Анна Сапрыкина – Православные праздники в современной семье (страница 12)

Рождественский пост

О посте

Рождественский пост – первый пост церковного года. В народе он называется Филипповым (Филипповками), потому что память святого апостола Филиппа празднуется как раз в день заговенья.

Пост довольно длинный – 40 дней. Но очень радостный, ожидательно-рождественский. Уже в самом названии есть эта подготовка: рождественский. А значит, почти елка, почти подарки. И радость, предвкушение самого любимого, самого красивого, самого подарочного детского праздника.

Подарок Новорожденному Христу: «держание себя»

Начало поста – праздник воздержания, «держания себя в руках», управления собой. Между прочим, отсюда же – само-державие. Иерархия власти, порядок подчинения второстепенного – главному. И в голове каждого человека, и в семье, и в государстве, и во вселенной…

Держать себя в руках, держать свои желания – хотя бы на самом примитивном уровне, хотя бы некоторые желания – под контролем. Это могут понять дети уже лет с шести-семи-восьми.

Одно из ощутимых проявлений поста – особая еда. Отвыкаем от мороженого и пирожных. Привыкаем, прежде чем съесть что-либо, думать: это постное или нет? Можно? Нельзя? Так и учимся управлять своими желаниями. Мы говорим с детьми об этом, проговариваем – каждый пост, каждый год.

Можно в разговорах-раздумьях на эту тему взять за точку отправления вот такие слова нашего любимого учителя, святителя Иоанна Златоуста: «Начальники – те, которые умеют управлять сами собою… Кто хочет быть начальником дома и хорошо управлять им, тот должен прежде всего устроить свою собственную душу, потому что она – ближайший его дом… Кто мог устроить свою душу и одно в ней сделать господствующим, а другое подчиненным, тот будет в состоянии управлять и домом; кто домом, тот и городом, а кто городом, тот и вселенной»[32].

Вот так начинается пост. Мы готовимся встречать рождение Спасителя – готовимся вместе с пастухами, вместе с царями-волхвами пойти и поклониться маленькому Христу. И каждый год, каждый пост эта подготовка – наша тренировка. Упражнение на управление самим собой. Но мы принесем Господу на Его день Рождения и что-то особенное, именно на этот пост. И здесь можно обсудить даже с самыми маленькими детьми, каким может быть этот подарок Господу.

Обычно мы предлагаем детям использовать время поста для того, чтобы исправить что-то в себе. Что-то простое и что-то одно. Например, ребенок обзывается, часто использует какое-то обидное слово. Можно попробовать за пост избавиться от от одного единственного прилипшего обидного и горького слова.

Маленькому ребенку мы, родители, сами подсказываем: вот твоя самая частая ошибка, плохая привычка, давай мы попытаемся ее исправить.

Ребенку постарше – тому, кто уже исповедуется, мы предлагаем уже самому решить, какой грех, какая привычка у него уже стала постоянной и с чем он будет бороться в пост. Сам подумает, сам примет решение – значит, сам будет стараться. Не папа, не мама, а сам. Потихонечку передаем бразды правления ребенку, ведь наша задача не тащить его всю жизнь за собой, а научить «ходить путями Господними» самого.

Если ребенку семь-восемь лет, он живет вместе с родителями и у него сформирована привязанность к ним, то эта борьба с ошибками становится бесценным опытом особенного воспитательного общения.

Когда мы выбрали только одну-единственную привычку, когда сосредоточились на ней, есть шансы действительно победить ее. Хотя бы перевести из разряда привычек в разряд «иногда случается». И так ребенок учится следить за собой и учится быть внимательным к себе. Бороться и даже побеждать.

А взрослые дети, лет с двенадцати-тринадцати (как бы нам ни хотелось считать таких детей малышами), уже должны бы принимать подобные решения сами. Когда мы в таких случаях продолжаем управлять тринадцатилетним ребенком как шестилетним малышом, когда у нас нет ни тени уважения к своим взрослым детям – откуда нам ожидать от них зрелости, самостоятельности, серьезного отношения к церковной жизни?

Впрочем, если у нас близкие отношения с подросшими детьми, то подростки сами хотят поделиться сокровенным с мамой или с папой, просят о помощи в подобных вопросах. И это здорово. Но если не просят – мы не лезем в душу, не навязываемся. Можем только напомнить: в пост легче всего бороться со своими плохими привычками.

