Анна Щучкина – Павший (страница 28)

– Согласится, – твердо ответил я.

И мне придется ее отпустить.

Пройдя через крепостной сад, превратившийся в пустыню из обугленных пней и замерзшей травы, я направился к нашим покоям. Черное Крыло неприступно – более девятисот лет строили и укрепляли эту твердыню, вгрызающуюся в скалы над Арридтским морем. Но ни один камень не выдержит бесконечных атак, если за ним нет живой силы.

Я шел медленно, стараясь не споткнуться, не упасть – не пасть вместе с этой крепостью. Каждый шаг отдавался болью – не в ногах, а в сердце. Я знал: если сейчас смогу все сделать правильно, свобода уже не за горами. Победа близка. Я точно знал, ради чего борюсь: ради Анисы, ради нашей будущей счастливой жизни.

Но насколько глубоко я увяз в кровавой пучине? Я – это все еще я?

Стены Черного Крыла высились надо мной – каждый камень помнил времена, когда мир был иным. Когда драконы не прятались в глубинах морей, а правили небесами. Черное Крыло стояло на стыке моря и земли – двух стихий, что питали мою силу с самого рождения. Волны бились о скалы, словно хотели предупредить, унести меня прочь от выбора, который я должен был сделать. Ветер, соленый на вкус, шептал истории о падениях империй, о крушении надежд, о жертвах – ведь без них не бывает победы.

Я опустился на колени у восточной башни. Коснулся древних камней.

– Падение – это не конец, – прошептал я слова старой молитвы. – Падение – это начало полета. Вая, прости меня за смерть тебе подобных, за то, что я сгубил столько существ. Я подарю тебе новых дитто и еще больше черных драконов.

Но какой ценой?

Я достал из ножен кинжал, рукоять которого была сделана из кости черного дракона. Отблески заката играли на лезвии, словно исполняли последний танец.

Я ничего не мог сделать, потому что знал: мне придется принести в жертву этот дом, его камень и память. Это было мое последнее предательство – хотелось верить, что действительно последнее.

– Я молю тебя, Вая, бог черных драконов. – Мой голос дрожал, пальцы крепче сжали рукоять клинка. – Я молю тебя, черный дракон, чьим дитто я родился. Дай мне силу. Дай мне мужество достойно пасть.

Капля крови упала на камень крепости. Потом еще одна. Небо ответило мокрым снегом, принимая жертву.

– Я последний дитто черного дракона в Таррвании, – произнес я слова заклинания, от которых воздух вокруг загустел, а море у подножия крепости закипело. – Я собрал всех черных драконов, чтобы стать сильнее, чтобы противостоять злу.

Воздух свистел от ветра, а я слышал мольбы моих драконов. Они хотели спасти меня от меня самого. Я чувствовал, как сила покидает стены, как магия, что держала их столетиями, начинает уходить к морю, к моим драконам. Мои вены горели, будто кто-то вливал в них расплавленный металл.

– Прости меня, Черное Крыло, – прошептал я, когда первая трещина пробежала по главной башне. – Прости, что я не смог тебя защитить. Завтра мы падем вместе.

Моя крепость умирала, чтобы мы все могли продолжать борьбу. Я принудил ее к жертве с болью, но и с благодарностью. Каждый упавший камень – еще один шаг к цели.

Я поднялся на ноги и пошел дальше. По будущим руинам того, что было моим домом. К северной башне, где ждала она. Та, кому придется разбить сердце. Той, что владела моим.

Я понимал: император не остановится, пока не получит мою голову. Странно, но я не чувствовал к нему ненависти – только горечь. Мои шаги эхом отдавались в пустых коридорах, когда-то полных жизни и смеха. Сейчас здесь пахло страхом и кровью. Детей и стариков увезли в горные деревни еще до начала осады. Остались только те, кто мог держать оружие.

Перед тяжелой дубовой дверью наших покоев я замер. Как сказать ей? Как убедить женщину, которая готова умереть рядом со мной, выбрать другую судьбу?

Я тихо открыл дверь и увидел Анису. Она стояла у окна, вглядываясь в даль, где виднелись знамена императорской армии. Свет двух лун ласкал ее темные волосы, собранные в две косы. Боевые доспехи лежали в сундуке, но даже в простом льняном платье она выглядела как воительница.

– Ты пришел сказать, что я должна уйти, – произнесла она, не оборачиваясь. – Но я не уйду, Рейн.

– Аниса. – Я подошел и осторожно положил руки ей на плечи. – Послушай меня…

– Нет. – Она резко обернулась, и я увидел в ее глазах ярость и боль. – Я поклялась быть рядом с тобой до конца. Я Аниса Корс, дитто белого дракона, жена Рейна Фуркаго. Мне не пристало бежать от битвы.

Жена. Она впервые за тысячу лет произнесла это вслух. Судьба испытывает меня на прочность.

– Родная… Прежде чем ты уйдешь, я должен кое-кого тебе представить.

Глава 18. Александр

Когда маг говорит о чести,

он обычно прячет за этим страх.

