Анна Родионова – Волшебный магазин (страница 22)

Потом Анастасия Александровна нашла на антресолях рулон обоев. В кухонном ящике среди вилок обнаружила шариковую ручку. И начала записывать всю жизнь с момента, как она ее помнила – от одного события до другого. Мелко-мелко, чтобы надолго хватило.

Вот, например, школьная подруга. В те годы у каждого были школьные друзья. Про них рассказывали по радио в разных передачах и в кино. Не обязательно школьные, но верные друзья были у всех – на всю жизнь. По идеологии того времени – друг, товарищ, подруга были гораздо важнее, чем любовник или сексуальный партнер, как сейчас говорят. Ее звали красиво – Олеандра Фистунова. Кличка Фистула. Они встречались на углу Асинового переулка и шли вместе в школу. Фистула всегда опаздывала, а Ася приходила вовремя или даже раньше. Она обижалась, ныла, но все равно они продолжали встречаться. Иногда они обе опаздывали в школу по вине Фистулы, но ругали всегда Асю, иногда вообще Фистула не приходила, тогда Ася бежала в ее подъезд, поднималась на третий этаж, выходила бабушка и говорила, что Олечка сегодня в школу не пойдет – у нее насморк. Это проклятие длилось все школьные годы. В старшем классе Фистула подружилась с другой девочкой из параллельного класса, это предательство было невозможно пережить, но Ася пережила, потому что другой подруги у нее не было.

Как и сейчас, у нее не было другого мужа, кроме Анатолия Алексеевича.

В дверь звонили и даже стучали. Анастасия Александровна еле глаза продрала. Подошла к двери – но открыть, конечно, не смогла. Прислушалась – двойные двери не пропускали звука. Очевидно, это была ремонтная комиссия. Анастасия Александровна пискнула: «Кто там?» Но голоса удалялись. А вторая квартира на площадке молчала, как всегда, – там никто не жил.

Глухо было и мрачно в этой конуре. Анастасия Александровна представила себя в тюрьме и поняла, что уже отбывает срок за потоп. Надо было смириться. Но не получалось. Когда Анатолий Алексеевич принес ей еду, он заметил, что она не тронула вчерашнюю: борщ и макароны по-флотски, которые она любила.

– Это что? – спросил он

– Аппетита нет.

Он понюхал борщ. И оставил, а новое унес – зачем добру пропадать.

На следующий день он опять понюхал и понял, что борщ скис. Анастасия Александровна смотрела на него издевательски.

– Ты что, голодовку объявила?

– Ага.

– Почему?

– Я хочу домой.

– Ну иди пожалуйста, если так хочешь.

– Хочу.

Анастасия Александровна стала собираться. Анатолий Алексеевич смотрел на нее с изумлением.

Она подошла к двери и сделала рукой жест: гони ключ. Но Анатолий Алексеевич не дрогнул. Она удивленно обернулась.

– Что такое?

– Ты можешь подождать совсем немного? Скоро придут первые деньги.

– Куда придут?

– На счет. У нас все законно.

– А я чем мешаю?

– Я сказал, что ты срочно уехала к дочке. Поэтому я все оформляю по твоей доверенности. Будет глупо, если ты появишься.

– Принеси мне зарядку.

– Ой, прости, все забываю.

– И пульт.

– И пульт. Завтра иду к агенту, приду вечером.

– А как ты входишь в чужой подъезд?

– У меня есть ключ.

Анатолий Алексеевич погладил жену по голове и попросил: «Поешь, пожалуйста».

И ушел.

Так она дотянула до конца февраля. В форточку запахло весной.

Распахнулась дверь, и в квартиру двое молодых людей внесли какие-то огромные коробки.

– Что это? – не поверила Анастасия Александровна.

– Ну всё, – весело сказал Анатолий Алексеевич, расплачиваясь за доставку наличными, – начинается новая жизнь.

Молодые люди удалились. Анатолий Алексеевич исчез в туалете. Анастасия Александровна схватила кошелек мужа и достала пятисотку. Денег было много. Тогда взяла еще тысячу. Спрятала. Положила кошелек обратно. Зашумела вода, Анатолий Алексеевич мыл руки.

– Ну? – сказал он, выходя. – Все складывается как нельзя лучше. В октябре полетим.

– Почему не летом?

– Дела надо завершить.

– Какие?

– Оформить обмен, сделать ремонт, тебя привести в порядок. Тебе в таком виде нельзя лететь.

– Мне надо в парикмахерскую.

– Ради бога. Хочешь я с тобой?

– Зачем?

– Для охраны. Если что-то случится, я буду знать. Но лучше, знаешь, потом, после ремонта.

– Я могу во время ремонта спать у себя?

– Ну конечно у себя, здесь. Ты будешь следить за рабочими, смотреть, как они все будут делать. Конечно, ты будешь дома. Мне надо будет, чтобы ты подписала еще кое-что.

– Для обмена?

– Конечно, для обмена.

– У нотариуса? Мне надо быть?

– Обойдемся. Ты подпишешь, а я сам заверю.

– Это будет большая сумма?

– На все хватит. О-о, прости, у меня срочная встреча.

Анастасия Александровна встала у двери:

– Почему ты меня запираешь?

– Ну опять двадцать пять.

– Дай мне зарядку для телефона.

– Прости, забыл. Завтра принесу.

Не принес. У Анастасии Александровны роились самые страшные подозрения. И она решила: надо что-то делать, но что?

На следующий день, когда Анатолий Алексеевич принес еду, он не сразу нашел Анастасию Александровну в этой маленькой квартире. Она лежала на диванчике, прижатом к опасной стенке, и, казалось, была без сознания.

– Ну здравствуйте, – сказал Анатолий Алексеевич сам себе, – только этого не хватало.

Он слегка потряс жену и пощупал лоб: горячий. Он быстро достал мобильный и вызвал скорую. А сам побежал за полисом.

Скорая ехала часа два – наступало Восьмое марта и все куда-то спешили праздновать.

Врач нисколько не удивился обстановке, – и не такое видел, – и предложил госпитализацию.

– Нечего-нечего, – раздался неприятный голос бабки, – еще чего, сами выходим, не пальцем деланы, всё умеем.