Анна Сапочкина – 88 этажей до бездны (страница 3)

Удачная локация в Сити работает как магнит — институциональные клиенты текут к ним рекой. Наконец-то годы изнурительного труда окупаются сполна. Кирилл получает всё, о чём когда-то боялся даже мечтать: пентхаус с панорамным видом на набережную, эксклюзивный гардероб от миланских портных, автопарк из премиальных суперкаров. В этот период он чувствует себя полностью, пьяняще счастливым.

За два года до этого они вышли на международный уровень, запустив экспансию на рынки Азии и Африки. Кирилл виртуозно управляет чужими капиталами, но его главной страстью стало реальное производство. Он скупает полуразрушенные заводы и фабрики, через сеть дочерних компаний модернизирует их, превращая убыточные советские руины в высокотехнологичные промышленные хабы, а затем перепродаёт по утроенной стоимости. Сверхприбыли тут же реинвестируются в развитие империи.

Эта гонка засасывает его целиком. С утра до вечера он варится в пучине многомиллионных сделок. Лишь изредка, чувствуя полное истощение, Кирилл устраивает себе разгрузочные дни — уезжает в закрытый загородный клуб, где отключает телефон и отдыхает, ни в чём себе не отказывая. А затем возвращается в Сити и снова ныряет в водоворот дел.

Кирилл проходит в свой кабинет. Огромное пространство из стекла и матового хрома кажется стерильным. Он опускается в кожаное кресло и тянется к селектору, чтобы попросить Аллочку принести смузи, но дверь без стука распахивается.

На пороге стоит Тимур. В свои тридцать два года он выглядит как человек, который взял от этой жизни максимум, но хочет ещё больше. В руках он держит высокий стеклянный стакан, заполненный густой, мутной зелёно-желтой жидкостью.

— Доброе утро, президент. Держи тонус, — Тимур ослепительно улыбается, вальяжно проходит через кабинет и ставит напиток на стол. — Лично шеф-повару нарезал задачу, чтобы выжали из импортных поставок. Максимум антиоксидантов перед подписанием года.

— Привет, Тим, — Кирилл сдержанно улыбается в ответ, крепко жмёт партнёру руку и забирает стакан. Он выпивает смузи большими глотками, почти до самого дна. — Отлично. Манго?

— Спешл фо ю, — Тимур присаживается на край массивного стола, небрежно скрестив руки на груди. Его взгляд на секунду задерживается на горлышке стакана, а затем плавно перемещается на лицо Кирилла. — Сам-то как, готов? Внутренний аудит закрыл?

— Естественно. Всю ночь перепроверял отчётность дальневосточных филиалов, — Кирилл ставит пустой стакан на полированное дерево. — А твоя зона ответственности? Готов к защите цифр?

— Обижаешь. Я тоже мониторил показатели до самого рассвета, — Тимур наклоняется ближе, его голос падает до доверительного полушёпота, а на губах заигрывает циничная ухмылка. — Сначала инспектировал новый закрытый клуб на Патриках, потом переместился в вип-рум с премиальной нимфой. А под утро она вызвала подругу из модельного агентства, и они устроили мне такой перформанс… Кир, клянусь, с таким уровнем сервиса я ещё не сталкивался. Думал, тахикардия накроет.

Кирилл снисходительно покачивает головой, сохраняя строгое выражение лица.

— Прекращай, Тим. Ты выдаёшь эту тираду после каждого уик-энда. Я всё-таки предпочитаю перед раундами на сто миллионов высыпаться. Приведи себя в соответствие, у тебя лацкан пиджака замялся. Через десять минут жду в переговорной.

— Слушаюсь, босс, — хмыкает Тимур, соскакивая со стола. Ладонь у него странно влажная и горячая, когда он по-хозяйски похлопывает Кирилла по плечу. — Встретимся на подписании.

Дверь за ним плавно закрывается. Кирилл остаётся один на один со своими мыслями. Он откидывается на спинку кресла, прикрывает глаза и в последний раз мысленно пробегается по ключевым тезисам презентации для китайской делегации. Всё просчитано до малейшего знака.

Он впервые ловит себя на мысли, что за последние несколько недель перестал понимать истинные мотивы собственного партнёра. Раньше Кирилл замечал в Тимуре малейшие нюансы: как тот морщит нос, когда пытается блефовать, как проводит большим пальцем по краю бокала, когда нервничает, как слишком громко смеётся, если разговор заходит в тупик. Теперь эти маркеры словно исчезли за дорогой, тщательно отполированной маской топ-менеджера. Тимур по-прежнему шутит, сорит деньгами, может назвать его братом, но в этих жестах появилась какая-то новая, холодная осторожность, почти незаметная, если не знать человека с самого низа.

Кирилл поднимается, подходит к ростовому зеркалу у стены и критически осматривает себя. Он поправляет безупречный узел галстука, смахивает невидимую пылинку с туфель от Berluti и точным движением приглаживает волосы. Отражение выглядит безупречно. Можно начинать. Он размеренными шагами покидает кабинет, прихватив с собой ноутбук и кожаную папку со всей конфиденциальной информацией по сделке.

