Анна Щучкина – Павший (страница 29)
Я махнул рукой, пока меня не стошнило от самого себя.
– Удачи. – Дождавшись, пока за Аисой закроется дверь, я повернулся к Мастину. – Мне надо напиться. Пойдешь со мной?
– Мне надо поспать. Я пойду спать.
– Хорошо. Но если мне доложат, что ты опять работаешь, я выпью еще больше и разнесу твою лабораторию.
Не дожидаясь ответа, я вышел, спустился по каменным ступеням в недра крепости. Мои шаги эхом отдавались в пустых коридорах. Я направлялся в винный погреб.
Это была последняя тихая ночь перед тем, как все изменится. И я хотел провести ее соответствующе.
Глава 19. Винсент
Ты звала меня светом —
Я был факелом в буре.
Нас разлучил суровый приказ…
Даже ветер замер в тот час,
Чтоб не смотреть, как любовь
Марширует сквозь боль и кровь.
Вечер медленно спускался на осадный лагерь. Факелы вспыхивали один за другим, отбрасывая причудливые тени на палатки и осадные машины. Я сидел в центре импровизированного круга из солдат, склонившись над потертой шахматной доской. Пальцы сжимали резную фигуру ферзя – почерневшую от времени, но все еще изящную.
– Шах и мат, – произнес я, опуская фигуру на нужную клетку и встречая взгляд простого солдата, моего очередного соперника.
Он выругался сквозь зубы, но в его глазах светилось уважение.
– Седьмая победа подряд, ваше высочество. Либо мы все бездарны в шахматах, либо…
– Либо они поддаются, – шепнул мой лейтенант Аджит. – Помните, как дрогнул солдат, когда вы пошли конем? Он видел ловушку, но намеренно шагнул в нее.
Я бросил на Аджита многозначительный взгляд.
– Нет, мой друг. Они не поддаются. Просто меня никто не может обыграть.
Солдаты вокруг засмеялись, принимая мои слова за шутку. Они не знали, что умение просчитывать партию на десять ходов вперед – не только шахматный навык. Это единственный способ выживать при дворе моего отца.
Внезапно Тан, смеявшийся вместе со всеми, умолк. Подняв глаза, я увидел темную фигуру, скользящую между палатками в нашу сторону.
Бен.
Весь в черном – плотный капюшон накинут на голову, лицо скрыто маской. Но в мерцающем свете факелов было видно то, что он так старательно прятал, – белоснежную шерсть и рога. Фарффл белого дракона всегда привлекал слишком много внимания.
Бен приблизился и молча сделал знак рукой, прося меня отойти с ним. Я кивнул, поднимаясь на ноги.
– Прошу прощения, друзья. Долг зовет.
Солдаты поклонились, и я отошел за Беном в тень между палатками, где нас не могли подслушать.
– Зачем ты вышел из укрытия?
Бен еще сильнее натянул капюшон.
– Я получил информацию, которую не мог доверить посыльному.
Что-то в голосе фарффла заставило мою кровь похолодеть.
– Что случилось?
– Это касается вашей жены, – произнес Бен, и сердце замерло. – Я выяснил, куда ее отправили. В лагерь ликариласов.
– Ликариласов? – переспросил я, не веря своим ушам. – Что ее может связывать с ними?
– Вожак Эжен.
Эжен. Имя прозвучало резко, как удар плетью. Страж, который причастен к убийству брата Дагадар. Все внутри меня сжалось. Я понял, зачем отец так поступил.
– Как только я узнаю что-нибудь новое, сразу же сообщу вам, – продолжил Бен, видя мое состояние.
– Спасибо, – выдавил я, – но… где Милинаф?
– Там, где вы его оставили, – медленно ответил фарффл, нахмурившись. – Зачем он вам?
Слова застревали в горле. Отец решил убить Дагадар. Устранить ненужную фигуру с доски. Чужими руками. Не марая своих.
– Кажется, я лечу к ликариласам.
Бен раскрыл рот, но вместо возражений произнес лишь:
– Еще кое-что.
И протянул мне сложенный клочок бумаги.
Я развернул его и сразу узнал символы мертвого языка, который изучала только императорская семья, чтобы переписываться между собой, не опасаясь, что слуги или враги смогут прочесть послания. Отец давно перестал им пользоваться, считая устаревшим, но меня заставили выучить этот язык.
И подпись: Аиса. Моя кузина, которую я никогда не видел.
Меня снова передернуло. Из всех многочисленных членов императорской семьи только принц Костераль относился ко мне по-родственному. Видел в рогатом мальчишке не просто наследника, а живое существо. А теперь Костераль мертв. И я даже не смог присутствовать на его похоронах, не мог скорбеть о его гибели, потому что при дворе это стало поводом для праздника. А больше всех радовался император, мой отец.
– Бен, никому ни слова, – сказал я, пряча записку. – И возвращайся в укрытие.
Фарффл кивнул и скрылся в темноте так же бесшумно, как и появился.
Северная граница лагеря казалась ледяной пустошью – всего пара факелов и дозорные, меняющиеся каждые два часа. Я подошел к своим лейтенантам, которые неотступно следовали за мной.
– Мне нужно побыть одному.
– Ваше высочество, – запричитал Тан, – мы не можем оставить вас без охраны. Особенно так близко к границе лагеря.
Я указал на своего дракона Милинафа, который всегда летал рядом.
– Он будет со мной. Если что-то случится, дракон даст вам знать.
Они колебались, но приказ принца – это приказ принца. Неохотно кивнув, Аджит и Тан отступили.
Я шагнул в густой лес, окружавший лагерь. Уже через десять минут быстрого шага палатки и факелы скрылись из виду, оставив меня наедине с шепотом ветра в кронах деревьев и мерцанием звезд.
Внезапно воздух впереди задрожал, и столб пламени вырвался из земли, озарив поляну ярким оранжевым светом. Когда огонь рассеялся, передо мной оказалась миниатюрная девушка.
Она носила доспехи из чешуи дракона – искусно выкованные пластины, повторяющие изгибы тела, отражали отблески пламени, еще танцующего у ее ног. Темные волосы были собраны в тугой конский хвост, открывая волевое лицо с острыми скулами и внимательными глазами цвета расплавленного золота – отличительная черта линии Костераля.
– Винсент, – произнесла она – просто и коротко, без всяких титулов. – Это я.
Я безотчетно улыбнулся. Вот она, Аиса Фуркаго – девушка, связанная со мной кровью, но не запятнанная ею – не разделяющая безумие императора. Однако моя улыбка быстро исчезла. Я понимал, что Аиса здесь по делу. Она заняла место Костераля и пришла отнюдь не на семейный ужин. И все же…
– Рад тебя видеть.
Она сдвинула тонкие брови, будто не ожидала такое услышать, но заговорила тем же бесстрастным тоном:
– Ты должен встретиться с Рейном и Анисой. Сегодня ночью. До рассвета. До следующего штурма.
– Зачем? – опешил я. – Как? То есть… к чему такая срочность? У меня были несколько… иные планы.