Анна Сапрыкина – Жизнь замечательных семей (страница 4)

Преподобная Макрина (Младшая)

Этот эпизод показывает помимо всего прочего отношения между родителями и детьми в этой семье. И это отношения безусловного искреннего почтения взрослых детей к родителям.

«Для ребенка не столь важны наши отдельные поступки, его в первую очередь волнует наша жизненная позиция: живем ли мы как любящие, помогающие друг другу и твердые в своих убеждениях люди или что-то делает нас злыми, тревожными, внутренне раздвоенными».

Григорий Нисский хвалит своего отца, и это показывает уважение к отцу со стороны уже взрослого сына. Так же с почтением относились к родителям и другие взрослые дети, тот же Григорий Нисский рассказывает о своем брате Навкратии. Этот молодой человек уже в двадцать два года прославился своими речами на публике, но позже «удалился из мира для жизни уединенной», занимался охотой, служил неким таинственным старцам – и при этом «на материнские просьбы, если когда-либо получал от нее какое приказание, он с готовностью откликался»[51].

А вышеприведенный эпизод показывает о почтении к родителям, уважении и искреннем послушании самой Макрины. Отец по своему усмотрению выбирает для нее жениха – и она принимает этот выбор.

Тем интереснее оказываются дальнейшие события. Жених Макрины неожиданно умирает. И вот как ведет себя девушка – видимо, ей было уже не двенадцать, а может быть, и тринадцать, и даже четырнадцать лет: «…когда со смертью юноши разрушились его <отца> планы относительно нее, именуя браком отцовский выбор, она, словно уже исполнилось назначенное ей, сама сочла для себя наилучшим остаться одной, приняв это решение с твердостью, не свойственной ее возрасту. И хотя часто родители заводили с ней разговор о браке, потому что многие, привлеченные молвой о ее красоте, желали посвататься, она отвечала, что немыслимо и преступно не чтить святости единожды благословленного отцом брака и по принуждению помышлять о другом, в то время как в природе человека только один брак, как рождение одно и одна смерть. Она настойчиво повторяла, что обрученный с ней по воле родителей не умер, но его, “живущего у Бога” в надежде воскресения, следует считать отлучившимся из дома, а не мертвым и что немыслимо было бы не хранить верности уехавшему жениху»[52].

Девочка растет в послушании у матери, принимает волю отца о своем замужестве – но затем святая Макрина не считает нужным следовать воле своих святых родителей, у нее свое собственное представление о браке, она сама принимает решение об устроении своего жизненного пути. И вот что интересно: родители не навязывают дочери свой выбор – но только «заводят с ней разговор», только пытаются «переубедить ее». Вообще родители в подобных ситуациях не неволили детей. Так, Григорий Нисский упоминает, что судьбу остальных сестер Эммелия устроила «в соответствии с намерением каждой»[53].

В конце концов родители принимают это решение (тринадцатилетней? пятнадцатилетней?) Макрины. Решение же было таково: «Она в конце концов поняла, что единственной защитой ее благому выбору будет никогда не разлучаться со своей матерью»[54].

Эммелия такое решение приняла с юмором: «Мать часто говорила ей, что если остальных детей она выносила в течение положенного срока, то ее, каким-то образом до сих пор не покинувшую материнского чрева, так постоянно и носит в себе»[55].

Так девушка осталась жить вместе с матерью, именно при матери. «Ими обеими оказывалась друг другу некая благая взаимная помощь», – вспоминает брат[56]. Чем же занималась Макрина дома?

Девушка начала печь хлеб для богослужебных надобностей и в дальнейшем занялась таким необычным, новым для нее делом, как приготовление пищи: «Часто она сама занималась даже выпечкой хлеба для матери, что, впрочем, первоначально не входило в круг ее обязанностей… она решила, что такого рода занятия вполне соответствуют ее образу жизни, и, когда у нее оставалось время, стала снабжать мать собственноручно приготовленной пищей»[57].

Отец этого семейства, Василий Старший, умер, когда Макрине было около пятнадцати лет, возможно, чуть больше. Но к этому времени девушка начала принимать участие во всех «хозяйственных заботах» матери, помогала управлять имениями, обеспечивать своевременную выплату налогов. И еще интересно: Василий Старший умер сразу же после рождения своего младшего сына, десятого ребенка. Так Эммелия осталась вдовой с новорожденным ребенком на руках. Макрина помогала матери с малышом и со временем взяла на себя все заботы о младшем брате – «дала ему наилучшее воспитание, с младенчества приохотив его к священным наукам»; девушка стала для ребенка «отцом, учителем, детоводителем, матерью, советчицей во всяком деле»[58]. Этот мальчик, воспитанный матерью и сестрой практически в монашеской общине, ныне прославлен Церковью как святитель Петр Севастийский.

