Анна Сапочкина – 88 этажей до бездны (страница 7)

В этой душной, полусонной реальности Кирилл начинает ломаться. Граница между правдой и галлюцинацией стирается окончательно. Если Кристина реальна — почему она не ищет его? Почему её номер мертв? Почему весь мир вокруг, включая умные медицинские приборы и старого друга, хором твердит, что её нет?

Остается всего одна ночь до того, как его сознание окончательно перепишут. Дешевый телефон, спрятанный в кармане куртки в шкафу, кажется последним шансом. Но сил подняться и дойти до него с каждым часом становится всё меньше...

За два месяца до выстрела. Встреча

Ближе к вечеру Кирилл чувствует, что ему жизненно необходимо сбросить напряжение.

— Отвези меня в Серебряный Бор, — бросает он водителю, садясь в машину.

Ему нужно очистить голову, размять затёкшие мышцы и сфокусироваться на будущих шагах. Прибыв на место, Кирилл открывает багажник. Его педантичность проявляется во всём: он аккуратно снимает дорогой итальянский костюм и белоснежную рубашку, бережно вешает их на плечики, убирает в защитный кофр и расправляет на специальной штанге в машине. Туфли от Berluti отправляются в фирменную коробку.

— Николай, можете полтора часа отдыхать, — Кирилл опирается ладонью о крыло машины. — Я прибегу сюда или скину вам геопозицию. В любом случае это будет где-то в пределах парка.

— Хорошо, босс! Удачной пробежки.

— Спасибо. И тебе бы не помешало размяться, Коль. Сидячий образ жизни до добра не доведёт, если ты понимаешь, о чём я, — Кирилл с улыбкой похлопывает водителя по заметно округлившемуся животу, разворачивается и лёгкой трусцой бежит по асфальтированной дорожке в глубь Серебряного Бора.

Он вставляет в уши беспроводные наушники, выбирает в плейлисте агрессивный, качающий рок и прибавляет звук. Энергичные ритмы электрогитары и ударных мгновенно ловят его шаг. Сейчас мир вокруг перестаёт для него существовать — Кирилл полностью погружается в себя. На ходу он раскладывает по полочкам события безумных суток, выстраивая стратегию на месяцы вперёд.

Контракт с господином Чэнем открывает им прямой доступ к бездонному аграрному сектору Азии. Гарантированный импорт элитного длиннозёрного риса — это колоссальный, практически пустой в России рынок. Теперь остаётся замкнуть цепочку: выйти на крупнейшие федеральные торговые сети, отладить трансграничную логистику через свои новые дальневосточные порты и запустить агрессивную маркетинговую кампанию. Объём работы пугает, но этот масштаб пьянит. Оно определённо того стоит. Это ещё один вызов. Кирилл любит ставить перед собой непреодолимые задачи и искать пути решения. Это его наркотик. Его допинг.

Добежав до уединённой спортивной площадки в окружении столетних сосен, Кирилл переходит на шаг. Мышцы разогрелись и требуют предельной нагрузки. Он начинает с разминки, а затем переходит к снарядам: взрывные подтягивания на турнике, глубокие приседания, изнурительный сет на брусьях для пресса и отжимания. В завершение он делает несколько подходов с массивным железом.

Кровь ритмично пульсирует в висках, сердце чётко бьёт в грудную клетку, а лёгкие со звучным свистом то сжимаются, то наполняются живительным сосновым воздухом. Это упоительное, почти инстинктивное ощущение контроля над собственным телом. Когда мышцы наливаются вязкой усталостью и начинают приятно ныть, Кирилл завершает тренировку.

Кирилл вытаскивает наушники. На обратном пути ему хочется впитать гул подлинного, пульсирующего мира — лучшего противовеса стерильному стеклу Сити нельзя и вообразить.

Парк дышит первоцветным теплом. Мимо, звонко перекликаясь, проносятся две юные спортсменки в облегающих спортивных топах. Их упругие силуэты ритмично колеблются в такт бегу. Кирилл невольно облизывает обветренные губы, провожая их долгим взглядом. На изумрудном газоне молодая мать катает с малышом мяч; она бережно повалила хохочущего карапуза на плед и принимается щекотать, отчего тот заливается упоительным смехом. Навстречу двигается седовласая пара: старик трепетно поддерживает жену под локоть, они негромко беседуют и тоже с умилением наблюдают за вознёй на траве.

По выделенным трекам со змеиным шипением шин проносятся гонщики на карбоновых байках и юркие электросамокаты. На соседней поляне, расстелив коврики, застыла в замысловатых асанах группа йоги. Кирилл легко обгоняет стайку пенсионеров с палками для скандинавской ходьбы. Вокруг царит природный консилиум: шёпот листвы, детский визг, отдалённый лай и заливистые, хрустальные трели соловьёв.

Внезапно эту безмятежную пастораль нарушает резкий, надрывный возглас. Никакой напускной истерики — в этом коротком звуке сквозит застарелая, выстраданная горечь.

