Анна Сапрыкина – Жизнь замечательных семей (страница 5)
Василий Ритор и его жена Эммелия построили удивительный дом. Все члены этой замечательной семьи жили в согласии друг с другом: муж с женой, дети с родителями, братья с сестрами. Многочадные и благочадные, они родили много детей и всех их вырастили совершенными людьми. Святыми. Их дети не только сами достигли вершин добродетельной жизни – они повели за собой других людей. Весь мир до сих пор наслаждается благоуханием этой семьи.
II. История вторая. Семья Хомяковых
Собственный дом Хомяковых в Москве
Алексей Степанович Хомяков показал и в своих работах и в своей жизни ценность христианской семьи – в то самое время, когда всяческие просветители и прочие эмансипаторы уже обозначили путь к разрушению этих ценностей.
Это история о радости, о любви, о счастье. Замечательный мужчина женился на замечательной женщине, и их дети выросли людьми также замечательными. Это история о семье, которая, по словам современников, была во многих отношениях образцовой. Все дети в этой семье чтили, берегли, свято хранили память о родительской семье. Это уже само по себе стоит того, чтобы посмотреть: как, чем жила эта семья? Как родители смогли передать своим детям любимые ценности?
Итак, отец этого семейства – Алексей Степанович Хомяков (1804–1860). Человек во всех отношениях незаурядный: математик, член-корреспондент Петербургской академии наук; признанный поэт и художник, переводчик, богослов, философ, механик-изобретатель; богатый русский помещик, который активно занимался медициной и сельским хозяйством.
Алексей Степанович Хомяков
Правнук Алексея Степановича писал: «Не было, кажется, таких отраслей знания, которые бы его не интересовали. Он представлял собою редкое явление подлинного энциклопедиста. В одном сатирическом стихотворении о нем говорится, что он:
Но то же самое с чистой совестью может повторить и не сочинитель сатиры, а добросовестный биограф. Хомяков, конечно, не был в полном смысле слова специалистом во всех науках, но он был далек и от дилетантизма и, вникая в самую суть всего, к чему прикасался его богатый ум, ни в одной отрасли знаний не терял самостоятельности. Почти во всем он был, как кто-то назвал его, “начинателем”. В особенности это можно сказать про его богословские, филологические и исторические труды. Но, кроме того, он не бросал занятий математикой, архитектурой, живописью; посылает машину своего изобретения на Лондонскую выставку; лечит гомеопатией и изобретает лекарство от холеры; сочиняет усовершенствованное ружье; предлагает новые способы винокурения и сахароварения; скачет по полям с борзыми собаками и описывает достоинства и недостатки разных пород собак и лошадей; берет первые призы за стрельбу и за то, что первый переплыл Женевское озеро…»[64]
Кто-то преклонялся перед ним, кто-то с ним спорил; его почитали своим учителем многие и многие выдающиеся деятели Церкви – например, митрополит Антоний Храповицкий. В известном всему миру романе «Анна Каренина» пока еще
«Левин прочел второй том сочинений Хомякова и, несмотря на оттолкнувший его сначала полемический, элегантный и остроумный тон, был поражен в них учением о Церкви. Его поразила сначала мысль о том, что постижение божественных истин не дано человеку, но дано совокупности людей, соединенных любовью, – Церкви»[65].
Но пора сказать и о других членах этой семьи.
Мать семейства – Екатерина Михайловна (1817–1852), в девичестве Языкова, сестра поэта Н. М. Языкова. По-настоящему дружила с Н. В. Гоголем. Была, очевидно, одной из замечательных женщин своего времени.
Екатерина Михайловна Хомякова
Первые дети Хомяковых умерли от скарлатины в одну ночь совсем маленькими: Степан (1837–1838) и Федор (1838).
Старшим из детей Хомяковых стал третий ребенок – девочка Мария (1840–1919). После смерти отца она, двадцатилетняя девушка, заботилась о воспитании младших сестер и брата. Замуж Мария так и не вышла, хотя к ней сватались известные молодые люди. Например, Ивану Сергеевичу Аксакову она отказала, сказав, что «ей надо заботиться о воспитании сестер, да и знают они друг друга недостаточно»[66]. Она оставила воспоминания о своем отце, была хранительницей архива семьи. Занималась общественной благотворительностью, была действительным членом Православного Миссионерского Общества[67].
Дмитрий Хомяков (1841–1919) – мыслитель, педагог, публицист и общественный деятель. После смерти отца также заботился о сестрах и о брате. Был членом предсоборного присутствия. Издал полное собрание сочинений отца.
Екатерина Хомякова (1843–1916). Девушка активно занималась хозяйством, внедряла садоводство в Терской губернии, устроила сыроваренный завод. Впоследствии на территории своего «образцового хозяйства» основала Свято-Троицкую Серафимовскую обитель, где устроила школу и приют для девочек.