Когда дети живут подобным ритмом с детства, с младенчества, то в подростковом возрасте такие вещи могут складываться сами собой. Ребенок уже привыкает к постам. И привыкает к тому, что пост – это управление собой, ограничение. Ограничение в пище, как в самом простом-бытовом. Ограничение самого себя. И это время борьбы с каким-то конкретным грехом. И стоит только напомнить, завести разговор об этом – и подросток сам встает на этот, привычный с детства путь.

Дети, у которых все детство были близкие отношения с родителями, дети, с колыбели воспитанные в ритме церковной жизни, часто не противятся церковным установлениям, а ровно наоборот. Например, решают поститься слишком строго. Накручивают себе слишком серьезные правила и задачи на пост. И именно в подростковом возрасте.

Сын новомученика, протоиерея Иоанна Артоболевского в четырнадцатилетнем возрасте очень строго постился, тайком (от отца-священника!) вычитывал на чердаке молитвы…[33] Примерно то же мы видим и в автобиографической повести Ивана Бунина «Жизнь Арсеньева»[34]. И святые часто начинали свои аскетические подвиги именно в подростковом возрасте, в 12–14–16 лет. Святая преподобная Макрина, основательница женского монашества, в двенадцать лет, вопреки желанию своих верующих – святых! – родителей, выбрала для себя путь иночества и начала жить монашеской жизнью… в родительском доме[35]. Примеры, такие разнородные и разнокультурные, можно приводить бесконечно.

Это и есть обычное, естественное состояние «церковного подростка»: горячая вера на грани максимализма, идеализма, жажда аскезы. Это нередко бывает с ребенком, если он растет в нормальных, скажем так, психологически комфортных условиях в верующей семье. Мне хотелось обозначить этот момент, потому что сейчас нередко приходится слышать, будто «церковные подростки» по определению бунтуют против Церкви или хотя бы против ограничений церковной жизни. Прямо какие-то страхования на эту тему – и родители иногда боятся «погружать» своих детей в церковные традиции.

Бунты бывают, но «церковное воспитание» само по себе не провоцирует этот бунт. Провоцируют вполне конкретные условия. Например, на бунт провоцирует жесткое навязывание своего родительского руководства. Особенно нелепо это выглядит, когда какая-нибудь дама пытается стать духовником своего сына или дочери, причем духовником вроде старца, с абсолютным послушанием и открыванием помыслов. Особенно это выглядит странно и извращенно, когда родители почти не сообщались со своими детьми все их детство, а в переходном возрасте вдруг спохватываются, буквально хватают своего – уже взрослого – ребенка как котенка за шкирку, выдают гору предписаний и ограничений и принимаются… за воспитание. Страшное дело.

…Нам, родителям, дана заповедь воспитывать детей своих в наставлении Господнем (Еф. 6, 4). И у нас есть, как это ни громко звучит, сила, благодать и власть учить своих детей вере, быть руководителями на первых этапах их пути. Поэтому если мы стараемся, просим у Бога помощи, то результаты обязательно будут. Не пропадет наш труд, и хоть какие-то положительные результаты должны быть. Но часто мы сами все портим и все перечеркиваем, когда воспитываем детей своих, забывая о первой части этой самой заповеди, о том условии, при котором наши заботы имеют шанс сработать: «не раздражайте детей своих».

Я знаю церковных родителей, которые так или иначе пытались участвовать в духовной жизни своих детей и в результате только уводили детей от Церкви. Как будто именно «раздражайте детей своих» было их тайным девизом. Такие родители не помогают ребенку, не поддерживают его, а буквально нависают над ним, вгрызаются в него, и единственный результат такой попытки «исправления» – аллергия на общение с родителями вообще и на «духовно-церковное» общение в частности. Такие родители искренне пытаются воспитывать детей в наставлении Господнем, но при этом банально неуважительны, грубы и нетактичны с ними. Иногда это просто недостаток обыкновенной человеческой культуры общения. А иногда все еще страшнее – ребенка унижают, полагая это «воспитанием смирения». Или искренне верующие люди не просто учат ребенка вере, а попрекают его этой самой верой. В брани и в семейных разборках ссылаются на Священное Писание. Угрожают… Богом и загробной жизнью. И все это полагают христианским воспитанием детей. И чего же они ждут в результате?

А потом, глядя на все это со стороны, некоторые люди говорят: смотрите, у церковных родителей церковные дети уходят из Церкви. Да они не просто уходят – они сбегают. Но только не от Церкви, не от учения Господня, а в таких случаях – от грубости, от насилия, от злословия и нервозности своих «церковных» родителей. И еще – от невнимания и равнодушия, которые нередко сопровождают это активное навязывание родительской власти, прикрытое, может быть, и вполне искренней заботой о духовно-нравственном воспитании.