Анна Сешт – Берег Живых. Буря на горизонте (страница 89)
Девушка отчётливо вспомнила ночь после ритуала обручения в Обители Таэху. Сейчас у Нэбмераи был точно такой же взгляд, как тогда. Он пытался хоть немного развеселить её. Интересно, он тоже вспоминает иногда, как всё начиналось?..
– Можно проецировать намерение через сны, но это – тонкая материя, не подходящая для передачи точных сведений, к примеру, во время военных кампаний. Войти в сон того, с кем связан тесно, легче. Предупреждая твой вопрос – нет, дядя мне не снился, – воин усмехнулся. – В общем-то, причин беспокоиться о делах Обители у меня нет. Всё идёт своим чередом.
– А если бы он передал тебе весть… к примеру, о Павахе… ты рассказал бы мне? – спросила Анирет, прямо встречая его взгляд.
Царевна знала, что он прекрасно понимает, – она спрашивала не столько о Павахе сейчас. Она спрашивала, сложится ли между ними достаточная степень доверия, или каждый из них останется со своим родом, преследующим собственные цели. Некстати царевна вспомнила предупреждение матери о том, что Таэху будут использовать её, и подумала, сможет ли в самом деле когда-нибудь, отставив прочь эмоции, доверять Нэбмераи. Не как союзнику рода Эмхет, но как своему личному союзнику. На этот вопрос у неё пока не было ответа.
Таэху какое-то время взвешивал что-то мысленно, а потом проговорил:
– Я бы и сам рад был располагать этими сведениями. Вестей о том, как обстоит дело с бывшим телохранителем наследника, я не получал.
Это не было в полной мере ответом на её вопрос, но о большем она просить не могла.
– Спасибо, – Анирет кивнула. – Послушай, уже ведь поздно. Завтра мне снова в мастерскую. Извини, что сегодня была не самой прилежной ученицей. Но за разговор я тебе благодарна.
– Продолжим завтра, – кивнул Нэбмераи и, задержав на ней взгляд, добавил: – Тебя выбрали не по случайности, не потому, что не нашлось никого лучше. Не сомневайся в себе, ведь как иначе другим поверить в тебя, если ты и сама не будешь верить?
– Да, это хороший вопрос, – усмехнулась девушка.
– Я – верю, – просто сказал он. – Доброй ночи, царевна.
С этими словами воин направился к двери. Анирет, донельзя удивлённая, посмотрела ему вслед и запоздало проговорила:
– Доброй ночи. И спасибо, Нэбмераи…
Таэху обернулся и чуть улыбнулся ей – тепло и искренне, – прежде чем притворить за собой дверь.
Птицы пели в ветвях плодовых деревьев и раскидистых сикомор, приветствуя восход Ладьи Амна. Было раннее утро. Хатеперу как раз удалось успеть к брату до официальных часов совещаний и слушания прошений. Секенэф уже успел облачиться: светлую драпированную тунику из тончайшего льна перехватывал сине-золотой пояс, того же цвета клафт на его голове был украшен малым венцом с коброй, а шею и руки отягощали массивные оплечье и браслеты – золотые, с инкрустацией из полудрагоценных камней. Ритуальные украшения не только увеличивали внутреннюю Силу, но и защищали носителя от недобрых намерений и просто от обилия противоречивых мыслей и эмоций окружения. Владыка был прекрасен и величественен – таков, каким его привыкли видеть подданные за много лет правления.
Дипломат поклонился, но Император сделал короткий жест, давая понять, что время для церемоний ещё не наступило. В потайном саду – месте отдохновения правителя – их никто не мог потревожить. Здесь, у фонтана, выложенного зеленоватой мозаикой из редкого оникса, в тени сикомор, прошла уже не одна их тайная беседа. И здесь же, как знал Хатепер, во втором месяце Сезона Половодья Секенэф сообщил своей дочери, что именно она станет его наследницей однажды…
Братья расположились на скамье. Разговор предстоял не из тех, с которых лучше всего начинать успешный день, но Хатепер должен был знать. Слухи по бо́льшей части удалось пресечь, но они уже нанесли тот вред, который могли.
– Надеюсь, Анирет ничего не знает… не слышала даже краем уха, – сказал Секенэф, и в его взгляде отразилась искренняя озабоченность.
– Не знает, – заверил Хатепер. – Я позаботился об этом.
– Спасибо тебе. Ни к чему ей эта боль от попрания памяти брата. Они с Хэфером были очень близки, – Император отвёл взгляд, но дипломат и так видел его эмоции.
