйдёшь – это у нас все знают. И Старый Мианго знал. Говорил, однажды я встречусь с матерью. И должна буду сказать ей, кто я. Кем хочу быть на самом деле.

Шаманка замолчала, посмотрела в огонь, потом перевела взгляд на существо. Её голос не дрожал, но звучал глухо от застарелой печали.

– Её инъялу носил лицо отца. Убил его, по приказу матери. Выкрал меня. Он был очень силён тогда, да… Возвращал меня каждый раз, когда я сбегала. Нигде от него было не скрыться. Во мне ведь её кровь. А когда другие пытались помочь… – она не закончила, вздохнула. – Он только становился сильнее. Поэтому домой я больше не вернулась. Пока мать была жива – было нельзя.