Анна Сешт – Берег Живых. Наследники Императора (страница 42)

В танце Хинна оживала, забывала о том, что сейчас являла собой не живое существо, а лишь предмет, приносящий усладу, изящное оружие чужой воли, и истинная её цель была далека от удовольствий. Она привыкла к похотливым взглядам, к тому, что от чужих рук её подчас защищал только змей, с которым иногда вечерами всё же приходилось расставаться. Взгляды рэмеи не были полны той отвратительной похоти, но и не лишены желания, которое девушка прекрасно умела разжигать своим танцем… особенно – у этого рэмеи. Как давно она не испытывала искреннего наслаждения от чужого восхищения и тем более – от чужого желания? Как давно привыкла воспринимать их лишь как неприятное следствие своего тайного искусства?

Хинна танцевала для этого солдата с искренним удовольствием, под ритм, слышный только ей одной. Будто бы случайным движением она вынула из волос заколки, и золотые пряди соблазнительно рассыпались по её спине. Она помнила жадные руки, сжимавшие эти пряди в кулак, подчинявшие её… но сегодня она хотела соблазнять.

Длинное узкое платье немного сковывало движения, но Хинна позаботилась об этом заранее, удлинив разрезы на бёдрах. Браслеты на лодыжках тонко позвякивали в такт каждому шагу.

Сквозь полуопущенные ресницы танцовщица видела, как молодой воин чуть подался вперёд, как восхищённо следил за каждым её движением, и чувствовала себя почти богиней. А богиня могла дарить себя не только безо всякого унижения, но и с радостью, когда нисходила к избранному ею.

Девушка коснулась змея губами и бросила на воина многообещающий взгляд. Он резко вздохнул, но сдержался, ожидая инициативы от неё. Не прекращая танцевать, Хинна приблизилась к рэмеи и медленно опустилась к нему на колени, обхватив его бёдрами. Когда в последний раз она действительно хотела, чтобы кто-то прикоснулся к её волосам, пропустил их сквозь пальцы? Касания когтистых пальцев оказались неожиданно нежными, почти нерешительными… Поддавшись ласке воина, танцовщица опустила руку и отпустила змея, парой условных движений дав ему понять, что тот, кто был с ней, не враг. В следующий миг вокруг её бедра нежно обвился хвост воина. Это было даже приятнее, чем привычное защищающее объятие змея.

Да, она желала его здесь и сейчас. Возможно даже, он мог бы взять её с собой… Как бы тогда изменилась её жизнь! Она могла бы оставить эту тайную войну, учиться при каком-нибудь храме, дарить своё искусство из удовольствия, а не по принуждению или долгу, могла бы… Ах, как он смотрел на неё! За этот взгляд можно было подарить себя всю и не пожалеть ни на мгновение. И пусть поцелуи его были не самыми умелыми из тех, что ей доводилось чувствовать, но, пожалуй, самыми приятными в своей нежности…

В ночной тишине, нарушаемой только плеском волн, они продолжали танец уже иначе, вместе. Как удивительно и странно было встретить того, кто заботился не только о собственном удовольствии. Целая пропасть лежала между тем, что ей доводилось испытывать прежде, и этими сладкими мгновениями, а ведь тела людей и рэмеи в том, что касалось близости, почти не отличались. Танец новых эмоций и ощущений закружил её. Изогнувшись, девушка закрыла глаза и откинула голову, доверяясь желаниям своего партнёра. Впившись пальцами в его сильные плечи, она подстроилась под его ритм так же легко, как подстраивалась под ритм тамтама. И в следующий миг…

Вместо тихого возгласа экстаза из горла солдата вырвался булькающий хрип. Так много крови! Она даже не услышала звона тетивы или свиста стрел и не успела вскрикнуть. Воин дёрнулся и повалился вперёд, хороня её под собой. Рэмеи в последний раз судорожно сжал девушку в объятиях и испустил дух. Дрожа и глотая слёзы, она прижалась к холодеющему воину, с которым ещё мгновение назад связывала столько мечтаний.

К ним подошли трое. Танцовщица знала, что у неё есть лишь несколько мгновений, и призвала на помощь весь свой опыт. Её тренировали не только для услаждения взоров и плоти – отнюдь не только для этого.

– Молодец, девочка, усыпила бдительность демонокровного, – на ломанном эльфийском сказал один из них.

Он не был родом из Лебайи. Возможно, ни один из них не был.

Её ладонь уже скользила по бедру мёртвого рэмейского солдата к ножнам с кинжалом на его расстёгнутом поясе – тихо, незаметно, как змея, ползущая по песку.

– Жаль, нет времени попробовать, насколько ты хороша, – хохотнул второй.

Третий молчал.

– Давай вылезай из-под него. Поможешь нам разобраться с дозором, – велел первый.

