Анна Рад – Эпидемия Z. Книга 1-7 (страница 37)
Солдат осматривает их по очереди с ног до головы. Его взгляд задерживается на перевязанной руке Якоба. «Эй, а это что?»
«Я... я, эм...»
«Это было раньше, — выручает Аксель. — Он был пациентом здесь, как видишь. Потерял палец в аварии».
«Значит, травма не была вызвана заражённым?»
«Нет, конечно нет, — говорит Аксель. — Это же считалось бы близким контактом, верно? Я уже сказал, мы не...»
Солдат достаёт то, что Якоб сначала принимает за пистолет, и наводит на голову Акселя. Его брат отшатывается. «Ого!»
«Всё в порядке, — говорит солдат. — Это инфракрасный термометр. Мне просто нужно проверить вашу температуру. Убедиться, что у вас нет лихорадки».
«Значит, вы нам не верите?» — говорит Аксель.
«Это процедура. Подойдите чуть ближе, пожалуйста». Солдат наводит лазерный прибор на лоб Акселя. Раздаётся писк, солдат считывает показание. — «Вы в норме. Теперь вы». Он жестом приглашает Фриду подойти, и та делает шаг. С ней тоже всё в порядке. Затем очередь доходит до Якоба.
«У него может быть небольшая температура, — говорит Аксель. — Но это не из-за инфекции, гарантирую».
Солдат направляет лазер на лоб Якоба. Затем смотрит на дисплей. Якобу кажется, что он смотрит на него целую вечность. Когда тот поднимает глаза, выражение его лица становится чуть менее напряжённым. «И вы в порядке. Лихорадки нет».
Фрида с облегчением вздыхает.
«Отлично, мы можем пройти теперь?» — спрашивает Аксель.
«Минуточку, — говорит солдат. Он достаёт рацию и отходит чуть в сторону. — «Сержант? У меня трое у восточного запасного выхода... Да, все трое... Утверждают, что здоровы... Нет, лихорадки нет... Но у одного травмирована рука... Говорит, это старая травма... Нет, на нём обычная одежда... Одну секунду, сэр». Солдат смотрит на Якоба. — «Номер социального страхования, пожалуйста?»
Якоб бросает взгляд на Акселя, затем называет номер.
Солдат повторяет его тому, кто на другом конце. «Хорошо, я жду...»
Фрида наклоняется к Якобу и шепчет: «Всё в порядке, они просто проверяют больничные записи, чтобы убедиться, что ты действительно был здесь до инцидента».
«Да, сэр, — говорит солдат, слушая и глядя на Якоба. — Имя, пожалуйста?»
«Якоб Ларсен».
«И какая у вас была авария?»
«Я... я попал в автокатастрофу».
Солдат заметно расслабляется. «Всё сходится, сэр. Да, я так и сделаю».
Якоб чувствует, как в нём поднимается надежда. Мы правда выберемся отсюда живыми...
Солдат заканчивает разговор и убирает рацию.
«Видите, я же говорил, — улыбается ему Аксель. — Мы не врали».
«Нет, я вам верю, — говорит солдат, но не отпирает дверь.
Аксель хмурится. «Тогда чего же вы ждёте?»
«Мне нужно подождать десять минут, затем снова проверить вашу температуру».
«Боже, — перебивает Аксель. — Вы сказали, что верите нам, чувак. В чём тогда проблема?»
«Лихорадка могла ещё не проявиться, и мы должны...»
«У нас нет десяти минут, — вырывается у Фриды. — Сюда идут мертвецы!»
Солдат крепче сжимает оружие. Он подходит ближе и пытается заглянуть вниз.
Якобу не хочется, но он тоже смотрит. Вид стал ещё ужаснее. Он насчитывает десять, а может, и двадцать мертвецов, взбирающихся по лестнице.
«Если вы не откроете, мы погибли, — говорит Аксель. — Всё просто».
Солдат закусывает губу, явно не зная, как поступить.
«Посмотри на меня, чувак, — говорит Аксель, хватаясь за металлические прутья. — Мы не заражены. Мы никогда не стали бы подвергать опасности других ради спасения собственной шкуры. Даю слово».
Якоб не может не почувствовать удар под дых от слов брата. Они напоминают ему, что всё это — каждый погибший сегодня и кто погибнет позже — лежит на его совести. Он в который раз жалеет, что просто не послушал тогда Вигго.
