Анна Преображенская – Пустая (страница 2)

Ива работала до заката. Полола грядки, таскала воду из ручья, подвязывала плети огурцов. Руки быстро покрылись мозолями, но это было даже хорошо — физическая боль отвлекала от той, что сидела внутри. Мастер Корень работал рядом и помалкивал. Только иногда бросал короткие указания: «глубже», «левее», «не ленись».

Вечером он накормил её супом из кореньев и отправил спать. Ива легла в незнакомую кровать, сжала в кулаке чёрный камень и провалилась в сон без сновидений.

---

На второй день к полудню пришли первые покупатели.

Ива как раз выдёргивала сорняки у грядки с какими-то сизыми клубнями, когда на поляну вышли две женщины из деревни. Одну она узнала — это была травница Марта, полная и громогласная. Вторую Ива видела впервые.

Женщины подошли к крыльцу, где Мастер Корень раскладывал товар: пучки сушёных трав, мешочки с семенами, банки с мёдом, корзины с овощами. Увидев Иву, Марта замерла. Её Искра — маленькая пёстрая пичуга, сидевшая на плече, — вспорхнула и тревожно зачирикала.

— Это что такое? — спросила Марта, тыча пальцем в сторону Ивы. — Пустая? Здесь?

— Здесь, — спокойно ответил Мастер Корень. — Помогает по хозяйству. Тебе какое дело?

— Какое дело? — Марта отступила на шаг. — Она же проклятая! У неё нет Искры! От таких жди беды!

— Беда от тебя самой, Марта, если ты медовые леденцы жрёшь без меры, — отрезал старик. — Девочка работает. Не нравится — иди в другую лавку. Если найдёшь.

Марта побагровела, но ушла, утащив за собой спутницу. Ива стояла, вцепившись в тяпку, и чувствовала, как горят щёки. Мастер Корень посмотрел на неё и сказал:

— Привыкай. Теперь так будет всегда. Люди боятся того, чего не понимают.

Вечером пришёл ещё один покупатель — парень из соседнего хутора, с Искрой-ящерицей на запястье. Он тоже уставился на Иву, побледнел и быстро ушёл, даже не купив то, за чем пришёл. Потом заглянула старуха-знахарка. Эта ничего не сказала, только долго смотрела на Иву подслеповатыми глазами, а потом кивнула — то ли ей, то ли собственным мыслям — и ушла.

Каждый раз Иве хотелось провалиться сквозь землю. Но Мастер Корень делал вид, что ничего не происходит.

---

На третий день он сказал:

— Хватит в земле копаться. Иди в дом, приведи себя в порядок. А то выглядишь как огородное пугало.

Ива хотела возразить, но старик уже отвернулся.

Она поднялась в свою комнату и впервые за три дня по-настоящему осмотрелась. Шкаф. Она не открывала его до сих пор — просто не было сил. Теперь же потянула резную дверцу на себя.

Внутри висела одежда. Платья, блузки, юбки — аккуратно разложенные по полкам, переложенные сушёной лавандой. Ива ахнула. Откуда у старого садовника женские вещи? Она провела рукой по ткани. Лён, хлопок, тонкая шерсть. На верхней полке лежали платки и пояса.

Одно платье висело отдельно — фиолетовое, глубокого оттенка, почти такого же, как её глаза. Ива сняла его и долго держала в руках. На подоле, рукавах и в зоне декольте поблёскивала золотая вышивка — тонкие нити складывались в узор из виноградных лоз и крошечных звёзд. Наряд был не просто красивым, а почти царским.

Она скинула грязную рубашку, в которой была с самого Обряда, и надела платье. Ткань легла мягко, обняла плечи, заструилась до щиколоток. Вышивка в свете окна вспыхнула мягким золотом. Платье было чуть великовато, но сидело удивительно ладно.

У стены стояло зеркало — высокое, в деревянной раме, чуть затянутое пылью. Ива протёрла его ладонью и впервые за долгое время посмотрела на себя.

Из зеркала глядела незнакомка.

Высокая, стройная, с длинными чёрными волосами, которые спутанными волнами спадали на плечи. Ива нашла на полке гребень и принялась расчёсываться — медленно, прядь за прядью, пока волосы не заструились гладким шёлком. Лицо у неё было узкое, с тонкими чертами, с высокими скулами и нежной линией подбородка. Большие глаза — тёмно-фиолетовые, почти сиреневые в этом свете — смотрели серьёзно и внимательно. Ресницы длинные, чёрные. Брови вразлёт. И губы — не бледные, а нежно-розовые, как лепестки шиповника.

