Анна Сешт – Берег Живых. Наследники Императора (страница 44)

Чутьё не подвело его. Вскоре из деревни на той стороне реки послышались крики и звон оружия. Ночь озарилась вспышками факелов. Лагерь за его спиной пришёл в движение – воины тоже заметили начавшееся сражение.

К Ренэфу подбежали второй телохранитель и ещё один солдат.

– Прикажешь помочь им, господин? – решился спросить один из воинов.

– Не сомневайтесь в умениях военачальника Нэбвена и его отряда. Наше дело – на этом берегу, – ответил царевич, не оборачиваясь.

Через некоторое время он услышал крики дозорных:

– Амбары! Там подожгли амбары!

– Охранять лагерь! – рявкнул он через плечо и снял со спины щит. – Держать кольцо! Трое – со мной!

Царевич не мог предсказать точно, откуда будет совершено нападение. Но инстинкты вели его в северную часть лагеря, а потому он отбросил всякие сомнения – благо сомневаться ему по жизни не приходилось почти никогда – и встал на след. Он перешёл на лёгкий бег, позволявший экономить дыхание, хорошо подходивший для передвижения в доспехах. Тройка воинов, прикрывавших его, бежала следом. Они обогнули лагерь слева, оставаясь на границе света и тени. Ренэф намеренно не пересекал эту черту, чтобы его глазам не пришлось потом заново привыкать к ночной темноте. И он первым заметил впереди движение…

На бегу царевич оттолкнулся и прыгнул вперёд, рассекая ночной воздух. Его клинок со звоном натолкнулся на выставленный короткий меч наёмника. Человек не выдержал силы выпада и подался назад. Несколько быстрых ударов, и хопеш царевича погрузился в плоть. Ногой Ренэф откинул от себя наёмника, высвобождая своё оружие, и принял на щит несколько ударов слева. На развороте он нанёс рубящий удар, отсекая нападавшему голову – кажется, не до конца.

Кто-то ещё заступил ему дорогу. Пара выпадов – и их мечи скрестились, замкнувшись у рукоятей. Царевич посмотрел в глаза своему противнику и усмехнулся: презрение в них резко сменилось страхом. Человек не успел высвободить оружие для нового манёвра. Ренэф с силой отвёл его меч в сторону и ударил противника в лицо головой, защищённой шлемом с наносником. Хрустнула кость, брызнула кровь. Наёмник хрипло вскрикнул. Царевич резко крутанул хопешем, высвобождая своё оружие, и с силой хлестнул противника по ногам хвостом. Тот опрокинулся назад, но успел сгруппироваться и взмахнуть мечом. Удержав равновесие, Ренэф отдёрнул хвост из-под удара. В могучем прыжке он отбил щитом меч следующего наёмника. Упавший противник откатился, но увернуться уже не смог. Царевич с силой наступил ему на горло, круша трахею.

На щите он держал ещё двоих. Трое воинов прикрывали Ренэфа с боков и со спины, но именно он был остриём копья их маленького отряда. Он позаботился о том, чтобы копьё это глубоко вонзалось в тело врага. Света от костров лагеря было достаточно… но, увы, и для людей, не только для рэмеи.

– Зря ты пришёл в наши земли, демон, – хрипло прорычал ещё один наёмник, выросший перед ним как из-под земли.

Оружие этого воина было необычным, экзотическим – вроде трезубца. Ренэф сделал несколько стремительных выпадов, тесня противника. Но когда его хопеш вошёл ровно между зубьями трезубца, царевич почувствовал, как оружие выскальзывает… Он оскалился и разжал руку. Наёмник от неожиданности едва не потерял равновесие. Ренэф ударил его ногой в живот с разворота и перехватил древко трезубца.

– Зря разговариваешь, – усмехнулся он.

Кто-то из его солдат как раз успел потеснить наёмников слева. Биться стало легче. Ребром освободившегося щита царевич ударил своего противника по горлу. Одновременно он резко дёрнул трезубец на себя и стряхнул застрявший в нём хопеш. Царевич прекрасно управлялся не только с мечом. Наёмник, не растерявшись, накинул на него сеть. Ренэф не стал тратить время на то, чтобы выпутаться. Он помнил эту технику боя. С силой царевич ударил противника его же трезубцем, метя в незащищённое доспехом плечо. Зубья вонзились в плоть ближе к шее. Ренэф навалился всем весом, завершая удар, и скомандовал: «Прикрой!» Ближайший солдат заслонил его. Царевич рыкнул и щитом оттолкнул от себя ослабевшего наёмника, правда, и сам едва не упал. Выхватив кинжал, он начал неистово резать сеть. Промедление разжигало его ярость. Солдаты окружили его спина к спине, защищая и давая драгоценные мгновения. Скинув наконец сеть, Ренэф протолкнулся вперёд. Он помнил, что обронил хопеш всего в паре шагов отсюда. Но в бою несколько шагов порой оказывались длиной в милю. Юноша расчищал себе путь, орудуя щитом как тараном. Всего на пару мгновений царевич припал на одно колено, подхватывая хопеш. Какой-то наёмник решил, что ему повезло, и рубанул воздух в том месте, где только что была шея Ренэфа. Царевич быстро перекатился на спину – ровно настолько, насколько позволял щит. Тотчас же человек попытался пригвоздить его к земле. Ренэф успел заслониться и с силой ударил его ногой в колено. Сустав хрустнул, наёмник неуклюже пошатнулся. В следующий миг царевич уже насадил его на свой хопеш.