Я смотрел на устройство, мерцающее в полумраке лаборатории Мастина. Оно казалось слишком незначительным для того, чтобы изменить ход войны. Маленький кулон. В нем была заключена сила, способная разрушить защитный купол дворца Алого заката. Наш единственный шанс. Технология и магия в одном оружии.

Глаза Мастина лихорадочно блестели после трех дней без сна. Он ловил мой взгляд, и я видел в его глазах ту же надежду, что теплилась в моей груди.

– Оно готово, – хрипло произнес Мастин, массируя пальцами виски. – Должно сработать. Но есть одна… проблема.

Я знал, что будет «одна проблема». Всегда есть. За годы войны я привык к тому, что любой план – это тысяча мелких неудач, которые нужно преодолеть.

– Какая? – спросил я, хотя уже догадывался об ответе.

Мастин сделал глубокий вдох.

– Оно должно быть внутри дворца. Близко к центральному узлу защитного купола.

Я кивнул, ожидая продолжения.

– Если мы активируем его снаружи, – продолжил Мастин, нервно перебирая инструменты на столе, – эффект будет слишком слабым. Или кратковременным. Недостаточным для того, чтобы наши войска смогли прорваться внутрь.

За моей спиной раздался тихий вздох. Аиса. Я почти забыл о ее присутствии. Она умела становиться тенью, как и ее отец. Костераль учил ее этому с детства. Лучший советник – тот, о котором забывают, пока не придет время принятия решений, говорил он.

Я медленно повернулся к дочери Дэниела. Она стояла, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки на груди. Ее лицо казалось высеченным из мрамора – бледное, напряженное, с тенями под глазами. Последние месяцы дались ей нелегко. Смерть отца оставила незаживающую рану, которую Аиса тщательно скрывала под маской холодного расчета.

– Мой план уже в действии, – сказал я, глядя прямо ей в глаза. – И теперь настало твое время, Аиса.

Она выпрямилась, словно ее ударили, и стиснула зубы.

– Чего ты хочешь?

Я протянул ей кулон.

– Передай это моей сестре. Лично в руки. Объясни, как активировать. И главное – напомни ей, что она должна попасть во дворец. Это важнее всего.

Аиса не двигалась. Ее глаза, так похожие на глаза Костераля – темные, глубокие, – изучали меня с настороженностью раненого зверя.

Мастин прочистил горло.

– Он выглядит безобидно, – сказал он, указывая на украшение в моей руке. – Аниса может сказать, что это подарок от Рейна. Император не станет слишком пристально его изучать. Его тщеславие и уверенность, что он убил мужа Анисы, ослепит его. Сладкое ощущение победы над сопротивлением.

Аиса наконец шагнула вперед и взяла кулон. Но ее лицо выражало сомнение.

– Я не думаю, что Аниса согласится. Они же любят друг друга. – Аиса замолчала, словно внезапно осознав что-то. Ее взгляд метнулся от меня к Мастину и обратно. Я видел, как в ее глазах появилось понимание, а затем – ужас. – Ты хочешь убить Рейна? – прошептала она. – Ты это задумал с самого начала? Рейн думает, что я должна привести к нему войско, а вместо этого я… пошлю его на смерть?

Я почувствовал бесконечную усталость от необходимости объяснять очевидное, выдохнул и потер переносицу.

– Слушай, Аиса. – Мой голос прозвучал резче, чем я планировал. – За тысячу лет этих игр и интриг я устал выслушивать ваши нравоучения. Да, я манипулирую людьми. Да, это мерзко. Но знаешь что? Это работает. И сейчас не время для моральных терзаний.

Она сжала кулон в кулаке, ее глаза потемнели от гнева.

– Не смей говорить мне о необходимости жертв. Я видела достаточно смертей.

Я шагнул ближе, почти вплотную.

– Думаешь, мне все это по душе? Я могу пойти другим путем, Аиса. Могу разыграть карту твоих умерших родных. Могу надавить на твои страхи так, что ты сама побежишь выполнять приказ. Но мне надоело. Надоело выискивать слабости и целиться в них! – рявкнул я. Мастин неловко переминался за моей спиной, но сейчас мне было все равно. Слова лились потоком. – Я знаю, что делаю. У меня есть план. А вы все… Вы все как дети, которые не видят дальше своего носа. Почему ты просто не можешь заткнуться и сделать то, что нужно?

Аиса застыла, словно громом пораженная. Мои слова ранили ее – не столько больно, сколько неожиданно. Она видела меня всегда сильным, расчетливым, непробиваемым игроком. А сейчас перед ней стоял старик, готовый сдаться на полпути к цели.

Глаза Аисы расширились, в них читалась смесь жалости и отвращения. Пальцы непроизвольно сжались на кулоне так сильно, что побелели костяшки. Она сделала шаг назад, качая головой, будто пытаясь избавиться от навязчивого видения.

– Ты закончил? – процедила Аиса. – Я могу идти?

В ее голосе теперь звенела холодная сталь, а в глазах светилось понимание: она только что увидела настоящего Александра, без масок и игры. И то, что она увидела, ей совсем не понравилось.