Анна Родионова – Волшебный магазин (страница 21)

Анастасия Александровна не могла решиться: надо просить у него помощи или нет. А если ее и вправду ищет полиция?

– А когда комиссия?

– Да на днях – будут ходить по квартирам проверять трубы, радиаторы, газ.

Анастасия Александровна поняла, что шанс есть.

Она с третьего раза поступила в медицинский – не давалась математика. Работала санитаркой в городской больнице, старалась любить людей. Любить было трудно – слабых, некрасивых, плохо пахнущих, капризных. Когда наконец поступила, выбрала стоматологию. Думала: благородная профессия – избавлять людей от боли. Техника была чудовищная, не сравнить с нынешней, фантастической. Даже анестезия была неважной, а уж пломбы, буры – вспомнить страшно. И этот запах изо рта – чаще всего гнилостный, у мужчин никотиновый, у женщин чесночный. Тогда всё лечили чесноком и даже во время гриппа носили на шее вместо бус связку головок чеснока.

Начала ходить в клуб на Трёхгорке «Кому за тридцать», сразу, как стукнуло тридцать. Безнадежное дело – женщины в этих клубах были прекрасные, умные, тонкие, с запахом польских духов «Быть может», мужчины – ужасные: у всех залысины и по моде тех лет бакенбарды, которые уродовали их и так не классические лица. Запах от них тоже исходил сомнительный, чаще всего перегара – запах отчаяния.

Однажды в этом клубе выступали артисты Музыкального театра Станиславского и Немировича-Данченко, солисты показывали па-де-де, а миманс создавал атмосферу. И там она увидела Анатолия Алексеевича – с гордым профилем, в роскошной боярской шубе и сафьяновых сапогах – он притопывал в такт па-де-де и зловеще улыбался.

После выступления Анастасия Александровна подошла поблагодарить, и Анатолий Алексеевич неожиданно к ней расположился. Он переоделся, отказался от автобуса, который отвозил артистов и реквизит. И они попили чай с сушками. От него пахло дорогим импортным одеколоном.

Как случайные попутчики, они вдруг рассказали друг другу свои жизни и ощутили тайную симпатию. Анатолий Алексеевич был холост и устал от этого. Когда предложили ехать в Трёхгорку с шефским концертом, он сразу напросился, чем обрадовал профорга. Анастасия Александровна увидела милого интеллигентного неудачника, мечтавшего некогда о славе Нуриева. А он понял, что у нее богатый внутренний мир, далекий от стоматологических проблем. И конечно, она стала часто ходить по контрамарке в их театр – пересмотрела весь репертуар и пришла к мысли, что лучше Анатолия Алексеевича нет никого.

Когда она смотрела на его благородное лицо, тика не было, что означало: время необдуманных поступков прошло и пора перейти к трезвой действительности. В любом случае жить с артистом было веселее, чем с медицинским работником. Шире горизонт.

Дочь родилась поздно – по тем временам, когда ей было тридцать три, а ему за сорок, но они вырастили ее с любовью и выпустили в далекий мир, как выпускают жаворонка в марте: лети и дай тебе Бог счастья.

Бог ей дал счастья в Америке и сразу двух сыновей-погодков.

Поздно вечером Анатолий Алексеевич принес еду: паштет из «Вкусвилла», аккуратный крошечный, размером с ладонь тортик оттуда же, хурму, которую можно есть сразу, и при этом на нем был новый пиджак. Он решительно сел за стол и жестом велел ей сесть, благо в квартире было два стула. Она начала:

– А когда…

– Стоп! – выключил он ее звук. – Хочешь полететь к Дашке?

– Одна?

– Почему? Ты хочешь одна?

– Я спрашиваю.

– Можно вдвоем.

– Ты говорил с Дашкой? Она не удивляется, почему я не звоню?

– Я тебя соединю.

– А что ей сказать?

– Что я тебе диктовать должен? Скажи, что скучаешь, что у нас все хорошо…

– А у нас хорошо?

– Что ты имеешь в виду?

– А суд уже был?

– Какой суд?

– Ну что я всех затопила.

– Только вот про это Даше не надо, у нее своих проблем хватает.

– А вдруг они подслушают?

– Кто?

– Ты же не даешь мне телефона…

– На, держи, звони.

Быстро нажал кнопки в своем телефоне и протянул Анастасии Александровне готовый ватсап:

– Говори!

Но на долгие звонки никто не откликнулся.

– Откуда у тебя пиджак?

– Ты всегда спрашиваешь ерунду.

– Я тебя спросила, откуда у тебя новый пиджак?

– Господи, надо же в чем-то ходить.

Дозвониться не удавалось.

Анатолий Алексеевич строго посмотрел на Анастасию Александровну и сказал:

– Появилась возможность заработать хорошую сумму денег.

– Заплатить за потоп?

– Что ты с этим потопом. Чтобы к Дашке слетать.

– Откуда?

– Вот это серьезный разговор.

Анатолий Алексеевич снял пиджак и, оглянувшись, увидел пустую вешалку, повесил и сел с самым важным видом.

– Во многом это случилось благодаря всем ужасным обстоятельствам, которые произошли после Нового года.

– А что произошло после Нового года? – издевательски удивилась Анастасия Александровна.

Как всегда в таких случаях, Анатолий Алексеевич выдержал выразительную паузу, потом сказал:

– Что с тобой происходит? Посмотри на себя в зеркало.

– Здесь нет зеркала.

– В окно отразись. Ты выглядишь старухой.

Этого нельзя говорить женщине никогда. Анастасия Александровна зашлась от негодования и проорала минут десять все свои обиды на «эту шлюху» и на своего мужа.

Все десять минут Анатолий Алексеевич держал, мрачнея, паузу. Когда Анастасия Александровна замолкла, он продолжил:

– Есть возможность получить большую сумму денег, их хватит на оплату потопа, как ты говоришь, на поездку к Дашке и еще на многое другое. Не перебивай, пожалуйста, когда ты говорила, я молчал. Жильцы этой затопленной тобой квартиры не требуют денег, а просят обмена, и готовы сами доплатить очень приличные деньги. Не перебивай. Ты сама хотела перемен в жизни, а теперь они стучатся в дверь, а ты не открываешь.

– Я заперта в этом застенке.

– Мы сделаем из этого застенка сказку, ты все заменишь по своему вкусу – стены передвинем, сделаем студию, будем приглашать людей, откроем клуб, салон, все что угодно.

– А они будут жить в нашей квартире?

– Нет, это будет сложный обмен, и я еще не знаю, кто будет жить в нашей квартире.

Анастасия Александровна судорожно искала подтекст в этом предложении и не могла найти. Она сама когда-то предлагала мужу что-то похожее…

Анатолий Алексеевич дал ей ручку и показал, где надо расписаться.

Неожиданно ожил мобильный Анатолия Алексеевича. Это была Даша, у них было утро.

Заливаясь слезами счастья, Антонина Александровна слушала родные голоса.