Со времени смерти отца Макрина – не только помощница матери. Девушка, оставаясь в роли почтительной дочери, становится в своем роде «духовной наставницей» собственной матери. И это – новый этап, новый вид отношений между родителями и взрослыми детьми в этой семье: «…с одной стороны, материнское руководство сохранило беспорочной ее жизнь, проходившую постоянно у матери на глазах, всегда под ее надзором; с другой стороны, и она сама незаметно вела мать к той же цели – я имею в виду цель, преследуемую любомудрием, – понемногу приучая ее к жизни беспопечительной и простой», – вспоминает брат[59].

И вот начало пути одной из основоположниц женского монашества, вот как создавалась первая община, устроенная Макриной: девушка «убедила мать оставить привычный уклад, и внешнюю пышность, и заботу прислуги, которой та привыкла пользоваться в прежние времена… раствориться в среде девушек, которых имели при себе, сделав их из рабынь и служанок сестрами и ровней»[60].

Потом в жизни семьи случилось новое несчастье: внезапно «был похищен из жизни» один из сыновей Эммелии, Навкратий. Святая мать очень тяжело переживала смерть любимого сына. «Душевные силы ее иссякли, она сделалась бездыханной и безгласной: страдание помрачило ее рассудок», – вспоминает Григорий Нисский[61]. И в этот момент проявляется новая сторона отношений матери и взрослой дочери: теперь Макрина сама становится образцом поведения и учительницей для Эммелии. По словам брата, Макрина стала «опорой» для горюющей матери, «воздвигла ее из пучины скорби, примером собственной твердости и несгибаемости обучая душу матери мужеству». В этой ситуации Макрина свою «мать подняла вместе с собой своей рассудительностью… собственным примером направляя ее к терпению и мужеству»[62]. Когда же все дети Эммелии выросли, «кончились заботы об их воспитании и дальнейшем устройстве», то есть мать освободилась мирских забот – тогда «жизнь девы стала для матери образцом для проведения жития… любомудренного и невещественного»[63]. И так Макрина ввела свою мать в «сообщество дев» – в общину, ставшую практически первым женским общежительным монастырем.

Так произошел своеобразный переворот в отношениях матери и дочери: сначала мать воспитывала, учила, являла собой образец для дочери – а затем взрослая дочь становится матери своего рода воспитательницей и учительницей, образцом поведения. И еще обратим внимание на такую неочевидную тему: Григорий Нисский указывает на границу, которая прекращает родительское воспитание. Эта граница – брак или «устройство» детей; однажды родительские заботы о воспитании детей заканчиваются, пуповина окончательно отрезается.

При этом в истории семьи Василия Старшего и Эммелии мы видим, что дети послушны родителям, воспитаны в искреннем уважении к родителям – но дети самостоятельно выбирают свой жизненный путь, и родители очевидно с уважением относятся к выбору своих детей. Дети в этой семье явно свободно принимают решения. Кто-то отправляется в очень далекие города для получения образования – как Василий Великий. Кто-то сначала строит «светскую карьеру» и, добившись успеха, отказывается от карьеры и уходит в пустыню – как Навкратий. Кто-то вступает в брак – как те дочки Василия и Эммелии, имена которых до нас не дошли. Кто-то отказывается от брака, даже когда родители считают нужным выдать дочку замуж, – как в случае с Макриной. Родители сами воспитывают и учат своих детей, родители руководят во всем не только образованием, но и жизнью детей, пока дети маленькие – но, подрастая, дети сами свободно определяют, чем именно им заниматься. Даже такая мелочь, как революционное решение Макрины заняться приготовлением пищи, показана Григорием Нисским как решение самой девушки. Нам такие отношения в христианской семье кажутся очевидными – но что-то подозрительно нередко наши современники удивляются даже возможности подобных отношений, и потому приходится особенно обратить внимание на эту тему.

Святитель Василий Великий, архиепископ Кесарии Каппадокийской

В описании жизни святой семьи Василия Старшего и преподобной Эммелии мы видим, что взрослые дети могут стать не только друзьями, но даже наставниками своих собственных родителей. И все это может быть очень органично встроено в модель иерархических отношений между детьми и родителями. Просто эта иерархия – не насильное подчинение воли детей, но – удивительное согласие между членами семьи. Согласие, в котором есть иерархия, в котором есть любовь, и уважение – взаимное уважение! – и настоящая дружба единомысленных друг другу родных людей…