Анна Романова – Метаморфозы (страница 1)
Анна Романова
Метаморфозы
Глава 1. Первый день
Борис стоял перед входом в пещеру и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Вокруг возвышались Уральские горы — древние, покрытые мхом и лишайником скалы, которые помнили ещё те времена, когда магия не пряталась от людских глаз. Воздух был холодным и влажным, пахло хвоей и сырой землёй. Где-то высоко над головой кричала горная птица, и её крик эхом разносился по ущелью.
Пещера выглядела обычно — тёмный провал в скале, каких в этих горах сотни. Обычный человек прошёл бы мимо, даже не взглянув. Но Борис знал: это вход в Школу магии «Хрустальный Грот». Знал, потому что его мать, Мирослава, когда-то училась здесь. Знал, потому что чувствовал — кожей, сердцем, всем своим существом, — что за этой скалой скрывается нечто удивительное.
Он сжал в руке амулет — простой серебряный кулон, который мать подарила ему перед смертью. Кулон был тёплым, почти горячим. Он знал: это знак. Магия ждёт его.
— Анари эль-та, мират ко-лин1, — произнёс он дрожащим голосом.
Скала вздрогнула. По камню пробежала рябь — как по воде, в которую бросили камень. Тёмный провал пещеры замерцал, засветился изнутри, и Борис увидел, что это больше не пещера. Это портал. За ним — свет, зелень, движение.
Он глубоко вздохнул и шагнул вперёд.
Переход был странным — не больно, но непривычно. Тело на мгновение потеряло вес, воздух стал гуще, а потом — вспышка. И Борис оказался в другом мире.
Он стоял на вершине холма, покрытого изумрудной травой. Трава была не простой — она тихо звенела под ветром, как сотни крошечных колокольчиков. Небо над головой было не голубым, а сиреневым, с двумя солнцами: одно — большое, золотистое, другое — поменьше, серебристое. Они висели на разных концах горизонта, и их свет смешивался, создавая удивительное, мягкое освещение.
Перед Борисом расстилалась долина, какой он никогда не видел и не мог вообразить.
Слева, на склоне горы, раскинулся город. Его башни были сложены из белого камня, который искрился в лучах двух солнц. Улицы вились серпантином, соединяя дома с остроконечными крышами, а над центральной площадью парил огромный кристалл — он вращался медленно, и его грани отбрасывали радужные блики на стены зданий. Это был Эль-Мира́т — столица магического мира, город, где жили волшебники всех рас.
Справа темнел Дикий лес — густой, древний, полный тайн. Его деревья были высотой с башни Эль-Мирата, а их кроны светились мягким серебристым светом. Над лесом кружили грифоны — полульвы-полуорлы, чьи крылья отливали бронзой в лучах солнц. Их крики доносились до холма, и Борис поёжился: крики были не злыми, но мощными, пронизывающими до костей.
Прямо перед ним, у подножия холма, раскинулось озеро. Его вода была не голубой и не зелёной, а перламутровой — она переливалась всеми цветами радуги, и от неё исходило мягкое свечение. На берегу озера Борис заметил несколько фигур. Это были русалки — они сидели на камнях и расчёсывали свои длинные волосы, которые струились по плечам, как водоросли. Увидев Бориса, одна из них помахала ему рукой и что-то крикнула на певучем языке — Эль-Тарине, древнем наречии магов.
Борис не понял слов, но жест был дружелюбным. Он робко помахал в ответ.
За озером, на скалистом плато, виднелись кузницы гномов. Оттуда доносился звон молотов и летели искры — даже отсюда было видно, как ярко они вспыхивают. Над кузницами поднимался дымок, но не серый и едкий, как в человеческом мире, а золотистый, пахнущий озоном и нагретым металлом. Гномы были лучшими мастерами-артефакторами в магическом мире, и их работа никогда не прекращалась.
А вдалеке, на горизонте, где горы сходились с небом, Борис разглядел тонкие серебристые линии — мосты. Эльфийские мосты. Они были сотканы из лунного света и магии, и по ним можно было пройти в эльфийские анклавы, спрятанные высоко в горах. Эльфы жили обособленно, но их присутствие ощущалось повсюду: в воздухе, в магии, в самой ткани этого мира.
Борис стоял и не мог надышаться. Всё это — город, лес, озеро, кузницы, мосты — было настоящим. Более настоящим, чем всё, что он видел раньше.
— Первый курс? — раздался голос.
Борис вздрогнул и обернулся. Перед ним стояла женщина. Она была высокой, стройной, и её окружало лёгкое свечение — не яркое, но заметное. На плече у неё сидела маленькая фея с крыльями, отливающими золотом. Женщина была одета в длинную серебристую мантию, расшитую рунами, которые слабо светились при каждом её движении. В руке она держала посох из тёмного дерева, увенчанный кристаллом, внутри которого кружился крошечный вихрь.
— Да, — ответил Борис, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Меня зовут Борис. Борис Сверчков.
— Я профессор Златослава, — представилась она. — Я преподаю трансфигурацию. Пойдём, я провожу тебя в Школу. Она недалеко.
