Анна Романова – Метаморфозы (страница 4)

В комнате повисла тишина.

— Этого не может быть, — прошептал Борис. — Мой кулон сделали только вчера.

— Значит, дело не в кулоне, — медленно произнесла Катя. — Дело в тебе.

Никто не нашёлся, что ответить. Они разошлись по комнатам, договорившись встретиться утром и попытаться узнать больше. Но Борис долго не мог уснуть. Он лежал и смотрел на сапфир, который мягко светился в темноте.

Мират ко-лин. Путь связи.

Чей путь? И с кем?

Глава 2. Кулон волшебника

Утро второго дня началось с колокола. Низкий, мелодичный звон разнёсся по всей Школе, проникая сквозь хрустальные стены и отражаясь от сводов. Борис проснулся мгновенно, как будто и не спал — хотя на самом деле он проворочался полночи, разглядывая перламутровое озеро за окном и думая о том, что они обнаружили в Запретной секции. Сломанная руна. Шепчущая дверь. И странное имя — Мальготт, — от которого по спине бежал холодок.

Гриша уже не спал. Он сидел за своим столом, склонившись над какой-то металлической конструкцией, и что-то подкручивал крошечной отвёрткой. На нём были защитные очки, которые делали его похожим на гигантского кузнечика. Перед ним лежали разобранные детали: пружины, шестерёнки, медные пластины и моток тончайшей серебряной проволоки.

— Ты вообще спишь? — спросил Борис, протирая глаза.

— Гномы не спят, — ответил Гриша, не оборачиваясь. — У нас есть специальная техника: работаем до изнеможения, а потом отключаемся на пару часов. Очень эффективно. Вот, смотри.

Он поднял свою конструкцию. Это было похоже на перчатку — вернее, на каркас перчатки, сплетённый из тонких металлических нитей. В центре ладони было гнездо для рубина.

— Я вставил сюда свой кулон, — объяснил Гриша. — Смотри.

Он положил рубин в гнездо, закрепил его крошечным зажимом и произнёс:

— И́скра.

Рубин вспыхнул, и вся перчатка засветилась мягким красноватым светом. Тепло побежало по металлическим нитям, и через несколько секунд от перчатки начал подниматься лёгкий парок — приятный, согревающий.

— Видишь? Самонагревающиеся перчатки! — гордо объявил Гриша. — Правда, пока только одна. И она иногда перегревается...

В этот момент рубин мигнул, и из перчатки вырвался сноп искр. Гриша отдёрнул руку и зашипел, тряся пальцами.

— Ну, почти работает, — добавил он.

— Тебе нужно на уроки ходить, а не перчатки изобретать, — заметил Борис.

— Я и хожу. Просто совмещаю.

В столовой было шумно. Ученики сидели за длинными столами, завтракали, обменивались впечатлениями. Воздух был наполнен запахами: свежеиспечённый хлеб с хрустящей корочкой, травяной чай с нотками мяты и лаванды, пряная каша из золотистого зерна, которое домовые называли «солнечный ячмень». Над столами парили кувшины с тыквенным соком, и каждый ученик мог налить себе, просто протянув руку.

Борис нашёл Катю и Ваню за столом у окна. Катя оживлённо жестикулировала, что-то рассказывая, а Ваня, как обычно, читал книгу, одновременно поглощая кашу.

— Доброе утро! — Борис сел рядом. — О чём разговор?

— Катя рассказывает про свою соседку по комнате, — ответил Ваня, не поднимая глаз. — Она издаёт звуки, похожие на боевой клич грифона во время брачного сезона.

— Я такого не говорила! — возмутилась Катя. — Я сказала: «Она храпит, но очень мелодраматично». Это другое!

— Мелодраматично — не слово, — заметил Ваня.

— Зато точно описывает ситуацию.

Гриша, подошедший следом, плюхнулся на стул и сразу потянулся за булочкой, которая была не просто булочкой, а слоёным пирожком с начинкой из лесных орехов и мёда диких эльфийских пчёл:

— А у нас сосед — Борис. Не храпит. Зато ворочается так, что кровать скрипит, как старая мельница.

— Я волновался! — возразил Борис. — После вчерашнего кто угодно будет волноваться.

Все замолчали. Ваня наконец оторвался от книги:

— Тихо. Об этом нельзя говорить здесь.