Одно мгновение, второе, третье… знакомый едва слышный шорох по песку…

Один из мужчин закричал, ужаленный во тьме её верным спутником. В следующий миг Хинна с грацией змеи вывернулась из-под тела рэмеи и бросилась на ближайшего к ней наёмника, успев нанести ему пару точных ран кинжалом. Хрипя, тот упал на песок. Второй, несмотря на укус змея, попытался схватить девушку сзади, но она резко и изящно, как в танце, развернулась и ударила его ногой под дых. Не дожидаясь, пока наёмник разогнётся, она глубоко рассекла его шею ближе к плечу и отскочила. Он попытался достать её мечом, но потерял равновесие и повалился на колени. Кровь толчками выходила из его страшной раны. У него уже не хватило сил занести оружие для следующего удара.

Их было трое – не так много для одного змея и одной искусной «танцовщицы». Но в открытом бою она не была сильна и проиграла, забрав с собой только двоих. Меч третьего наёмника нашёл её тело и завершил её танец раз и навсегда. Захлёбываясь собственной кровью, девушка выронила кинжал и осела на песок, зажимая ладонями пульсирующую рану на животе. Мужчина оставил её одну на берегу реки и поспешил прочь, зная, что она уже не позовёт на помощь.

Нет, всё же не одну… Медленно, вкладывая все оставшиеся силы в последние движения, Хинна подползла к рэмеи, который так и не успел стать ей возлюбленным. Слабо улыбнувшись, она нежно погладила его по лицу, красивому и очень молодому. Последним усилием девушка перекинула его руку через своё тело, точно в объятии, и прижалась к нему. Умирать было больно, но отчего-то не страшно. Она подумала о том, какой могла бы стать её жизнь, завершись эта ночь иначе. Что-то заскользило по её ноге – хвост или змей?.. Уже неважно. Она снова улыбнулась и, счастливая, закрыла глаза…

В чьей-то другой жизни далеко за рекой зазвенели мечи и первые крики прорезали ночь.

Люди пришли в селение под покровом темноты. Их встретила безмятежная тишина. Потом где-то залаяла собака, ей отозвалась другая. Никто не обратил внимания, ведь по ночам звери часто чуяли пустынных хищников.

Бесшумными тенями наёмники рассредоточились по деревне. Двое сразу поспешили вглубь селения к большому дому, по виду – жилищу старосты. Высадив дверь, они вошли. К их удивлению, внутри было пусто. Тот же сюрприз ждал их и в других домах. Жители исчезли.

– Убиты демонокровными? – бросил один другому. – Или продались им окончательно?

– Неважно. Приказано деревню сжечь.

– Готовь факелы.

– Не стоит, – прозвучал голос из-за спины.

Обернувшись к двери, люди увидели за порогом несколько рогатых фигур. Вместо беспомощных спящих селян наёмников встретил отряд имперских солдат, которые прекрасно знали, как защитить и себя, и тех, кто не нарушал законов гостеприимства и не предавал их.

Девушка бесшумной тенью скользила среди шатров, минуя рогатых дозорных. Без густой вуали и расшитого бусинами и блёстками одеяния, в простом крестьянском платье, она ничем не отличалась от остальных селянок. Конечно, староста или кто-то из местных мог заметить исчезновение одной из танцовщиц и уведомить демонокровных стражей, но немного времени у неё было.

Среди четверых их было две. Другие были просто танцовщицы, покорные почти что невольницы. С тех пор как рэмеи дали своё дозволение на их здесь пребывание, а жители селения приняли девушек почти как своих, те сразу же решили осесть в деревне под защитой имперских отрядов. Здесь у них был шанс на другую жизнь.

Хинна должна была исполнить свою часть уговора, но стала бегать на свидания к какому-то солдатику и теперь колебалась. «Как будто в первый раз с мужчиной, право слово!» – зло подумала девушка о подруге. Она-то, в отличие от Хинны и тем более двух других, не собиралась поощрять действия захватчиков. И без того рэмеи распространялись, как болезнь на полях с урожаем, – только дай волю, и всё окажется заражённым. В этот раз у них даже был формальный повод – смерть наследника трона, в которой так выгодно оказалось обвинить соседей и вторгнуться на их территорию. Но обычно им и того не требовалось – они приходили, как хозяева, и делали что желали.

Всё, что ей следовало сделать, это подстеречь царевича в горячке боя – а в горячку он впадал, как девушка успела понять, нередко – и бросить ему под ноги тонкий хрустальный фиал, замаскированный под бусину, предварительно надавив на едва заметную трещинку на её поверхности. Этого будет достаточно, чтобы он уже не доехал до столицы – об остальном позаботится яд. В следующий раз рогатые несколько раз подумают, прежде чем распоряжаться в землях, которые сами же признавали нейтральными.

Мисра выбрала один из крайних шатров, затаилась за ним и теперь выжидала. Мимо прошли несколько рогатых солдат, совершавших обход. Они не вглядывались в тени внутри лагеря, слишком уверенные в себе. К тому же яркие костры и факелы в данном случае служили им плохую службу, делая окружающую темноту ещё гуще.