Анна Щучкина – Павший (страница 65)
Позади нас теперь тоже раздавались шаги. Кристен понимала, что этот бой нам не выиграть. Но оружие должно попасть во дворец, воздействовать на защитный купол…
Тогда она схватила меня за плечо. Впечатала лицом в стену, завела руку за спину. Крикнула:
– Предатель!
Мужчина, возглавляющий отряд стражи, поднял фонарь и спокойно потребовал:
– Назовитесь.
– Она – страж Кристен из Бастарии, – весело произнес я. – Славные были времена… А я – принц Александр Корс. Кажется, Астраэль приказал доставить меня живым.
Звон цепей показался музыкой. Кристен смотрела на меня со всей ненавистью, на которую была способна. Она стала моей пешкой – и осознала это. Но в том, как она подтолкнула меня вперед, не было презрения – скорее неуклюжая поддержка.
На повороте, где коридор раздваивался, я кивнул в сторону служебного спуска. Кристен все поняла: это был ее путь к отступлению. Как только стражники передадут меня под усиленный конвой, она уйдет не оглядываясь. А если и оглянется, то всего раз.
Она вновь потеряет близкого, но будет свободна. А я выполню задачу любой ценой.
В голове выстроился короткий ряд приоритетов: Аниса в безопасности, Эжен жив, император низвержен, Винсент на троне.
Наверху пахнуло холодом рассвета. Я поднял голову и улыбнулся. В груди разгоралось пламя уверенности.
Все шло идеально – в точности по моему плану.
Глава 56. Аниса
Птицы поют даже в клетке: им достаточно неба, что видно между прутьев.
Город восстал из пыльной равнины, словно клинок, извлеченный из ножен судьбы. Башни выросли на горизонте острыми зубцами, и когда наши кони ступили на мощеную дорогу, музыка колес внезапно изменилась. Камень жадно поглощал звуки, оставляя лишь пыльный привкус страха на языке.
Врата дворца Алого заката не распахнулись – они раскрылись, как веко спящего великана, медленно и неотвратимо. Тяжелые створки покатились в стороны, и повеяло холодом, пронизывающим до костей. Зеленые драконы парили высоко над аркой; их тени сплетались, словно цепкие лианы.
Астраэль ехал впереди: все вокруг императора меняло форму, подчиняясь его воле, как отлаженный механизм. Рядом со мной отлично держался в седле Винсент. Плечи прямые, рука на поводьях спокойная, но я чувствовала напряжение, исходящее от принца, как жар от раскаленного металла.
Мы вошли в тень арки, и сердце вдруг сбилось с ритма. Каменная кладка возвращала эхо наших шагов, словно отвечая на незаданные вопросы. Слева, у кованой решетки, застыл писарь; он не смотрел на нас, только на строки, бесконечные строки в своих свитках. Справа выстроилась стража: лиц не различить, лишь одинаковые стоячие воротники и повторяющиеся линии копий.
– Вот мы и дома, – произнес Астраэль.
Я промолчала, а Винсент даже не повернул головы. Тан и Аджит шли в строю позади нас; их спины были еще прямее следов от плетей. Они не искали взглядов, не нуждались в поддержке, им достаточно было идти рядом, чувствуя плечо товарища.
Кругом пахло влажной известью. Фанфар не было: только лязг цепи у подъемной решетки да холодная тишина камня. Я поймала себя на том, что считаю вдохи: один, второй… третий длиннее. Так легче удержать язык, когда слова рвутся наружу.
Снаружи, за аркой, город гудел, как огромная кузница: меха, ступы, далекие барабаны ремесленных цехов сливались в единую симфонию жизни. Все эти звуки жили в своем ритме и вдруг притихли, стоило нам сделать еще шаг. Мы пересекли границу – над нами чуть слышно потрескивал невидимый магический купол.
Двор раскинулся перед нами безупречной гладью; в этой глади не нашлось места ни единой случайной тени. Астраэль не оглядывался. Он шел вперед – к своему трону и своей гибели.
Спешившись, Винсент подал мне руку. Я приняла ее и спрыгнула с коня.
Город опустил за нами огромное веко. Я вернулась туда, где меня убили тысячу лет назад.
Дверь отворилась беззвучно. Астраэль застыл в проеме, статуя из живого мрамора, омытая золотом заката. Свет струился по его плечам, стекал на пол, на истертый ковер, чей узор еще помнил мои шаги. Астраэль не позвал меня, не поторопил жестом, просто стоял на границе света и тени, и этого было довольно. Я переступила порог между жизнью и смертью.
Вошла в свою комнату.
– Все осталось как прежде. – Астраэль по-хозяйски обвел обстановку рукой. – Я не пускал сюда даже перевертыша.
Заставив себя сделать несколько шагов вперед, я коснулась раскрытой книги, лежащей на столе у окна. Между ее страницами когда-то прятались письма от Рейна. Притворяясь погруженной в чтение, за этим столом я сочиняла ответы.
– Зачем ты все сохранил?
Астраэль подошел ближе. Я чувствовала его взгляд на затылке – тяжелый, пронизывающий.
