Анна Сешт – Берег Живых. Буря на горизонте (страница 91)

– Да хранят тебя Боги и да одарят здоровьем и процветанием, господин старший царевич, Великий Управитель Империи, – с почтением проговорил Перкау.

Дипломат чуть кивнул и коротко посмотрел на сидевшего по правую руку от него в более низком кресле Верховного Жреца. Перкау отметил про себя, что в других обстоятельствах никому не было бы позволено сидеть при столь высоком госте. Но Минкерру был стар, и семья Владыки относилась с уважением к его почтенному возрасту и положению. Казалось, Первый из бальзамировщиков дремал, сложив на коленях сухие тонкие руки с почерневшими когтями, но скорее всего, он прозревал что-то, одному ему ведомое. За его креслом стояли уже знакомые Перкау жрецы – тот, кого называли Таа, и красивая женщина, имени которой он не знал. За креслом же Великого Управителя стояли, как и положено, его телохранители. Кроме них да сопровождавших пленника стражей в зале не было никого.

– Отзови своих жрецов, почтенный. Мои воины приглядят за твоим пленником, – проговорил дипломат.

Голос у него был приятный, богатый интонациями. Таким голосом только петь гимны во славу Богов… или завораживать смертные умы.

– Как тебе будет угодно, господин мой, – прошелестел Минкерру и едва заметно пошевелил пальцами.

Этого небольшого жеста хватило, чтобы жрецы и стражи с поклонами удалились. Телохранители Великого Управителя переместились и встали по обе стороны от Перкау. У разговора не должно было быть лишних свидетелей – даже таких, которым доверял сам Верховный Жрец.

– Я хочу увидеть знак, о котором мне столько рассказывали, – произнёс старший царевич. – Насколько мне известно, ты не отрицаешь, Перкау, что служишь обоим Богам.

Голос его звучал совершенно спокойно, почти доброжелательно, вызывая невольное расположение к обладателю. Обращение по имени лишь усилило такое впечатление. Наверняка вся без исключения элита Империи подчинялась Великому Управителю, притом с радостью, а сам Владыка доверял ему безоговорочно. Поддержат они и восхождение брата Императора на трон. Никому и в голову не пришло бы заподозрить его в том, что он желал Хэферу зла. Никто и никогда не поверит бальзамировщику и его речам о божественных предупреждениях…

– Не отрицает, – чуть слышно подтвердил Минкерру, по-прежнему не открывая глаз, – равно как и не видит в том ничего дурного.

Великий Управитель смотрел на бальзамировщика, ожидая ответа.

– Это так, мой господин, – подтвердил Перкау, выходя из оцепенения. – Но почти всю мою жизнь я посвятил служению Стражу Порога. Моё место – не в песках и не в огне войны, а в тенях некрополей.

Дипломат кивнул телохранителям. Те подняли жреца на ноги, подвели ближе, потом развернули спиной к царевичу и помогли раздеться до пояса. Ему не причиняли боли, не демонстрировали желания унизить – просто делали то, что до́лжно.

Перкау почти физически чувствовал изучающий взгляд, и от этого делалось неуютно. Застарелые шрамы на левом плече и лопатке, неуловимо складывавшиеся в знак Владыки Первородного Огня, чуть зудели. Но какова бы ни была реакция брата Императора, он не мог узнать о ней. Инстинкт продолжал твердить ему: нельзя, нельзя выдать тайну Хэфера.

– Как ты примирил в себе противоречия? – спросил Великий Управитель.

– Жрец должен смотреть в самую суть, мой господин, – учтиво ответил Перкау, отчётливо вспоминая вдруг свой давний диалог с Хэфером. – Противоречий нет…

«… – Довольно, Хэфер, – тихо проговорил жрец. – Ты получил свой знак. Не будем гневить Богов.

– Но я – наследник Ваэссира, а вы – служители Ануи, – в смятении возразил царевич. – Его Сила в ваших руках… в её руках… вернула меня на Берег Живых. Даже тело моё теперь отмечено Им, Его искусством. Как смею я обратиться к Его врагу?

Бальзамировщик прищурился, пристально глядя на Хэфера, и покачал головой.

– Ты говоришь сейчас как обычный мужчина. Но давай поговорим как жрецы.

– Я – не вполне жрец.

– Не жрец? – Перкау негромко рассмеялся. – Позволь напомнить тебе, что ты – будущий Верховный Жрец Ваэссира всей Таур-Дуат, господин мой Хэфер Эмхет. Ты обучался в Его храмах, проводил необходимые ритуалы для Него, прошёл все необходимые ступени посвящения. Ты должен понимать больше, чем обычные мужчины и женщины, смотреть в самую суть…»

– Что ж, мне будет интересно услышать ход твоих рассуждений.

Телохранители вновь развернули бальзамировщика к Великому Управителю, но по лицу дипломата по-прежнему нельзя было ничего прочесть. Иногда живые охраняли свои тайны даже лучше, чем мёртвые.

Старший царевич милостиво кивнул, безмолвно повелевая продолжать.

– Великий Зодчий был мудр, задумав этот мир именно таким, – проговорил Перкау. – Да, к каждой из Божественных Сил следует подступать осторожно, с особенным уважением, соблюдая положенные правила, которые тоже были записаны нашими предками не просто так. Не просто так были сложены легенды, которые отражают течение энергий в природе. Первородный Огонь является частью нашей природы, частью и сердцем самого нашего мира.