Подробно Секенэф изложил брату детали своей встречи с Перкау, Верховным Жрецом общины, скрывшей факт нахождения останков царевича. Как относиться к этому рассказу, Хатепер пока не знал, но постарался сохранить спокойствие хотя бы внешнее. Секенэф и без него понимал – это событие страшило и выходило за границы их понимания. Даже Минкерру не мог ни подтвердить, ни опровергнуть то, о чём говорил бальзамировщик, не увидев тело царевича. Мнение, которое он выразил Владыке, звучало следующим образом: жрец Перкау искренне верил, что его ученица явила миру чудо и посредством искусства Ануи вернула наследника к жизни. В действительности же община бальзамировщиков, скорее всего, коснулась запретной части Знания Стража Порога и вернула душу в
Что до самого Перкау, он говорил о Хэфере так, как будто и правда был хорошо знаком с наследником – в этом Император убедился сам. Он знал вещи, которые просто невозможно было узнать сторонним людям. Хатепер, впрочем, предпочёл бы поговорить о Хэфере с этим жрецом сам… не потому что не верил брату или его умению зрить в суть вещей, а просто чтобы успокоить собственные сердце и разум. Пока что его логика подсказывала, что знакомство, а может и дружбу с царевичем бальзамировщик свёл ещё при жизни наследника, хоть сам Хэфер об этом никогда и не упоминал. Или, возможно, Хэфер знал его под каким-то другим именем, а рассказывать подробно не считал нужным просто потому, что знакомства его были обширны ровно настолько, насколько предполагали его положение наследника и открытый нрав. Найти общий язык он мог даже с апетскими крокодилами, что уж говорить о провинциальном бальзамировщике! Охотился в тех краях царевич нередко.
Хатепер хотел бы поверить, что Перкау совершил то, что совершил, с добрыми намерениями, а не желая извлечь из власти над одним из Эмхет выгоду. В разговоре с Секенэфом бальзамировщик несколько раз назвал Хэфера будущим Императором, что позволяло мысли развиться в трёх направлениях: либо Перкау, как и говорил, верно служил наследнику, либо надеялся, что когда наследник взойдёт на трон, он не забудет о своих спасителях, либо и то, и другое вместе. То, что жрецы храма, оказавшиеся после войны под властью Кассара, хотели вернуть своё влияние, никого не удивляло. Вот только какой ценой?..
«Служители Ануи не любят говорить об этом. И всё же нужно будет уточнить у Первого из бальзамировщиков, как далеко распространяется власть жреца над тем, кого жрец этот вернул с Берега Мёртвых, – подумал дипломат. – Если власть велика, то желание Перкау видеть Хэфера Владыкой не так уж благостно… А если учесть ещё и тот факт, что мятежник вдобавок – служитель Сатеха… Как долго ждали они возможности восстановить свой культ?»
Ситуация в любом случае складывалась непростая и разрешиться могла только когда Хэфер – живой или мёртвый – будет найден. Пока же обнаружить царевича не смогли ни сеть осведомителей, ни отряды воинов, ни даже взор Ваэссира. Рэмеи, люди, эльфы – никто не растворялся в воздухе и не проваливался сквозь землю. Хатепер Эмхет как советник Владыки и глава крупнейшей сети осведомителей, в числе своих титулов насчитывавший и титул хранителя секретов[35], просто не верил, что таковое возможно. Это противоречило всему его опыту, всему, что он знал. Хэфер не мог просто взять и исчезнуть. Он был либо мёртв, либо находился в плену, причём за границами Таур-Дуат, где его не мог узреть даже Император. Стало быть, либо бальзамировщик чего-то недоговаривал, либо просто не понимал, о чём говорил.
«А возможно, они нашли Хэфера при смерти и какое-то время действительно поддерживали в нём жизнь… Но свои пределы есть даже у благословлённого Богами целительства… Ох, мальчик мой, что же
Хатепер не позволял себе надеяться на чудо. Боль в его сердце ещё не успела утихнуть. Но если Хэфер и правда жив, они должны приложить все свои силы – даже больше, чем было приложено до сих пор! Использовать
Внимательно выслушав рассказ брата, дипломат проговорил:
– Раз уж мы подошли к этому… Я бы тоже хотел поговорить с бальзамировщиком.
– Это несложно устроить, – кивнул Секенэф, – но не понимаю, что разговор даст тебе. Думаешь, я мог что-то упустить?
– Едва ли. Но так мне будет легче всё понять… и принять, – вздохнул Хатепер.
Они обменялись понимающими взглядами.