— А как же... — Борис оглянулся на вход, через который пришёл. Там, где только что была рябь портала, теперь снова возвышалась скала — точно такая же, как с той стороны.
— Портал закрылся, — пояснила Златослава. — Он откроется снова, когда ты захочешь вернуться. Но поверь мне: ты не захочешь возвращаться ещё очень долго.
Они спустились с холма и пошли по тропе, которая вела через долину. Борис едва успевал смотреть по сторонам.
Навстречу им попался гном. Он был ростом Борису по пояс, с окладистой рыжей бородой, заплетённой в три косы. На нём был кожаный фартук, покрытый следами сажи и металлической пыли, а за спиной — большой мешок, из которого торчали инструменты. Гном катил перед собой тележку, гружённую кристаллами, которые светились разными цветами.
— Доброе утро, профессор! — пробасил он. — Новенький?
— Новенький, — кивнула Златослава. — Борис, это Грорин, наш главный кузнец.
— Приятно познакомиться, — сказал Борис.
— Взаимно, — гном улыбнулся, и его усы зашевелились. — Если понадобится починить кулон или выковать что-то своё — заходи в кузницу. У нас для первокурсников скидка. Бесплатно.
Они пошли дальше. У озера Борис снова увидел русалок. Теперь их было больше — целая группа. Они сидели на берегу и плели венки из водяных лилий. Одна из них, самая молодая, подплыла ближе. У неё были волосы цвета морской волны и большие миндалевидные глаза с вертикальными зрачками. Она улыбнулась Борису и протянула ему цветок — белую лилию, которая светилась в полумраке.
— Тэ́ра аль-ми́ра2, — произнесла она певуче.
— Что она сказала? — спросил Борис.
— «Добро пожаловать в наш мир», — перевела Златослава. — Возьми цветок. Это хороший знак.
Борис взял лилию, и она приятно защекотала ладонь. Он улыбнулся и кивнул русалке. Та плеснула хвостом по воде и уплыла к подругам.
— Русалки здесь дружелюбные, — заметила Златослава. — Но не все существа такие. В Диком лесу водятся создания, которые не любят гостей. Старайся не ходить туда один, особенно на первом курсе.
— А кто там живёт? — спросил Борис.
— Много кто. Грифоны, которых ты видел с холма. Они разумны, но горды. Если встретишь грифона, не смотри ему в глаза — они воспринимают это как вызов. Ещё там живут лешие — духи деревьев. Они нейтральны, но если ты сломаешь ветку или сорвёшь цветок без спроса, могут и наказать. А в глубине леса, в самых тёмных чащах, водятся существа, о которых даже я предпочитаю не говорить. Прогулки в ту часть под строгим запретом.
— Почему?
— Потому что там обитают существа, которые не различают ученика и врага, — Златослава остановилась и повернулась к Борису. Её лицо стало серьёзным, даже мрачным. — В тёмных чащах живут мороки — духи, которые питаются страхом. Они принимают облик того, кого ты любишь, и зовут за собой. Тот, кто пойдёт на зов, уже не возвращается. А если возвращается, то... не совсем собой.
— Что это значит?
— Это значит, что от человека остаётся только оболочка. Разум остаётся там, в чаще, навсегда.
Борис сглотнул:
— И поэтому туда нельзя ходить?
— Не только поэтому. Там ещё водятся каменные великаны — древние существа, которые спали тысячи лет. Магический фон школы поддерживает их сон, но если кто-то нарушит границу их территории, они проснутся. А проснувшийся великан крушит всё, что видит. Школа не может рисковать.
— А ещё?
— Ещё там есть одно место, — Златослава замялась, — о котором вообще запрещено говорить. Старая башня. Она была построена задолго до школы. Говорят, там жил маг, который изучал то, что не следует изучать. Он ушёл, но его заклинания остались. Башня охраняет сама себя. Любой, кто приближается к ней, забывает, зачем шёл. А потом забывает, кто он. А потом — забывает всё.
— И никто не пытался её разрушить?
— Пытались. Несколько раз. Но башня каждый раз... восстанавливалась. Как будто она живая. Как будто она ждёт кого-то.
Борис поёжился. Ему вдруг стало холодно, хотя солнца светили ярко.
— Я не пойду туда, — сказал он тихо.
— Вот и отлично, — Златослава снова двинулась вперёд. — Потому что за нарушение этого запрета — немедленное исключение. Без права восстановления. Директор Зарян не шутит с такими вещами.
— А кто-нибудь нарушал?
— Один раз. Лет двадцать назад. Ученик шестого курса. Он был талантлив, очень талантлив. Но слишком самоуверен. Решил, что сможет проникнуть в башню и вернуться. Его нашли через три дня на опушке. Он сидел под деревом и смотрел в одну точку. Он не помнил ни своего имени, ни где находится, ни что с ним случилось. Его отправили домой, к родителям. Через год он умер. Просто угас, как свеча. Целители сказали, что его разум так и не восстановился.