– Бесспорно, это так. Но в тех же легендах говорится, что без контроля Первородный Огонь разрушал само тело мира. «И бушевало пламя, смывавшее очертания земель, и не находила твердь себе формы, которую гнев Его не мог бы расплавить… И всякое живое существо, не успев во плоти родиться, трепетало, когда раздавались раскаты Его грома на горизонте…» – процитировал Хатепер труд одного из древних мудрецов. – Отражено это и в легенде о том, как была расколота смертная форма Стража Порога. И прежде, когда, – дипломат процитировал другой хорошо знакомый Перкау древний текст, – «…стихия непокорная силилась покорить себе всё то, что обретало хрупкую форму, ибо не ведал Сатех любви и не умел проявить её, но стремился заключить госпожу нашу Аусетаар в объятия. И пламя Его опаляло Её, меняя неотвратимо…»

Великий Управитель привёл ещё несколько цитат. Часть из них Перкау узнал, часть были ему незнакомы. В основном все эти тексты так или иначе касались всем известной легенды о веках, предшествовавших воцарению на земле Ваэссира Эмхет, о первом противостоянии. Легенды иносказательно отражали течение энергий, то, что действительно происходило на земном плане бытия, когда он только формировался согласно замыслу Великого Зодчего.

Хатепер Эмхет был жрецом Ваэссира даже более образованным и знающим, чем царевич Хэфер. Он прекрасно понимал, о чём говорил, и как будто испытывал своего собеседника.

Но вся жизнь Перкау так или иначе строилась на той философии, которую он когда-то уже изложил Хэферу.

«…Одна из самых известных легенд нашего народа повествует о том, как в гневе Сатех расколол изначальную форму Ануи и разметал осколки по земле, в праве властвовать над которой Ему было отказано. Любовь Аусетаар к Её избраннику помогла Ей завершить трансформацию супруга. Ануи стал тем, кем мы знаем Его теперь, – Божеством, Защитником и Владыкой Мёртвых, Хранителем Вод Перерождения, тем, кто дарует это Перерождение другим. Но кто изначально привёл Ануи к инициации и последующей трансформации в божественную форму? Кто, по сути, дал мёртвым защитника и проводника? Об этом не думают обычные мужчины и женщины, но не должны забывать жрецы…»

– Другие легенды повествуют нам о том, что разрушительная мощь Владыки Первородного Огня и охраняет наш мир, – заметил Перкау и тоже привёл несколько цитат из древних текстов. – «Он поднимает Своё сверкающее копьё и приносит погибель Врагу всего сущего. Один удар Его разящего копья разрушает сердце безликого ужаса, и Ладья Амна может продолжать свой путь в мире…»; «Каждую ночь продолжается битва, и покуда выходит Он победителем, царит Закон на небе и на земле…»; «Небеса ликуют. Земля наполняется жизнью. Сатех радуется…»[37]

В точности он воспроизвёл отрывок из старинного текста, и в глазах Великого Управителя промелькнуло уважение.

– Давно я не слышал этих слов, – дипломат покачал головой. – И всё же. Некогда Ваэссир изгнал Отца Войны ради сохранения мира и порядка, ради того, чтобы всё земное сумело удержать форму Замысла Великого Зодчего. Здесь, на земле, Ваэссир Эмхет и его потомки охраняют Божественный Закон.

– Однако же разве потомки божественного Ваэссира не призывают Силу Отца Войны, когда карают своих врагов? Разве не способен Владыка призвать и направить мощь обоих Богов? И предка своего, и Владыки Каэмит. И тот, и другой отзовутся Императору.

Великий Управитель задумчиво склонил голову, проницательно изучая собеседника.

– Интересно, что ты упомянул об этом…

– Я лишь хотел пояснить свою мысль, мой господин, отчего я полагаю, что противоречий нет, если смотреть в саму суть… Ведь даже в столь любимой нашим народом легенде об обожествлении Стража Порога содержится указание на эту Силу как на ключ к трансформации.

Жрец привёл ещё пару цитат, а сам тем временем вспоминал, что сказал когда-то Хэферу.

«…Каждый в народе, конечно же, помнит легенду о том, как сын Ануи и Аусетаар, сочетавший в себе и божественное, и то, что в нём было от нэферу, укрывался от гнева Сатеха и копил силу для боя. Он терпел и поражения, но итогом долгой войны стала величайшая победа. Герой Ваэссир сверг Сатеха, отомстив за отца, и изгнал Его за грань зримого мира. Так говорят. У этой легенды есть и продолжение, которое отчего-то в народе часто забывают связать с первой историей. Сатех Разрушитель был побеждён и изгнан, если смотреть на легенду как на простую сказку. Но ведь именно из рук своего врага Он получил удивительный Дар – своё Призвание. Его разрушающая мощь теперь обрела русло. Никто лучше Него не умел сразить безликий ужас, с которым отец-и-мать Его Амн встречается каждый цикл прохождения Ладьи сквозь первозданный мрак. На грани мира Сатех стоит на страже. Каждую ночь Он восходит на Ладью своего отца-и-матери, чтобы защищать там, где лишь Его горящий взгляд может пронзить первозданную тьму небытия. Каждую ночь Он поднимает своё разящее копьё, и первородный огонь Его оберегает саму нашу реальность от сил, которым нет имён ни в одном языке живущих – от тех, кто действительно враждебен всему сущему. Мощь Его так велика, что огонь этот всё же прорывается иногда на землю жаркой кровью гор или горячим дыханием пустыни, в которой Он властвует безраздельно. Но разве не делился Он щедро своей силой, когда твои предки призывали Его и карали своих врагов? Разве не сметал препятствия и не выжигал ложь? Разве не даровал мудрость тем, кто искал посвящение в Его охотничьих угодьях, пусть и не все из них выживали и сохраняли разум, встречаясь с Ним… Так ответь мне, Хэфер, ответь как тот, кто должен прозревать глубже большинства: так ли уж враждебны друг другу силы, которым мы дали имена и о которых сложили легенды?..»