Анна Хомякова (1844–1928), в замужестве Граббе.
София Хомякова (1846–1902), незамужняя.
Ольга Хомякова (1848–1932), в замужестве Челищева.
Николай Хомяков (1850–1925) окончил юридический факультет Московского университета. Государственный деятель, председатель III Государственной думы. После революции возглавлял деятельность Общества Красного Креста в Добровольческой армии и Вооруженных силах Юга России[68].
О жизни этой семьи узнать не так просто: Хомяков никого не посвящал в свои «внутренние переживания»[69], и жизнь его семьи во многом скрыта от нас. Мы можем узнать лишь немногое. Но это немногое открывает нам мир этого дома. Мы узнаём об этом из публицистических статей и личных писем, написанных самим Алексеем Степановичем. Еще – из воспоминаний старшей дочери, Марии Алексеевны Хомяковой[70]. А также из других воспоминаний, в частности, написанных внуком Анны Алексеевны Граббе (Хомяковой), протоиереем, а затем епископом Русской Зарубежной Церкви Григорием (Граббе).
Чтобы узнать о том, как была устроена жизнь семьи Алексея Степановича Хомякова и как воспитывали детей Хомяковы, начать стоит с простого и главного: с любви мужа и жены. Отец семейства так говорил об этом: «В детях оживает и, так сказать, упокоивается взаимная любовь родителей… они в своих детях любят каждый не самого себя, а друг друга. В то же время взаимная любовь родителей и детей представляет тип той высокой человеческой любви, которая в роде человеческом соединяет поколение с поколением; а разрыв между родителями, уничтожая связь их с детьми, представляет безобразное и безнравственное явление разрыва между человеческими поколениями… нарушение святыни семейной есть нарушение всех законов любви человеческой»[71].
Когда Екатерине Языковой было двенадцать лет (а некоторые полагают, что все четырнадцать), в нее страстно влюбился сподвижник преподобного Серафима Саровского, девятнадцатилетний Н. А. Мотовилов. Юноша даже просил у старца благословения на брак с этой удивительной девушкой – но батюшка сказал, что для его «служки» подрастает другая невеста. Молодой ревнитель благочестия не послушал духовного отца, посватался – и девушка отказала поклоннику.
Когда Катенька Языкова познакомилась с Алексеем Хомяковым, который был старше ее на тринадцать лет? Об этом также спорят биографы. Похоже, Алексей посватался к Екатерине, младшей из шести детей своих родителей, на тот момент – уже круглой сироте, когда девушке было шестнадцать, а поженились они летом 1836 года, когда «богатой невесте» было девятнадцать лет, а «богатому жениху» – тридцать два года[72].
«Великое таинство совершается… Соединяются два человека и делается из них один… Вот опять таинство любви! Если двое не будут одно, они, пока останутся двоими, не произведут многих; а когда достигнут соединения, тогда только и начинают производить. Какое отсюда вытекает заключение? То, что единство имеет большую силу.
Творческая премудрость Божья с самого начала разделила одного на два и, желая показать, что и по разделении остается одно, устроила так, что одного недостаточно бывает для рождения. Ведь кто еще не объединился (узами брака), тот не составляет и целого, а половину. Это видно из того, что он не производит детей по-прежнему. Видишь ли тайну брака? Из одного Он сделал двоих, а потом из двоих сделал и до сих пор делает одного, так что и теперь человек рождается от одного, – потому что жена и муж – не два человека, а один человек… Для того-то Он супружеское сожительство поставляет выше отца и матери, чтобы показать, что они одно».
До нас дошла замечательная подробность: Алексей Степанович до брака хранил целомудрие. Как гласит семейное предание, верующая и верная Церкви мать Алексея в свое время взяла со своих сыновей обещание, что они сохранят девство до брака. И Алексей Степанович, обаятельный красавец, с двадцати четырех лет участник войны с турками, офицер белорусского гусарского полка, проявлявший «блестящую храбрость», был известен этой особенностью свой личной жизни[74].
Эта черта привлекала внимание, поражала тех, кто близко знал молодого Хомякова. Вот одно из наблюдений, записанное другом Алексея Степановича: «По утрам охотно болтался… с многоглаголивым Хомяковым, своеобразным юношей, который и тогда уже, сам того не подозревая, пророчил России в себе гениального человека. В это время читал с ним отрывки из… трагедии “Дмитрий Самозванец”… В то же время брал он уроки живописи масляными красками и рисовал с моделей, нередко с натурщиц, что очень изумляло меня, знавшего девственную чистоту его нравов, а ему тогда едва ли было и 20 лет от роду. Впрочем, ничем необоримая сила его характера выражалась и строгим соблюдением отеческих и православных преданий»[75].