Анна Сапочкина – 88 этажей до бездны (страница 8)

— Ну зачем ты так, — Снежана делает паузу, и её голос приобретает капризную, дорогую мягкость. — Я планировала уединённый ужин, обсудить наши инвестиции… А после мы могли бы заглянуть в тот ювелирный дом на Столешникове. Буквально на пять минут. У них закрытый показ новой коллекции, а у меня пустует одна аккуратная ячейка в шкатулке…

— Довольно, Снежана. Пока!

Он прерывает вызов коротким, жёстким свайпом. Кирилл снова смыкает веки, уходя в спасительную изоляцию автомобильного кресла. Вскоре «Майбах» плавно, без единого толчка замирает. Водитель Николай оборачивается через плечо:

— Кирилл Владимирович, прибыли.

— Спасибо, Коль. На сегодня свободен.

Четыре месяца назад. Ужин с мамой в Крокете.

Кирилл приглашает маму на ужин в фешенебельный, обманчиво тихий «Крокет». Она долго отказывается, уверяет, что лучше приготовит ему пышное домашнее пюре с котлетами. Но Кирилл настаивает на встрече именно здесь. Прямо перед этим у него завершается изнурительный раунд переговоров с инвесторами из ОАЭ, и, чтобы выкроить в графике хотя бы час, он вызывает маму в ресторан. Родители как раз приехали на две недели в столицу, вырвавшись из своего заброшенного среди лесов города.

— Сынок, ты заработал уже столько, что пора остановиться и выдохнуть, — негромко говорит мама, накрывая его запястье своей натруженной, бархатистой ладонью. — Твой младший брат Артём уже сделал предложение Катюше, вовсю готовятся к свадьбе. У Тамары тоже всё серьёзно. Скоро я дождусь внуков, а ты всё один. Неправильно это, сынок. Нельзя измерять жизнь одними цифрами.

— Мама, не переживай, у меня всё под контролем, — Кирилл снисходительно улыбается. — Мне сейчас не нужна невеста, а статус мужа тем более. Я не хочу обязательств. Моя страсть — это работа. Мне нравится конструировать масштабные проекты и доводить их до математической безупречности. Кто-то ведь должен вращать шестерёнки финансового мира, задавать тренды, поднимать экономику страны. Этим я и занят. Не удивлюсь, если через пару лет мне предложат кресло в министерстве финансов. У меня физически нет ресурса на эмоциональные драмы, которые устраивают современные девушки.

— Ладно, не кипятись, родной, — Ксения ласково смотрит в его усталые глаза. — Я ведь просто волнуюсь. Бизнес когда-нибудь прогорит, должности обесценятся. И с чем ты останешься? Неужели ты искренне веришь, будто банковские выписки и глянцевые, легковесные спутницы на одну ночь способны заполнить пустоту? Нет, Кирюша. Любовь — это фундамент всего. Без неё любые достижения рассыпаются в прах. Ведь даже в бизнесе ты держишься на любви — ты горишь своим делом. Пожалуйста, позволь себе стать счастливым. Наверняка где-то ходит та самая, настоящая девушка, с которой тебе станет уютно. Которая разделит твою ношу и станет надёжным тылом.

— Хорошо, мамуль. Я обязательно подумаю, — обещает он, просто чтобы успокоить её. — Возможно, я её просто ещё не встретил…

Дальше обед проходит спокойно, без лишних нравоучений и вопросов. Кирилл провожает маму домой, заглядывает на минутку поздороваться с отцом и снова укатывает в офис. Обещая на прощание, что назавтра вновь встретится и уделит больше времени родным.

Два месяца назад. Вторая встреча

Кирилл размыкает веки и шумно выдыхает, возвращаясь в осязаемую реальность своего безупречно обставленного кабинета. Давнее воспоминание тает, оставив на губах фантомную горечь.

«Та самая... настоящая девушка», — беззвучным эхом отзывается в сознании.

И перед внутренним взором внезапно проступает силуэт девушки из парка: растерянная беглянка, размазанный по кардигану шоколадный пломбир и её шероховатый, ершистый, но пронзительно живой голос. В той колючей незнакомке нет ни грамма удушающей фальши Снежаны, ни капли липкой приторности прочих салонных охотниц. Проходит три дня после встречи. А он никак не может выкинуть из головы этот голос и образ.

В сгущающихся майских сумерках он размеренно бежит по лесной тропе Серебряного Бора. Вдруг впереди Кирилл различает тот самый приметный контур. Девушка медленно идёт вдоль раскидистых сосен и невпопад напевает строчки из песни, звучащей в её наушниках. Кирилл сбавляет темп, переходя на шаг, и аккуратно, стараясь действовать предсказуемо, сокращает дистанцию. Намеренно громче наступает на гравий, чтобы обозначить своё присутствие, и негромко произносит:

— Добрый вечер!

Девушка не слышит его шагов — музыка в наушниках играет слишком громко. Кирилл ускоряет темп, обходит её по дуге и плавно пересекает тропу чуть впереди, перекрывая траекторию движения, чтобы не испугать её внезапным касанием.