Ива смотрела и не узнавала себя. Та девочка, что стояла на каменном кругу, была серой, сжавшейся, невидимой. Эта — другая. Живая. Почти красивая.

Она спустилась вниз.

Мастер Корень стоял у стола, перебирая семена. Увидев Иву, он замер. Потом улыбнулся — впервые за три дня по-настоящему.

— Ну вот, — сказал он. — Другое дело. Очень тебе идёт этот наряд. Под цвет глаз.

Ива смутилась и опустила взгляд.

— Откуда у вас всё это? — спросила она. — Платья, юбки Это же женские вещи. И такое роскошное, с золотом.

Старик хмыкнул.

— Люди разные приходят. Не у всех есть монеты. Кто-то меняет вещи на еду. Вот и набирается гардероб. Это платье принесла одна женщина из дальней деревни. Меняла из большой нужды — детей кормить было нечем. Отдала за одну курицу-несушку.

Он вздохнул и покачал головой.

— Кур я своих люблю. Но у неё дома четверо ртов. Пришлось отдать.

Ива провела пальцами по золотой вышивке на рукаве.

— И вы его просто так хранили?

— Ждал, кому пригодится, — сказал Мастер Корень. — Вот и дождался. Носи. Тебе нужнее.

Он порылся в сундуке у стены и достал маленькую плетёную сумочку на длинном ремешке.

— Вот. Положи туда свой камушек. Нечего ему по карманам болтаться.

Ива замерла. Она ни слова не говорила старику о камне. Ни слова.

— Я знаю, что ты его нашла, — сказал Мастер Корень, заметив её взгляд. — Не пугайся. Я много чего знаю. Когда-нибудь расскажу — откуда.

Ива молча достала чёрный камень из кармана старой рубашки и опустила его в сумочку. Та легла на бедро, почти невесомая.

---

Вечером третьего дня они сидели на крыльце. Солнце клонилось к закату, окрашивая поляну в золотой и медный. Мастер Корень курил трубку. Ива перебирала в пальцах ремешок сумочки.

— Расскажите о себе, — попросила она. — У вас есть Искра? Я никогда её не видела.

Старик помолчал. Потом выдохнул дым и протянул руку.

Из его ладони медленно, неохотно, словно разбуженная от долгого сна, поднялась Искра.

Это был корень. Толстый, узловатый, тёмно-коричневый. Он пульсировал мягким, приглушённым светом, как уголёк под слоем пепла.

— Я из стихии Тяжести, — сказал Мастер Корень. — Моя Искра — Корень. Она даёт мне власть над землёй и растениями. Я чувствую, что происходит под почвой. Знаю, когда сеять и когда собирать. Могу вырастить дерево за ночь. Могу заставить семя проснуться через сто лет после того, как его закопали.

Он убрал руку, и Искра исчезла.

— Поэтому у тебя такой огород, — тихо сказала Ива. — Поэтому к вам все приходят.

— Поэтому, — кивнул старик. — Но это не главное. Главное — не сила, а знание. Можно иметь самую могучую Искру в мире и быть дураком. А можно не иметь ничего и быть мудрее всех.

Ива подумала о чёрном камне в сумочке.

— Вы сказали, что я не пустая, — прошептала она. — Но что же я тогда?

— Узнаешь, — ответил Мастер Корень. — Всему своё время. А пока — смотри и учись.

---

Три дня пролетели быстро.

Ива помогала в огороде и слушала. Мастер Корень, против обыкновения, стал разговорчивее. Он водил её между грядок и рассказывал о растениях. Не просто так — а всерьёз, словно ученице.

— Вот это, — он указал на невзрачный серый мох, растущий у корней дуба, — Сон-трава. Если заварить — уснёшь на сутки и проснёшься без всякой хвори. А это — Синий зверобой. Его сок заживляет порезы. Не магические, обычные. Магические раны он не лечит, зато простую царапину затянет за час.

Он шагнул дальше, к грядке с серебристыми стеблями.

— Лунник. Цветёт только в полнолуние. Если положить цветок под подушку — увидишь вещий сон. Только осторожно: сон может быть и страшным. Лунник не врёт, но и не щадит.

Ива жадно впитывала каждое слово. В школе ей рассказывали только о стихиях и Искрах. А здесь, на этой поляне, открывался совсем другой мир. Живой. Настоящий.

— А это, — Мастер Корень остановился у куста с тёмно-красными ягодами, — Кровоцвет. Опасная штука. Три ягоды останавливают кровь. Десять ягод — останавливают сердце. Разница только в дозе. Запомни.

Ива запомнила.