– Потому что ты – не просто память, – сказал он. – Ты – долг. А я исполняю свой долг ответственно.
– Вранье, – выдохнула я. – Ты оставил это, чтобы держать меня в клетке из воспоминаний.
Он не стал спорить. Просто прошел мимо, к окну, где я часто стояла, высматривая в небе черного дракона.
– Когда будешь готова, я покажу тебе правду о твоих предках-дитто. И о том, от какой участи я тебя спас. – Астраэль помолчал, ожидая моей реакции, но я затаила дыхание. – Отдыхай. Все, что было твоим, – по-прежнему твое. Даже если ты уже не та, кем была.
Он ушел, оставив меня наедине с осознанием: здесь, в этом дворце, больше нет ни одной комнаты, где я буду в безопасности.
Но это не пугало меня. Я знала, что делать. Найти книгу. Освободить драконов и фарффлов. Освободиться самой. И, если придется, разрушить дворец до основания.
Глубокий вдох. На счет три. Два. Один.
Глава 57. Винсент
Мама спела колыбельную, сказала, что скоро утро.
Но утро не пришло – пришли люди с факелами.
Я сидел в печке и слышал, как трещит дерево.
Потом стало тихо, и я понял, что песня кончилась.
В катакомбах дышалось иначе, чем в коридорах дворца. Звук не скользил по мрамору и шпалерам, он уходил в кости земли, отзываясь глухим эхом в пустых глазницах черепов, что смотрели на нас из ниш. Мои шаги звенели, словно я шел по клавишам гигантского клавесина, сложенного из человеческих ребер. Пахло влагой и железом. Временем, которое застыло, как янтарь.
– Здесь, – произнес я, коснувшись шершавой кладки. Камень под пальцами был прохладным и знакомым. – Здесь я прятался все свое детство.
Аниса поежилась.
– Я сказала бы, что это не место для ребенка… Но даже тут лучше, чем в самом дворце.
– Так и есть. – Я взял лампу в другую руку, чтобы давать Анисе больше тепла. – Я убегал сюда от нянек с их слащавыми улыбками и холодными руками. От императрицы, которая… уже в прошлом. Иногда я даже пробирался в
Мы шли вдоль невидимых ребер дворца, по артериям его каменного тела. Где-то в глубине глухо хлопнула дверь. Я провел ладонью по знакомому выступу, нашел щель и вытянул тонкий ключ. Металл казался теплым. Замок отозвался сухим щелчком, и плита ушла внутрь на ладонь.
Узкий лаз вывел нас к резной панели. На ней виднелась зарубка, оставленная детским ногтем: кривая, неуклюжая звезда – наверное, морская. Она появилась здесь, когда я, стоя на цыпочках, едва-едва дотягивался до этой панели.
– Ты очень смелый, – сказала Аниса.
Я нажал скрытую пружину, и панель с тихим шорохом сдвинулась влево.
– Недостаточно.
Кабинет встретил нас запахом чернил и смолы. Две луны блестели в окне серебряными монетами, отбрасывая холодный свет на ряды книг, что стояли строем, как гвардия мертвых знаний. Мы подошли к стене, где хитросплетенный узор скрывал потайную дверцу. Мои пальцы нашли холодную латунь, и щелчок разрезал ночную тишину. В глубине открылся сейф. Там лежали дневники: темная кожа, упругие корешки, бумага, которая держит слово крепче, чем кость держит плоть.
Мы листали молча. Дрессированные буквы складывались в опасные слова. Красивые почерки предков повествовали о прошлом дома Корс, родоначальников дитто. Во времена расцвета этой фамилии сложился известный нам порядок вещей.
Белые, черные, зеленые и огненные драконы. Редкие встречи с другими породами, покинувшими Таррванию. Все это мы и так знали. Выложив из сейфа очередной том, я замер.
В глубине, на подставке, представляющей собой толстую книгу, стояло сияющее белым светом драконье яйцо.
Аниса прикрыла рот дрожащими руками.
– Ловушка, – выдохнула она. – Астраэль подозревал, что я доберусь до сейфа. А если коснусь яйца… Дракон вылупится. И император поймет, что мне известна правда о дитто. Что же нам делать?..
– Шаг в сторону.
Я протянул руку, поддел книгу под корешок, стараясь не раскачивать яйцо – не из страха, а просто из вежливости. Лишь дитто белого дракона может пробудить детеныша – мне, фарффлу, это отнюдь не грозит. Книга легла на мою ладонь приятной тяжестью. Яйцо осталось в сейфе. Мы отошли к пятну лунного света и раскрыли том на столе.
Сначала это казалась сухой переписью обрядов. Я пробежал взглядом несколько страниц.
– Ничего.
– Подожди. – Аниса склонилась ближе, и ее дыхание обожгло мне щеку. – Смотри на начальные знаки. Рубленые буквицы в виде спаянных колец – отличительный почерк дома Корс. Их не спутать ни с чем. Это мертвый язык. Фанатики белого дракона берегли его для самого главного.
И чернильные завитки наконец заговорили. В них появилась логика – ясная и беспощадная.