— Почему? — спросил Гриша, жуя пирожок.

— Потому что здесь могут быть учителя. Или старшекурсники. Или кто-то, кто передаст учителям. Запретная секция — серьёзное нарушение. Нас могут наказать.

— Но мы же ничего не взяли! — возразила Катя.

— Это неважно. Сам факт проникновения — уже нарушение. Так что молчим. Договорились?

Все кивнули.

— Но что это была за дверь? — прошептал Борис. — И почему мой кулон нагрелся?

Ваня нахмурился:

— Я думал об этом всю ночь. Есть одна теория. Кулоны связаны с теми магическими существами, чьи частицы в них заключены. Твой кулон — с золотой рыбкой. А золотые рыбки, если верить «Бестиарию магических существ», чувствуют временные аномалии. Они могут ощущать эхо событий, которые произошли давно. Или которые произойдут в будущем.

— То есть кулон нагрелся, потому что почувствовал что-то, связанное со временем? — спросил Борис.

— Возможно. Но я не уверен. «Бестиарий» — не очень точный источник. Его писал маг, который никогда не видел золотую рыбку живьём.

— А кто писал? — спросила Катя.

Ваня помолчал, перелистнул страницу и ответил:

— Мальготт.

За столом снова стало тихо.

— Это тот же Мальготт, чьё имя на книге в Запретной секции? — прошептал Гриша.

— Не знаю. Но совпадение странное.

— Может, это просто распространённая фамилия? — предположила Катя.

— В магическом мире? Здесь каждое имя что-то значит. Мальготт... — Ваня задумался. — Корень «маль» — от латинского malum, зло. «Готт» — от древнегерманского gott, бог. Злой бог. Или бог зла.

— Звучит обнадёживающе, — нервно усмехнулся Гриша.

— Это не значит, что сам Мальготт злой, — заметил Ваня. — Имена дают родители. Он не выбирал. Но то, что он писал о тёмных искусствах... Это не просто исследования. Это практические руководства.

— Откуда ты знаешь? — спросила Катя.

— Я заметил названия на полках. «Магия крови», «Призыв и подчинение демонов», «Хроники Тёмного Раскола». Это не теория. Это инструкции.

Борис поёжился. Ему вдруг стало холодно, хотя в столовой было тепло.

— Мы должны узнать больше, — сказал он. — О Мальготте. О двери. О том, почему мой кулон нагрелся.

— Только осторожно, — предупредил Ваня. — Если кто-то узнает, что мы были в Запретной секции...

— Мы будем осторожны, — пообещала Катя. — Клуб Искателей начинает расследование.

После завтрака начался первый урок — «Теория магических предметов», который вёл сам директор Зарян. Класс был просторным, с высокими окнами, выходящими на озеро. На стеллажах вдоль стен лежали старые артефакты: свитки с заклинаниями, кристаллы-накопители, жезлы из драконьего стекла и даже старинный глобус, который показывал не страны, а магические потоки мира. Над доской висела надпись на Эль-Тарине: «Мират ко-лин. Эстера́н ар-ве́лис» — «Путь связи. Связь начала».

Зарян вошёл, и класс мгновенно затих. Он был высок, с благородным лицом и проседью в волосах, собранных в низкий хвост. Его мантия была тёмно-синей, как у всех учителей, но с золотой каймой — знак директорского сана. В руке он держал небольшой ларец из тёмного дерева, инкрустированный серебром.

— Доброе утро, — произнёс он. — Сегодня вы получите свои кулоны волшебника. Но прежде чем раздать их, я хочу рассказать вам, что это такое.

Он поставил ларец на стол и открыл его. Внутри, на бархатной подушечке, лежали кулоны — десятки кулонов, каждый со своим камнем, и каждый камень светился по-своему.

— Кулон волшебника — это не просто украшение, — начал Зарян. — Это проводник. Он связывает вашу внутреннюю магию с внешним миром. Внутри каждого кулона заключена частица магического существа: чешуйка золотой рыбки, волос единорога, перо феникса, пыльца лунной феи и так далее. Эта частица определяет, с каким типом магии вы будете работать лучше всего.

— А можно выбрать? — спросил кто-то с задней парты. Это была та самая девочка, которая на распределении заставила шар чихнуть. Её звали Алиса, и она уже успела прославиться тем, что случайно превратила свою расчёску в саламандру.