За спиной противника он увидел огненные росчерки в тёмном небе. Ренэф понял: лучники метили не в его солдат – они пытались поджечь рэмейский лагерь.

Ярость как всегда придала ему сил. Ренэф скинул с себя умирающего наёмника и выдернул хопеш. В следующий миг он уже взвился на ноги и огляделся. Чуть в стороне бой закипел с новой силой – подоспели другие солдаты. К нему же и к его маленькому отряду люди приближаться не рисковали. Они стояли в нескольких шагах с оружием наготове, соизмеряя силы, но не решаясь ни напасть, ни бежать.

Ренэф поднял руку, и ближайший к нему наёмник дёрнулся. Царевич усмехнулся и слизал с наруча кровь.

– Теперь это – моя земля, – тихо проговорил он.

Спорить никто не стал, даже из гордости. Люди больше не радовались, что бросили вызов этому демону, ещё недавно казавшемуся просто дерзким юнцом.

Безжалостный, как песчаный ша, Ренэф устремился в атаку, пробивая и без того уже нестройный ряд нападавших. Бой был его стихией – сладостной пучиной эйфории, несравнимой ни с чем другим на земле.

Староста Сафар в очередной раз возблагодарил Богов, что среди своих людей пользовался влиянием и доверием. Ему удалось успокоить селян. «Рэмеи предупредили нас о нападении, – говорил он. – Рэмеи защитят нас. Наш урожай и наши дома останутся в целости».

И ему верили, верили даже теперь, когда ночь наполнилась звоном оружия, боевыми кличами и криками раненых, когда невозможно было различить, что там пылало в темноте – костры или пожары. Женщины успокаивали детей и старались вести себя тихо, но некоторые всё же негромко плакали и причитали от страха. Мужчины, согласно приказу царевича, несли стражу кто с топорами, кто с дубинами, кто с охотничьими луками. Пока ни одному из нападавших не удалось прорваться через имперский отряд и проникнуть в центр рэмейского лагеря, где укрылись селяне.

Да, рэмеи предупредили их. Рэмеи защищали их, тогда как приграничные патрули давно уже ушли в Леддну. Сафар не сомневался в том, что солдаты Императора одержат победу, несмотря на внезапность нападения. Он не знал, каково придётся второму отряду там, за рекой, и многое ли уцелеет от деревни, но, по крайней мере, люди останутся живы.

А потом рогатый царевич, чьи золотые глаза полыхали яростью пустынного хищника, когда он гневался, спросит, почему люди нанесли удар в спину. Этого староста боялся больше всего, хоть и верил в справедливость рэмейских законов. Кому-то придётся держать ответ за предательское, вероломное нападение.

Когда жена окликнула его, Сафар вздрогнул и обернулся. Лицо Алии было бледно, несмотря на отблески факелов.

– Они исчезли… – тихо сказала женщина. – Только две остались. Две другие пропали. Никто не видел, куда они ушли.

– О ком ты? – спросил староста, хотя и сам уже догадался.

– Девушки… танцовщицы… Только две остались, – потерянно повторила Алия.

Она без страха разнимала споры между мужчинами – то мудрым советом, а то и крепким словцом или парой затрещин тем, кто особо упрямился. Она первая предложила помощь рогатым солдатам, не побоявшись их оружия, и всегда сопровождала женщин, помогавших в лагере. Её уважали селяне и зауважали даже воины царевича. Но сейчас она боялась… Потому что кому-то придётся держать ответ.

– Оставшиеся две что-то знают? – спросил староста.

– Если и знают, то молчат. Может быть, их подруги не успели вернуться… Но вдруг?..

Они переглянулись, понимая друг друга без слов. Тыльной стороной ладони Сафар отёр со лба внезапно выступивший пот.

На их деревню никогда не нападали разбойники – воины Империи бдительно несли стражу со своей стороны границы. Не раз староста даже жалел, что его земля относилась к Леддне, а не принадлежала Владыке Таур-Дуат. Вот только теперь чего было жалеть… Мысли одна страшнее другой роились в его голове. Как ни справедлив был Закон рэмеи, наказания у потомков демонов были суровыми. Если градоправитель Леддны решил напасть на отряды царевича сейчас – неужто он и правда был как-то связан с убийством наследника трона и похищением его останков? От этой мысли старосте становилось совсем нехорошо. Всё, чего он хотел, – это жить в мире. Его деревня до недавнего времени процветала, и люди были довольны сытой жизнью и неизменно богатым урожаем. Несмотря на немалый оброк, который надлежало платить Леддне, дела в деревне и правда шли совсем неплохо. Кто же мог предугадать, что они окажутся в самой гуще таких жутких событий!