Анна Щучкина – Павший (страница 67)
– Но императора здесь нет.
Я улыбнулся, оценив его шутку.
– Он позовет меня. Скоро. Вот увидишь.
– Тяжело быть тобой, – вздохнул Эжен. – Хорошо, что я увлекаюсь только растениями и своей женой.
Я посмотрел на него – на друга, который шел за мной в самое пекло, даже если порой сам подливал туда масло.
– Поспи, – сказал я мягко. – Завтра тяжелый день.
Он закрыл глаза. Наставник кивнул – едва заметно, как когда-то на тренировках, когда я наконец делал все правильно.
Я подсел ближе к Эжену, чтобы он чувствовал мое дыхание, а не леденящее одиночество каменного мешка.
И тишина вдруг изменилась. Капля за стеной будто упала ближе.
Я замер.
Сначала раздался звон ключей. Потом – шаги. Три шага, пауза, еще три.
И я знал, что пришли за мной.
Глава 59. Аниса
Отец был фарффлом – с глазами черными, как ночь. Имперцы пришли и сказали, что таких не должно быть. Он улыбнулся, когда их увидел, и сказал мне: «Смотри только на небо».
Я смотрел, пока не перестало пахнуть дымом.
Расставленные по спальне свечи шептались между собой на языке воска и огня, а балдахин над головой слушал мое дыхание, словно исповедник в храме забытых богов.
Надеялся, что я опять проболтаюсь.
Но слова пока не рвались с языка. Время еще не настало. И все-таки… неумолимо приближалось.
Я выдохнула. Итак. Чтобы провести ритуал освобождения, нужны…
Во-первых – шест. Или жезл. Или посох. Или что-то другое – нам с Винсентом не хватило знаний, чтобы расшифровать эту надпись на древнем языке. В любом случае нам нужна не просто палка, а артефакт дома Корс, проводник древней магии. Где он – никто не знает. Возможно, его и вовсе не найти.
Во-вторых – Александр. Мой брат. Без него ритуал не сработает: мы с ним – две половины одного целого. Жизнь и Смерть. По условиям, записанным кровью наших предков, в решающий момент один из нас должен отпустить другого. Не метафорически. Навсегда. Без перерождения, без возврата. Я не знаю, готов ли он на это. И не уверена, что он вообще захочет меня слушать.
В-третьих – источник силы. Богодраконы. Один – Кеол – мертв. Второй, Хетт, отвернулся от Александра. А значит, и от всего рода Корс. Такие, как он, не слушают, что кричат им вслед. Но без его силы ритуал невозможен. Значит, надо не звать его обратно – а дать повод вернуться самому.
Я сделала глубокий вдох. Запахи прошлой жизни пощекотали нос. Я лежала на роскошной кровати, где тысячу лет никто не спал. Пленница императора, который улыбается, пока рассчитывает углы, под которыми будет меня ломать.
Я вновь выпустила воздух сквозь зубы. Вновь проявившаяся татуировка на спине запульсировала в такт биению сердца. Рейн жив. Он дышит. Это единственное, что не давало мне сдаться.
Я села на кровати, намереваясь подойти к окну, как раньше… Но тут же вскочила и помчалась к умывальнику.
Меня стошнило. Ноги едва не подкосились. В голове пронеслась тревожная мысль: неужели?.. Но я прогнала ее. Нет. Сейчас не время.
Мой план. Ритуал. Наше освобождение.
Я есть. Пока дышу – буду действовать.
Ищу Александра. Найду. Поговорю. Попрошу – не прикажу.
Ищу клятую палку. Хоть в руинах, хоть в легендах.
Ищу способ заставить Хетта вернуться.
И держусь за Рейна. Пока он жив – я не сломаюсь. Освобождение драконов может навредить ему, но его главная сила – не они, а дух, не сломленный даже тысячей лет испытаний.
Рейн справится, потому что больше не будет один.
Я еще раз напомнила себе: ритуал требует точности. Одна ошибка в слове – и все рухнет. Но я не могла ждать. Мир не мог больше ждать.
Завтра я начну. И каждое слово буду выбирать так, будто от него зависит все.
Потому что это правда.
Глава 60. Александр
Нить рвется – как судьба в ночи,
Узлы – молитвы на губах.