Она реагирует мгновенно, всем телом транслируя опасное, пружинистое сопротивление. В её карих глазах мелькает дикая, оборонительная вспышка, а в вытянутой руке прямо перед лицом Кирилла материализуется газовый баллончик. Палец незнакомки уже замер на пусковом клапане. Ей тридцать лет, но этот выверенный, автоматический жест выдаёт женщину, которая давно научилась защищать свои границы самостоятельно. Между ними застывает монотонная, пульсирующая пауза. Кирилл плавно приподнимает открытые ладони, фиксируя дистанцию и показывая, что полностью контролирует свои действия.

— Спокойно, — Кирилл удерживает ровный, уверенный тон, не сводя взгляда с её замершего пальца. — Оружие можно опустить. Это всего лишь тот самый настырный благодетель, который три дня назад безуспешно пытался оттереть шоколад от вашего кардигана.

Кристина внимательно всматривается в его лицо. Узнавание происходит за долю секунды. Напряжение в её плечах неохотно, но спадает, и она с коротким, рваным выдохом опускает руку, пряча баллончик в карман спортивной кофты. Затем она стягивает наушники на шею и выдыхает:

— Нельзя так перерезать дорогу. Знаете ли, могу и из баллончика дать.

Музыкальный трек, до этого полностью изолировавший её от парка, мгновенно замолкает, и на Кристину обрушивается реальный мир: шуршание сосен, далёкий детский визг и ровное дыхание стоящего напротив мужчины. Только сейчас она по-настоящему вглядывается в его лицо. Узнавание происходит за долю секунды. Напряжение в её осанке неохотно, но спадает.

— Спокойно, — Кирилл плавно опускает приподнятые ладони, фиксируя комфортную для неё дистанцию. Он мягко улыбается, стараясь сбить градус её оборонительной ярости. Опять повторяет он. — Оружие можно не применять. Это всего лишь тот самый настырный благодетель, который три дня назад устроил локальную катастрофу на вашем кардигане.

Кристина иронично прищуривается, оценивая его маневр. Она прячет баллончик в карман спортивной кофты, но её взгляд остаётся проницательным и бдительным.

— Выслеживали меня? — прямо спрашивает она.

— Исключено, — Кирилл качает головой. — Обычное совпадение. Сбежал из офиса, чтобы просто проветрить голову после работы. Бег отлично помогает. А вот ты была так увлечена, что вообще ничего вокруг не замечала. Пела ты, конечно, очень громко и… как бы это помягче выразиться…

Кирилл замирает, с улыбкой подбирая слова. Но девушка сама его перебивает:

— Петь я не умею. И что?! Здесь соснам всё равно, я никому не мешаю. И это тоже отличное средство разгрузить мозг после рабочего дня. Люблю я петь, имею право. Зато я отлично рисую. Вот. Талантов много не бывает.

— Кажется, ты слушала «Зверей»? «До скорой встречи»?

— Да. И не только.

— Поразительно… Не ожидал встретить любимые треки своей юности в чужом плейлисте.

— А что тебя удивляет? — Кристина независимо вздёргивает подбородок. — В нынешней попсе слушать совершенно нечего, одна искусственная фальшь. А в этих старых песнях хотя бы живые эмоции есть. Настоящий нерв.

— Ничего не удивляет, наоборот, —его тон становится непривычно мягким. — Я сам их в машине постоянно кручу, когда всё надоедает и хочется смыть с себя этот Сити с его душными графиками и дежурными улыбками. Редкое единодушие для этого города, тебе не кажется?

Девушка забавно фыркает и впервые за всё время открыто улыбается.

— А почему нет? Считай, что у тебя избирательный музыкальный вкус, — её шероховатый тембр в наступающей тишине парка звучит на удивление гармонично. — Какая песня у тебя в фаворитах?

— Пожалуй, это тупиковый вопрос, — Кирилл на секунду задумывается. — У них идеальное сочетание текста и драйва. Сложно вычленить что-то одно. А у тебя?

— Раньше я фанатела от винтажного отечественного рока, собирала саундтреки к старому кино, а эстетика восьмидесятых — это вообще отдельная религия, — она бодро шагает вперёд по грунтовой дорожке, и Кирилл без колебаний следует за ней. — А сейчас всё подряд слушаю, под настроение. Современная индустрия какая-то одноразовая, штампованная. Встречаются самородки, но в массе своей — конвейер.

Кирилл слушает её и ловит себя на поразительном внутреннем сбое. Ему впервые за долгие годы становится по-настоящему спокойно. Шагая рядом с этой ершистой незнакомкой в густеющих сумерках, он физически ощущает, как растворяется токсичное напряжение прошедшего дня.

— Сегодня ты обошлась без мороженого?

—Да, решила есть его исключительно дома. На моём фронте без перемен, — она весело хмыкает.

Кирилл подстраивается под её неспешный, размеренный ритм.

— Люблю проветрить голову перед сном. Помогает переключиться после изнурительных рабочих будней.