Анна Родионова – Волшебный магазин (страница 46)

Вышел на своей остановке и привычным маршрутом поспешил в спортзал – приближалось оплаченное им время.

Алёна думала: «Какой он милый, этот Игнат, надо в следующий раз лучше себя вести и не кидаться как собака с цепи. Что вообще с ней происходит на подобных свиданиях, почему она всегда приходит с такой ненавистью к мужикам. Они же тоже люди. Как китайцы».

В метро было много одиноких женщин. Она их всегда узнавала, как сестер. Что-то было в глазах преувеличенно деловое, мол, не подходи, мне и так хорошо. Мужчины не так легко вычислялись, впрочем, она не была специалистом по этим вопросам. Время ее уходило – это было страшно. Возраст деторождения фактически заканчивался. Подруги обзавелись детьми, а одна вообще уже стала бабушкой.

Сразу заработали разные идеи. Надо было по-другому постричься, подумать об одежде.

Хорошо, что она отделилась от родителей, жить вместе было уже невыносимо. Срочно надо было созвониться с подругой – обсудить. Сегодняшняя встреча была очень удачная, недаром вчера, когда она гадала по какой-то современной дамской прозе, на пятнадцатой сверху строчке было только одно слово «шанс». Что-то оживало в ее душе, какая-то надежда. И как здорово, что теперь у них с Игнатом есть такое интересное общее воспоминание. Надо бы завтра с ним встретиться. После работы. Может, в кино сходить. Надо подобрать что-нибудь приличное. Готова на «экшен». Хорошо бы куда-нибудь съездить. Но куда? Было бы лето. Летом-то они обязательно куда-нибудь поедут. Можно в Турцию. У нее есть неистраченный «шенген». Надо, чтобы у него тоже был. Вообще хорошо бы поближе познакомиться.

У входной двери поискала ключи. В кармане не было. В сумке, наверное. Полезла в сумку. Женская сумка – это вообще отдельный мир. Там бывают самые нужные вещи, буквально необходимые каждый день, и порой находятся фантастически забытые и даже загадочные предметы.

В сумке на самом дне лежал аэрозольник, такой же, как показывал Яндекс. Алёна обалдело замерла, потом осторожно взяла в руки – легкий, пустой; мелькнула мысль: «Подкинули, суки, – потом мысль ушла в сторону Игната: – Вот кто, сволочь». Потом очень четко вспомнила, что давно-давно, когда она только начинала поиск на сайте знакомств, ей на работе посоветовали приобрести эту штуку. Она приобрела и забыла. Она, конечно, ее видела в сумке каждый день, но думала, что это лак для волос и удивлялась: на фиг она его с собой таскает. Поэтому сегодня она совершенно искренне негодовала на тот ужас, который с ними произошел.

Она тупо смотрела на страшный предмет, и у нее не было слов. С самооценкой у нее всегда было плохо, но сейчас она упала до нуля.

«Это я, я, – это я сама, почему всегда я, почему это всегда со мной, почему? Почему со мной всегда все не по-человечески? Как это можно объяснить Игнату? Какой вообще к черту Игнат! Тоже мне Ди Каприо… Так мне и нужно, вот именно так и нужно!.. Дура! Дура!»

Подошла к мусоропроводу, откинула грязную железную крышку и с ненавистью вышвырнула жестянку. Потом закрыла крышку максимально оглушительно, и пустая банка полетела с ускорением, загрохотала по этажам и замерла внизу в мусорном баке.

Как и ее жизнь.

От топота копыт

Тамара Попова вышла из новенького здания института. И оглянулась. Его только что перестроили под нужды нового русского – Ивана Петрова, который вознамерился вкладывать свои деньги не в торговый центр, не в доходный дом, не в игровые автоматы, а самым честным образом он воплощал свою юношескую мечту о высшем учебном заведении, дающем творческие профессии – журналистов, режиссеров, операторов, актеров, и пригласил очень многих достойных людей преподавать. Платил хорошо, не ограничиваясь никакими нормами, подмастерьев же охотно брал из провинциальных училищ, им платил гораздо меньше, но они и так были рады получить работу, да еще в столице, да еще по любимой профессии.

Миллионер умел тратить деньги с умом. Аудитории пахли новенькой черной краской – это приводило в недоумение ремонтников-азиатов. «Человек солнце нужен, свет нужен, зачем черный – зачем окна забить?» Ну как им объяснить, что это «черный кабинет» для театрального процесса? И черные доски на окна, и черные ширмы, и черные кубы – основная атрибутика обучения актерскому мастерству.

Конечно, предварительно Тамара провалилась везде. «Пятерка» ее проигнорировала: не понравился рост, с таким надо в баскетбол играть – сказали ей во ВГИКе, не понравился приморский говор – это уже сердилась «Щука», показался подозрительным подбор стихов – она читала Веру Полозкову, – это «Щепка». В ГИТИС и Школу-студию МХАТ просто не пустили – перестарок, почти девятнадцать лет.