Кто шьет на память – шьет в крови,
Кто шьет на память – шьет в сердцах.
Меня привели в личный кабинет императора – место, куда попадают лишь те, чья судьба уже решена: либо быть вписанными в историю Таррвании, либо навеки исчезнуть из нее. Стража в зеленых доспехах заставила меня опуститься на колени, магические лианы оплели руки и ноги, и я остался наедине с Астраэлем.
Он стоял у окна, как всегда – спиной ко мне, лицом к городу. Потом обернулся.
– Ты выглядишь усталым, – сказал он.
– Ты тоже, – ответил я. – Целую вечность репетировал эту сцену.
В ответ он лишь досадливо цокнул языком.
Между нами – тысяча лет вражды. Все началось тогда, когда я отказался стать его правой рукой и выбрал его младшего брата, Дэниела. Астраэль предлагал власть рядом с троном. Дэниел – свободу быть самим собой. Я выбрал свободу. Астраэль выбрал месть.
– Ты все еще злишься, что я не стал твоим придатком, – сказал я.
– Ты выбрал того, кого я презирал больше всех, – ответил он. – И за это я убил Дэниела у тебя на глазах.
Я не позволил себе дрогнуть. Но когда он назвал Дэниела по имени – будто имел на это право, – что-то сломалось внутри.
– Не называй его так, – сказал я тихо. – Ты не заслужил даже этого. Так звали его только те, кого он любил, и те, кто любил его в ответ.
Астраэль усмехнулся.
– А любишь ли ты свою сестру, принц Александр? У меня есть подозрение, что не слишком. – Он сделал шаг вперед, и лианы больнее впились мне в кожу. – Аниса здесь, во дворце, потому что ты просчитался. И можешь быть уверен, я извлеку из нее пользу. Буквально. Месяцев через семь. Если, конечно, кровь дитто белого дракона возобладает над жижей, которая течет в жилах моего незаконнорожденного брата.
Я стиснул зубы. Аниса. Ребенок Рейна. То, как Астраэль о нем говорит… Но неважно. Пусть думает, что это тоже просчет.
– Есть вещи, над которыми ты не властен. Мои решения. Мои ставки. Мои жизни.
Он поднял бровь.
– А где ты сейчас? На коленях. Без армии. Без союзников. Опомнись, Александр. Ты проиграл.
– Я выбрал не тебя, потому что ты никогда не дал бы мне настоящей свободы, – ответил я. – Ты хотел использовать мою силу и мой разум. А Дэниел верил в меня. Даже в тебя он верил. Даже когда ты занес над ним меч, он надеялся, что ты все-таки остановишься.
– К счастью для империи, я никогда не остановлюсь. – Астраэль погладил лежащую на столе карту – нежно, как кожу возлюбленной. – Жаль, что твои последователи так и не поняли, насколько ты жаждешь власти. Они верили твоим речам о свободе, а я видел, чего ты на самом деле хочешь: сжигать города, подчинять волю других, править через страх.
– Это знал только Дэниел, – ответил я. – А ты его убил. Он был единственным, кто удерживал меня от самого худшего. Пока он был жив, я не позволял себе сорваться. А после его смерти… я вдруг понял, как сильно на самом деле хотел всего того, в чем ты меня обвиняешь. Власти. Разрушения. Подчинения. Ты не дал мне свободы не из жадности – ты знал, на что я способен. И сейчас я хочу, чтобы ты наконец признал: я опаснее тебя. Потому что в тебе – холодный расчет, а во мне – настоящая тьма. И без него… я ее не сдержу.
Астраэль рассмеялся.
– Это угроза? Напомнить тебе, сколько твоих бездыханных тел лежит там, внизу? – Он осмотрел меня с притворным презрением. – Но с этим телом мы поступим по-другому. От него не останется даже пепла. Твоей сестре не над чем будет плакать. Нечего хоронить.
– Я помню их все, – спокойно ответил я. – Каждую свою смерть. А последнюю запомнишь и ты.
Астраэль безупречно владел собой – ни один мускул не дрогнул на его лице. Но в глазах… даже в этих безжизненных глазах на миг мелькнул животный ужас.
Да, друг мой, подумал я. Это