Анна Романова – Служанка для проклятого ректора книга первая (страница 5)
До чёрной башни меня вели не сразу.
Сначала был коридор.
Длинный, холодный, слишком чистый для места, где только что так легко сломали чужую жизнь. Стены сияли серым камнем, в высоких окнах дрожал снег, а за моей спиной шли двое стражей. Не близко. Но достаточно, чтобы я слышала металл их ножен.
Лира помнила этот коридор.
Не весь. Обрывками.
Вот здесь Мирена однажды толкнула её плечом так, что корзина с бельём раскрылась, и белые простыни рассыпались по полу. Здесь кто-то сказал: «Не пачкай лестницу, примесь». Здесь Лира стояла с мокрыми руками и ждала, пока золотые девицы пройдут, потому что служанке нельзя идти рядом с теми, кто носит родовые перстни.
Я шла по тем же плитам и вдруг поняла: тело помнит унижение лучше, чем лицо.
Плечи сами сжимались. Шаги становились тише. Взгляд хотел упасть вниз.
— Нет, — сказала я себе.
Один из стражей кашлянул.
— Что?
— Не вам.
— Сама с собой разговаривает, — пробормотал второй.
Я остановилась и повернулась.
— После публичного суда, смерти, переселения в чужую жизнь и назначения служанкой к проклятому дракону это, поверьте, самая здоровая часть моего поведения.
Он замолчал.
Хорошо.
На лестнице нас догнала Дайна. Она шла быстро, не запыхавшись, с ключами на поясе и лицом женщины, которая заранее недовольна всем миром, потому что мир опять оставил грязь на её полу.
— Милорд приказал передать, — сказала она стражам, — дальше я сама.
— Нам велели довести обвиняемую до башни.
— А мне велели, чтобы башня осталась целой. У вас есть возражения против приказа ректора?
Стражи переглянулись.
Возражений у них не нашлось.
Дайна дождалась, пока они уйдут, и только потом посмотрела на меня. Без жалости. Я уже начинала ценить это в людях.
— Слушайте внимательно, Вельт. В башне тринадцать дверей, которые нельзя открывать. Семь лестниц, на которые нельзя ступать без разрешения. Два окна, к которым нельзя подходить после заката. И один хозяин, которого нельзя злить, если вы хотите дожить до завтра.
— Список коротковат.
— Я ещё не начала.
Она пошла, и мне пришлось идти следом.
— Почему он не отправил меня в темницу? — спросила я.
Дайна не обернулась.
— Потому что темница держит виновных. Башня держит тайны.
— Очень утешительно.
— Вас никто не утешает.
Она открыла первую тяжёлую дверь. За ней пахло холодным железом, травами и чем-то звериным. Не грязью, не кровью — силой, которую слишком долго держали взаперти.
— Милорд не уверен, что вы украли Сердце севера, — сказала Дайна уже тише. — Но уверен, что настоящий вор вернётся к вам. Или за вами.
Я остановилась.
Вот оно.
Не милость.
Приманка.
Почему-то стало легче. С несправедливостью я уже разобралась. С ролью наживки — тоже могла работать. Наживка хотя бы имеет значение для охоты.
— Значит, я не служанка, а ловушка?
— Вы служанка, которая имеет наглость быть полезной.
— Почти повышение.
Дайна открыла вторую дверь. На её запястье вспыхнула маленькая серебряная метка. Камень ответил глухим звоном.
— Башня пускает тех, кого признаёт ректор, родовая кровь или старые договоры Совета. Запомните это.
— Зачем?
Она наконец посмотрела на меня.
— Потому что если сюда войдёт кто-то, кого вы не звали, не надо думать, что башня предала. Надо думать, кто имеет право прохода.
Тогда эта фраза показалась мне странной.
Позже она спасёт мне жизнь.
А пока я поднялась в комнату, которая должна была стать моей клеткой, и впервые за этот день осталась без чужих глаз.
Только тогда руки начали дрожать.
Не красиво. Не трагично. Просто мелко, противно, как после слишком долгой смены, когда держался до последнего пациента, а потом в ординаторской не можешь попасть ложкой в стакан.
Я села на край кровати.
Лира внутри меня молчала.
Ирина тоже.
Обе, кажется, устали быть живыми.
Глава 2. Чёрная башня
Цепи сняли не сразу.
Сначала стражник, тот самый скучающий любитель философских вопросов про идиоток и самоубийц, посмотрел на ректора так, будто надеялся, что ослышался.
Каэль Даррен не повторял приказов.
Он просто повернул голову.
Этого хватило.
Ключ скрипнул в замке на моих запястьях, железо разомкнулось, и я едва не охнула от боли. Кожа под браслетами была содрана до влажного красного блеска. Если здесь существовал столбняк, я была официально приглашена на свидание.