А тут как раз стали открываться один за другим частные вузы. Пошла в первый попавшийся – очень все понравилось, даже отсутствие гардероба ее не смущало. А уж добрая Евдокия Антоновна, тетя Дуся, в буфете, где были совершенно домашние борщи, котлеты, как у бабушки, блинчики по-соседски с вареньем, и заваренный в большом чайнике напиток у нее был похож на чай, а не на отвар половой тряпки в грязной воде.

Мастера она полюбила сразу. Человек с такими глазами не может быть плохим! И при нем очень преданная жена, готовая в любую минуту подсказать, как кого зовут. Курс был огромный, за пятьдесят: поди запомни с ходу, кто они такие.

А руководителей звали Федор Федорович Божко и Ангелина Семеновна Божко. Редко, когда муж и жена носят одну фамилию, все развода боятся.

Неприятно было, конечно, одно – надо было платить очень большие деньги, и уже на этой неделе. Никаких отсрочек. Сказали, что Иван Мефодиевич, ректор, отсрочек не дает вообще. И конечно, жилье надо искать. Общежития у них нет. О родительской помощи даже думать нечего. Отец их давно бросил, мать-инвалид живет на пенсию, она в Уссурийске очень маленькая, если по инвалидности.

Тамара направилась в единственное место, которое она знала, – Ярославский вокзал. Там удалось пересидеть ночь, но утром ее все же выгнали. К вечеру опять повезло. А на третий день она заметила, что к ней направляется человек в форме. Она и еще одна девушка быстро рванули в противоположную сторону. Их преследовали. Но они скрылись в женском туалете, заплатив за вход немалые деньги – пятьдесят рублей. Провели там около получаса, когда выглянули, никого не было. Они выбрались в длинный коридор. Там тесными рядами стояли новобранцы: молоденькие, безусые, нелепо одетые. С набитыми рюкзаками. Девушки, протискиваясь вдоль шеренги, услышали: «Девочки, а девочки, купите нам пирожки. Вон там в ларьке».

– Деньги давай! – протянула руку Тамарина напарница: – Сколько штук?

– На все.

В руку той положили двести рублей. А Тамара быстро побежала к ларьку занять небольшую очередь. Когда обернулась, напарницы след простыл. На нее смотрели голодные ребята с ожиданием. Тамара достала две свои последние сотенные и храбро купила шесть дешевых пирожков. Отнесла солдатикам и побрела прочь. А где было это «прочь» она понятия не имела.

Состав подогнали, и солдатики нестройно потопали к платформе. Тамара присела на лавку и сразу сидя заснула. И вот тут ее прищучили и отвели в вокзальную полицию. Хотели взять штраф, но у нее ничего не было. Она только показала студенческий билет и сказала, что стипендию еще не платили. Ох, если б она была в частном вузе, эта стипендия, разве б гоняла она по вокзалу, как обосранная лань?

Потом ее загнали в обезьянник, и там она встретилась со своей напарницей:

– Ну здрасте, – сказала она ей. – Давно не виделись, ты для чего у солдат деньги украла? Это грех, понимать надо.

– Слушай ты, – откликнулась напарница, – тебя как звать?

– Тамара.

– А меня Лариса. Вот слушай, тебе жить негде?

– Ну…

– И мне. Надо что-нибудь придумать. Ты где учишься?

– Где надо, там учусь.

– А там нигде нельзя устроиться? В общаге.

– Нет.

– Деньги нужны?

– Как ты догадалась?

– Есть вариант, только никто не хочет идти.

– А я не капризная.

– Они предлагают, а я отказалась. Я от мамки сбежала. Ты вон учишься, а я вообще никто.

– Ну колись, где эти деньги дают?

– Могу свести. Только ты мне за это…

– Я тебе за это двести рублей дала.

– Как это?

– Купила на свои кровные шесть пирожков.

– Уже съела?

– Дура ты, Лариса, откуда такая взялась?

– Из Электростали.

– Ну и вали в свою Электросталь, а мне скажи, где работа.

Менты привели целую партию веселых пьяных девушек и запихнули в обезьянник. Тамара посмотрела на девушек, потом перевела глаза на Ларису и только сказала:

– Это?

– Это, – кивнула Лариса, – но я отказалась.

Тамара задумалась. Выбора у нее не было. Ее защищал только студенческий билет. Если отберут, тогда копец. Ползи обратно в Уссурийск малой скоростью.

– С кем говорить надо? – спросила она вслух у девиц. – Кто тут у вас начальник?

– Начальник на свободе, – ответила ей самая веселая, видать, под кайфом. – А тебе чего?

– Поговорить.

За решеткой стояли двое в форме и по очереди болтали по городскому телефону.

– Вон тот рыжий, – тихо сказала веселая.

– Да ты что? Это же полиция.

– Ты сказала: начальник.

– Ты меня дурой не считай. Мне по другому вопросу нужен начальник.

– А он по всем вопросам, крышует нас.

Удалось поймать взгляд рыжего. Кивнуть ему. Он ей кивнул и через какое-то время вывел ее из обезьянника.

– Работа нужна?