«Ладно, — говорит солдат, поворачивая комбинацию на замке. — Я верю вам, ребята».
«Спасибо», — выдыхает Фрида, когда солдат снимает цепь и открывает дверь.
«Мы тебе обязаны, — говорит Аксель, проходя внутрь. — Когда всё закончится, я угощу тебя пивом, договорились?»
Солдат ухмыляется. «Давайте сначала доживём до конца дня, а?»
«Что это? — спрашивает Фрида, оглядываясь. — Этот шум?»
Якоб осознаёт, что низкий гул становится всё громче.
«Это вертолёт, — говорит солдат, махая им. — Давайте, быстрее».
54
«Рольф? Сынок? Ты не спишь?»
Андерс легонько хлопает сына по щеке. Тот сполз в инвалидном кресле, его забинтованная голова лежит на плече.
Мальчик кряхтит и смотрит на него затуманенными глазами. «О, привет, пап...»
«Привет. Я же говорил, не засыпай сейчас».
«Извини, — зевает Рольф. — Просто... очень устал...»
«Ничего. Мне нужно, чтобы ты потерпел ещё немного. Потом поспишь».
«Хорошо, пап».
Андерс продрог до костей. Он не понимает, что они так долго возятся. Разве вертолёт не должен быть самым быстрым способом эвакуации? И тем не менее, они стоят здесь вместе с остальными несчастными уже который час, как ему кажется. Андерс даже не взял куртку или что-то подобное, а температура воздуха здесь явно ниже нуля.
Всё произошло так быстро. Рольф только что вышел из операционной, и Андерс спустился в столовую, чтобы принести ему сока, когда завыла сирена. В считанные секунды весь этаж заполнился бегущими людьми. Андерс бросился к лифту, но он был заблокирован. Вместо этого он побежал к лестнице, отчаянно стремясь вернуться к сыну.
В лестничном пролёте его чуть не укусили. Откуда ни возьмись набросился молодой санитар. Андерсу удалось увернуться в последнюю секунду, и тот кубарем скатился вниз по ступеням.
Когда он добрался до палаты Рольфа, то к своему полному ужасу увидел медсестру, склонившуюся над кроватью, и своего сына — всё ещё ослабленного после наркоза — пытающегося отбиться от неё.
Андерс полностью потерял контроль. Он схватил женщину и швырнул её головой в стену. Она попыталась подняться, но Андерс стал бить её ногой, снова и снова. Когда она рухнула, он начал молотить каблуком по её голове. Он услышал, как её череп поддался под его ботинком — его новыми, дорогими кожаными ботинками, купленными, потому что он только что получил новую работу. Теперь они были перепачканы кровью и мозгами.
Лишь когда Рольф закричал, чтобы он остановился, Андерс наконец очнулся и осознал, что медсестра давно мертва. По-настоящему мертва.
Он пошёл баррикадировать дверь, затем проверил сына. Тот был в порядке, просто сильно напуган. Медсестра не успела его укусить. И видимых царапин не было.
Кроме одной.
На лбу. Прямо у линии роста волос. Она была крошечной. Тонкой. Едва кровоточила. Должно быть, один из её ногтей лишь слегка задел кожу.
Но и этого хватило.
В течение двадцати минут кожа на лбу Рольфа начала зеленеть. Сначала Андерс не хотел в это верить. Он попытался очистить рану, используя то, что нашёл в шкафчике. Рольф хныкал от боли. Он всё ещё находился то в сознании, то без. Действие наркоза должно было пройти через несколько часов, как сказал им хирург.
Пробыв взаперти два часа в палате, слушая, как голос из динамиков повторяет одно и то же сообщение, Андерс начал понимать, насколько серьёзна ситуация. И что ему нужно обеспечить сыну необходимую помощь. Но для этого нужно было выбираться отсюда. Потому что больница погружалась в хаос, все были в панике. Власти были больше заинтересованы в сдерживании болезни, чем в реальной помощи больным.
Итак, Андерс сделал свой выбор. Они убираются отсюда. Он поднял сына — у которого начиналась лихорадка — в инвалидное кресло и велел ему сидеть смирно. Затем нашёл рулон марли и аккуратно обмотал ему голову, скрыв царапину и изменивший цвет участок кожи. Наконец, он нашёл в холодильнике охлаждающий пакет и подсунул его под повязку.