Анна Родионова – Волшебный магазин (страница 23)

У врача была эпидемия гриппа, и он только обрадовался предложению пожилой женщины. Анатолий Алексеевич подписал отказ от госпитализации и с благодарностью получил рецепты и рекомендации. Ему не хотелось сдавать Анастасию Александровну в больницу.

Перед уходом врач что-то вколол Анастасии Александровне, и она сразу заснула. Бабка все взяла в свои руки.

Когда Анастасия Александровна очнулась, бабка ее спросила:

– Пысать хочешь?

Анастасия Александровна покачала отрицательно.

– А надо, – пристала к ней старуха, – пысать надо, чтоб очиститься. Я вот над тобой помолилась, ты и очнулась. А теперь вставай пысать, вставай-вставай.

И бабка поволокла ее в туалет.

У Анастасии Александровны сил не было сопротивляться. Бабка оторвала ее от стульчака и глянула в унитаз:

– Плохо пысаешь, болеешь сильно.

Анастасия Александровна, стояла, прислонившись к стенке, в полусознании. Под постоянное понукание она дошла до диванчика и рухнула на подушку. У нее был самый настоящий грипп, который ей неоткуда было получить. Редкие люди вокруг были абсолютно здоровы. Очевидно, ее заразил врач, уколов что-то сомнительным шприцем.

Через несколько часов проснулась, на кухне что-то горело. Черный чад стлался по воздуху. Она слабо застонала, но никто не откликнулся. Из последних усилий доползла по стенке до кухни. Там горела все та же сковородка, на которой тлели угли от забытой еды. В квартире никого не было.

Справившись со сковородкой, она легла и опять заснула. Просыпаться не хотелось – все самое прекрасное было во сне: легкий ночной ветерок, нежное объятие, ласковый голос.

Голос Анатолия Алексеевича пробил атмосферу сна:

– Просыпайся, у нас гость.

Анастасия Александровна открыла глаза и увидела Дашу. Она решила, что Даша – это часть ее сна, и опять закрыла глаза. Но это была живая Дашка, она хохотала, как Дашка, шумела, как Дашка, и командовала, как Дашка.

О таком Анастасия Александровна и мечтать не могла.

– А детки с кем?

– С папашкой, с кем еще. Со своим американским. Я же на неделю всего.

– Тебя отец вызвал?

– Не, я сюрпризом. Здравствуйте, я ваша тетя! Ну Ирина, конечно, в несознанку. А отец просто обалдел.

– Прости, я не поняла – какая Ирина?

– Да ладно, мам, мы взрослые девочки и всё понимаем. Правильно тебя отселили – с таким гриппом лучше полежать в одиночестве.

– Я не понимаю.

– Ладно, потом поговорим.

– Как вы там? Как Грегори?

– Кризис среднего возраста. Каждый день ссоримся. Каждый день разводимся.

– Разводитесь?

– Ну неокончательно.

– Ты поэтому прилетела.

– Просто соскучилась без всех вас. И без Москвы. Зря я тогда уехала в эту Америку.

– Господи, а дети как же?

– Мы договорились подождать – пока не пойдут в колледж.

От сердца отлегло – значит, не скоро.

– Ну как ты, мам? Чем занимаешься?

Неожиданно вступил Анатолий Алексеевич.

– Вредительством занимается. Не хватает только пожара.

– Наоборот, я сковородку вчера погасила.

Даша погладила мать и сказала:

– В парикмахерскую сходим. Слушай, может, тебе, наконец, подстричься?

– Пусть сначала поправится, – вмешался отец, – а то осложнения пойдут.

– Ой, осложнений не надо. Нам этого не надо.

Анастасия Александровна прошептала:

– Мне надо с тобой поговорить.

Даша осторожно ее обняла, боясь заразиться, и ласково пообещала:

– Обязательно, я только пойду поспать, ладно, мамочка?

– Завтра, да? Завтра поговорим, – слабым голосом попросила мать и добавила тихо: – Принеси мне паспорт, ладно? А как пойдем в парикмахерскую, зайдем в банк, хорошо?

Анатолий Алексеевич уже стоял в дверях, торопя дочь.

Даша уже встала и подошла к нему.

– Даша, – сказала Анастасия Александровна, – спроси папу, почему он меня запирает?

– Не буду, – засмеялась Даша, – сама знаю, чтобы ты не гоняла по Москве в бреду.

– Хорошо сказала, – донеслось до матери еще до того, как ключ повернулся в скважине.

Ночь она провела, стараясь проникнуть сквозь стену. Там решалась ее жизнь, но ничего не было слышно. Она вспомнила, что фантасты много лет назад предсказывали, что в новом тысячелетии люди научатся проходить сквозь стену. Но как? Как протиснуть свое материальное тело сквозь материальный кирпич?

Дашка честно ухаживала за матерью. А та все больше и больше уходила в болезнь. Организм выздоравливать не хотел. Мечты о выходе с Дашкой из этого узилища исчезали. Дочь давала по часам лекарство. Рассказывала о внуках. Показывала фотографии. И очень много говорила о своих отношениях с Грегори. Но паспорт принесла, и там действительно стояла прописка в квартире № 11.

– А что у отца?

– А что у отца, – не поняла Даша

– У него прописка какая?

– Откуда я знаю. Сама спроси.

– Знаешь, – сказала Анастасия Александровна, – он мне даже пульт не принес от телевизора

– А зачем тебе пульт?

Анастасия Александровна посмотрела на стену, где всегда висел огромный молчаливый экран, но там ничего не было, просто пустота. Она даже не заметила, когда он исчез.

– Я хочу к тебе. Можно мне с тобой?

– Господи, ну как я тебя возьму сейчас – нужны визы…

– У нас есть. Мы же хотели на Новый год…

– Ты как маленькая, честное слово. Потом, знаешь, Грегори типичный американец, он не любит ничего спонтанного, все обдумывается заранее. Правильно папа сказал: в октябре! Приходите в себя, организуйте все дела и приезжайте в гости – дети будут только рады.

Дашка улетела, а Анастасия Александровна продолжила болеть и кашлять – болела и кашляла до майских праздников.