Переговорная изменилась до неузнаваемости. Кирилл лично распорядился подготовить её по всем восточным канонам, чтобы продемонстрировать инвесторам высшую степень уважения и понимания их менталитета. Вместо привычного стола и кожаных кресел пол устилает роскошный шёлковый ковёр, а по кругу разложены мягкие парчовые подушки. В самом центре стоит низкий столик из лакированного дерева для чайной церемонии. Возле него, опустив глаза, застыла приглашённая девушка-азиатка в изящном шёлковом платье-ципао. Под потолком тихонько позванивают бамбуковые колокольчики, призванные очистить пространство от негативной энергии. Из угла доносится умиротворяющее журчание декоративного фонтана, а воздух пропитан едва уловимым ароматом сандала. Кирилл удовлетворённо кивнёт. Всё идеально. Пекин оценит такой приём по достоинству.

И в этот момент в переговорную буквально вваливается Тимур.

Он двигается излишне шумно, на ходу задевая плечом бамбуковый декор, который жалобно и фальшиво звякает. Носком дорогой туфли Тимур небрежно отпихивает в сторону одну из подушек и по-хозяйски рушится на соседнюю. Кирилла передёргивает от внутреннего раздражения. Ему остро хочется провести этот раунд в одиночку, но устав холдинга этого не позволяет.

— Тим, возьми себя в руки, — сквозь зубы процеживает Кирилл, наклонившись к партнёру. — Я просил тебя подойти к этой встрече максимально собранным. Ты отлично знаешь, что для компании это исторический день. Эти люди открывают нам бездонный азиатский рынок, к которому я прорывался годами. Твоя безответственность может обнулить всю подготовку.

— Да брось ты, Кир, не нагнетай, — Тимур лениво отмахивается, даже не глядя на него. — Всё под контролем.

— Может, я сам закрою совещание? — с надеждой спрашивает Кирилл. — Иди, переведи дух в кабинете.

— Исключено, коллега, — Тимур цинично усмехается, в его глазах на мгновение блестит сухой огонёк. — Я хочу лично зафиксировать лица этих миллиардеров. Это и мои дивиденды тоже.

— Ладно. Тогда держи лицо, делай умный вид и просто молчи. Умоляю, не сорви сделку. На кону контракт на сто миллионов долларов.

— Расслабься. Всё будет по регламенту.

В этот момент оживаешь динамик внутренней связи. Мягкий голос Аллочки сообщает:

— Кирилл Владимирович, китайская делегация вышла из лифта. Встречайте гостей.

У Кирилла мгновенно вспотели ладони. Сердце колотится в груди, как пойманная птица. Он закрывает глаза, делает глубокий, контролируемый вдох и медленный выдох, запуская привычную психологическую установку: «Я готов. Я хищник. Сегодня я закрою этот контракт. Я лучший в своём деле».

Он резко открывает глаза. Страх исчезает, уступив место монументальной уверенности.

Двери распахиваются. В комнату плавной, почти синхронной походкой входят четверо мужчин в безупречных строгих костюмах.

— Нихао! Нихао ма? — Кирилл поднимается на ноги и тепло, но сдержанно кланяется, сделав приглашающий жест рукой. — Хуаньин! Цин цзо!

— Нихао! Хао! Сесе! — хором отвечают гости, вежливо кланяясь в ответ и занимая места на подушках.

Главный в делегации — пожилой китаец с проницательными, как у ястреба, глазами — бросает быстрый взгляд на комнату. Оценка занимает долю секунды. На его строгом лице промелькнёт едва заметная одобрительная улыбка. Кирилл мысленно ликует: первый раунд остаётся за ним.

Он переводит взгляд на Тимура, надеясь, что тот держит лицо. Но Тимур в этот момент, никого не стесняясь, медленно и плотоядно разглядывает девушку, которая начинает разливать по чашкам коллекционный чай пуэр. На лице партнёра блуждает самодовольная улыбка, и Кирилл чувствует, как внутри него зарождается первая волна немого, пока ещё бессильного гнева.

Беседа идёт через переводчика, что существенно экономит время обеим сторонам. Однако Кирилл то и дело вставляет короткие фразы на чистом путунхуа. Он легко оперирует сложными терминами: «инвестиционный пул», «диверсификация рисков», «трансграничная логистика». Китайцы приятно удивлены. На их строгих лицах то и дело мелькают одобрительные улыбки — такое уважение к языку и культуре растопит любой лёд.

Глава делегации, господин Чэнь, через переводчика признаётся, что они впервые видят переговорную, оформленную с таким безупречным знанием законов Фэн-шуй. В самом сердце Москва-Сити они внезапно чувствуют себя как дома.

Чайная церемония проходит как по нотам. Девушка-азиатка тонкими, выверенными движениями заваривает пуэр, превращая каждое действие в сакральный ритуал. Китайские партнёры окончательно расслабляются.