Кирилл замедляет бег и оборачивается. На кромке гранитной дорожки застыла девушка. В её бледных, лишённых украшений пальцах сиротливо торчит пустой вафельный конус. Тёмный ком шоколадного пломбира успел прочертить полосу по её молочному трикотажному кардигану и теперь бесформенной массой оседает на разогретом асфальте.

— Чёрт!… — едва слышно, одними губами шепчет она, обращаясь куда-то в пустоту. — Ну почему именно сегодня?

— Вам помочь? — Кирилл делает два сдержанных шага навстречу, интуитивно сохраняя деликатную дистанцию.

Незнакомка вскидывает голову. Из-за хрупкого телосложения и строгого пучка волос её можно ошибочно принять за студентку, но проницательный, колючий взгляд выдаёт зрелость. В её глазах застыло такое непроницаемое отторжение ко всему внешнему миру, что Кирилл невольно фиксирует шаг.

— Сомневаюсь, что вы способны исправить законы гравитации, — сухо отрезает она, безуспешно пытаясь бумажным платком промокнуть шоколадное пятно, расползающееся на груди.

— Законы гравитации — нет, а вот законы химии — вполне, — Кирилл демонстрирует чистую пластиковую бутылку. — У меня с собой обычная вода. Давайте попробуем намочить и вдруг получится оттереть.

— Спасибо, но это уже не спасти, — выдыхает она, яростно смахнув с бледной щёки одинокую слезу. — Это диагноз. Хроническая растяпа.

Девушка стремительно шагает к чугунной урне, брезгливо швыряет туда пустой конус и обречённо осматривает кофту, глубоко вздыхает:

— Кофта испорчена окончательно. Первая приличная покупка за полгода, и та к чертям…

Кирилл, не привыкший отступать перед чужим сопротивлением, делает шаг вперёд. Действуя деликатно, он аккуратно перехватывает пальцами плотную трикотажную кромку, стараясь не касаться тёплой кожи, и плещет на ткань воду. Аккуратно трёт волокна, пытаясь сбить шоколадный след, но кофейный контур лишь увеличивается в размерах, став мокрым и ещё более приметным.

— Виноват, — Кирилл отступает, пряча бутылку. — Попробовать стоило. Давайте я вас подвезу. Мой автомобиль тут, на ближайшей парковке.

— Нет, спасибо, но я с незнакомцами не сажусь в машины. — девушка устало прижимает ладони к груди, физически обозначая дистанцию. — Просто продолжайте свою пробежку. Мне уже ни чем не поможешь.

Девушка резко разворачивается и стремительным, размашистым шагом припускает по тротуару, скрываясь в тенистых аллеях — подальше от праздных гуляющих и этого слишком настырного благодетеля. Кирилл остаётся стоять на месте, заинтригованный этой колючей незнакомкой так, как не был уже очень много лет.

Кирилл несколько секунд провожает её взглядом. Что ж, он сделал всё, что диктовали законы химии. Развернувшись, он направляется к выходу из парковой зоны. Лесной кросс и эта забавная девушка отняли около двух часов. Водитель Николай уже мерит шагами асфальт возле матового «Майбаха», сверяясь с наручными часами.

— Всё в порядке, Кирилл Владимирович? — сдержанно осведомляется он, едва завидев шефа.

— Да, Коль, немного выбился из графика.

— Маршрут прежний?

— Да. Домой.

Кирилл утопает в уютном кресле. За двухслойным бронированным стеклом плывёт вечерний мегаполис: вековые сосны Серебряного Бора сменяются монументальным кирпичом сталинских высоток, мелькают неоновые вывески Звенигородского шоссе, россыпь встречных фар и текучая, безликая масса пешеходов.

Он откидывается на мягкий подголовник и ловит себя на поразительном внутреннем сбое: он отчаянно пытается реконструировать облик беглянки. Кирилл напрягает память, но перед мысленным взором расплывается белёсый туман. Какого оттенка её волосы? А разрез глаз? Он не запомнил ничего, кроме тембра — шероховатого, абсолютно чуждого тем слащавым, искусственным голосам, которыми его обычно атакуют женщины. Этот звук засел в сознании, словно крошечный занозистый осколок.

Экран смартфона настойчиво замигал, рассекая темноту салона едким сиянием.

— Привет, Кирилл, — звучит в динамике ровный, безупречно поставленный голос, в котором угадывается привычка к дорогим ресторанам и закрытым курортам. — Поздравляю с закрытием. Тим обмолвился, что вы закрыли астрономическую маржу по азиатскому договору. Обмоем в закрытом формате?

— Привет, — Кирилл раздражённо выдыхает. — Я выжат. И избавь меня от этого. Я чертовски устал. Еду домой. Спать.

— Кажется, у кого-то эмоциональное выгорание после раунда переговоров, — интонации на том конце провода мгновенно становятся вязкими, паточными. — Нам определённо требуется встретиться, милый. Я знаю парочку проверенных способов восстановить твой внутренний баланс…

— Исключено, не сегодня, — Кирилл чувствует, как под кожей начинает пульсировать острое, колючее раздражение. — Сходи с Тимом в какой-нибудь клуб, раз уж вы на постоянной связи. Он как раз одержим мыслью слить пару миллионов. Составь ему компанию, вы на одной волне.