Анна Родионова – Волшебный магазин (страница 45)
– Ты говорила, работаешь с больными детьми? Какими больными?
– Заразными, – сказала Алёна, – очень заразными.
– Теперь понятно, – сказал Игнат, – отчего ты такая злая.
– Заразиться боишься? Маску носи.
– Почему я? Ты заразная, ты и носи.
Помолчали. Чаю уже не хотелось.
– И сахар несладкий, – продолжал ворчать Игнат, – раньше кубинский был – сладкий.
– А теперь чей? Китайский?
– Что ты из меня расиста делаешь?
– Я делаю? Да мне на тебя плевать, – Алёна бросила затею с блюдцем и собралась уйти, но заметила, что сотня исчезла со стола.
– Ты взял?
– Что взял?
– Здесь сотня лежала.
– Конечно я, я всегда беру все, что плохо лежит.
– Но здесь лежала сотня. Я положила сотню за холодный чай. А ее нет.
– Слушай, что ты от меня хочешь?
– Чтобы ты вернул сотню.
– Я не брал твою сотню.
– А сказал, что взял.
– Мало ли что я сказал. У меня юмор такой.
– Тогда заплати за меня. У меня нет лишних денег.
– А если не заплачу?
Алёна достала кошелек и стала унизительно долго считать мелочь. Руки тряслись. Копейки падали. Игнат, отвернувшись, ждал, когда она наконец уйдет. Алёна отсчитала сумму, как ей казалось, достаточную для оплаты чая и положила на стол.
– А налог? – спросил Игнат. – На добавочную стоимость.
Алёна о таком никогда не слышала. Она перетряхнула сумку в поисках завалявшейся мелочи.
И вдруг у Алёны брызнули слезы. Игнат вмиг как будто подавился. Официантка на подходе к их столику за расчетом, согнулась вдвое, наклонилась к полу и задохнулась в выворачивающем душу адском кашле. В первый момент это казалось смешным – не взрослые люди, а дети в ее инфекционном отделении. Но дальше у Алёны мысль не пошла, потому что ей стало трудно дышать. Из кухни выскочили китайские повара и тоже зашлись в кашле.
Люди задыхались и кричали: «Что это? Кто это сделал? Полиция, срочно вызовите полицию!»
Охранники матерились, не понимая, что делать. Одна клиентка увидела поваров и закричала: «Вот! Вот они!.. Это всё китайцы! Это они, они!..»
Охранники окружили поваров, то ли чтобы арестовать, то ли спасти от праведного гнева.
«А эти, эти, – показывали две тетки на охрану, – они ведь с ними заодно! Они хотят нас убить!»
Посетители хватали свои вещи, стремясь к выходу. А охранники, сами задыхаясь, не пускали и требовали оплаты. Кто-то швырнул купюру, но ее никто не подхватил. Высокий женский голос крикнул: «Сейчас все взорвется!» Началась настоящая паника. Мужики кричали: «Это зарин, зарин!» В узком проходе организовался затор.
Игнат схватил крепко Алёну за руку. В другой она держала свою сумку. Игнат просипел: «Да брось ты ее к черту!» Но ее пальцы заклинило. Он волок ее силой куда-то на кухню, там был служебный выход. Он вышиб дверь, и они глотнули обожженным горлом свежего городского воздуха.
Китайцы и охрана были уже на улице. Случайные прохожие вмешались в толпу, желая понять происходящее. Толпа угрожающе увеличивалась.
Игнат отволок Алёну подальше от здания к осенней клумбе, покрытой яркими настурциями. Там Алёну наконец вырвало. Прямо на настурции. А потом и Игната. Оба склонялись над низкой чугунной оградой и мучительно освобождали свой организм от ядовитого газа.
Подъехала полиция. Полицейские ринулись вглубь, но довольно скоро выскочили обратно. Народ все подходил.
– Знаешь, – с трудом произнес Игнат, – нам лучше уйти, пока не замели в отделение.
Алёна хотела сказать, что она лично не чувствует себя ни в чем виноватой, а, наоборот, хотела бы узнать, какая сволочь это все устроила. Но эта мысль была слишком длинная, и она молча пошла прочь. Игнат за ней. Им удалось уйти.
К кафе подъезжали новые полицейские машины. Разгорался большой скандал – требовали выяснения причин теракта.
Стояла сказочная сентябрьская жара – легкая, поэтичная. Прохожие шли по своим делам и не догадывались, что совсем неподалеку в сером здании, где располагалось кафе «Чайкофский», буквально задыхаются люди. Игнат с Алёной зашли в «Макдоналдс». Там взяли по бутылке воды и сели подальше от матерящихся подростков. Стали жадно пить и промывать горло и пищевод.
– Вот суки, – сказал Игнат, – как в такой стране жить можно? Всем на все насрать. Ты подумай – в такой момент они требовали оплаты.
– «Титаник» какой-то, – выдавила Алёна.
– Точно. Помнишь, когда Ди Каприо тащит… эту как ее…
– Кейт Уинслет.
– Точно.
– Спасибо, Ди Каприо, – Алёна благодарно посмотрела на Игната.
Игнат, смутившись, предложил:
– А давай еще воды. Надо много пить.
– Давай.
Игнат принес еще две бутылки.
– Без газа, – сказал он.
Алёна засмеялась. Это была вторая шутка, которая ей понравилась.
Игнат посмотрел на нее. Обильные слезы смыли лишний макияж, сгладили глубокие складки у рта и вернули чистое детское выражение. Игнат тоже стал похож на свою фотографию. У него было немного усталое интеллигентное лицо не очень успешного человека.
– Что это было? – спросила она.
– У кого-то взорвался газовый баллончик.
– Почему?
Он понятия не имел. Достал телефон и написал в Яндексе – «Газовый баллон». Появилась информация, что газовые баллончики разрешены для самообороны и их огромное количество. На всех снимках красивые аэрозольники держала женская рука с ярким модным маникюром и указательный палец уже лежал на кнопке.
– Это для женщин? – спросила Алёна. – А зачем?
– Для спокойствия.
– Какое может быть спокойствие? Нас чуть не убили.
Игнат заинтересовался рекламой.
– Смотри, – сказал он, – и недорого. Полтысячи – не так много. А есть и за сто сорок – тренировочные.
Потом они немного поговорили о фильмах. Он любил то, что называется «экшен». Она – мелодрамы. Но, уважая вкусы, выслушали доводы в защиту этих разных жанров.
Он посмотрел незаметно на часы, и Алёна подумала, что, наверное, пора им отдохнуть друг от друга.
Расстались мирно, договорились продолжить общение в фейсбуке. О серьезных намерениях было еще рано говорить, но все равно: «Приятно провели время», – сказали они друг другу на прощанье, спускаясь на эскалаторе. Потом сели в поезда и уехали в разных направлениях.
Игнат ехал и думал: «Хорошая вещь этот баллончик, надо с ребятами поделиться. – Потом засмеялся сам с собой: – Ничего себе приятно провел время!»