Анна Преображенская – Пустая (страница 3)

Она училась различать травы по запаху, а коренья — по форме. Узнавала, какие растения дружат друг с другом на грядке, а какие враждуют. И с каждым днём чувствовала себя чуть менее беспомощной.

---

На закате третьего дня Мастер Корень вдруг сказал:

— Через три луны мы пойдём в Глубину.

Ива подняла голову.

— Куда?

— В самое сердце Запретного Леса. Туда, где лес становится диким по-настоящему. Там живёт тот, кто ждал тебя очень давно.

— Кто?

— Узнаешь, когда придём.

Он выбил трубку о перила и поднялся.

— А пока — живи. Работай. Учись. Три луны — достаточный срок, чтобы подготовиться.

Ива смотрела на темнеющее небо и чувствовала, как камень в сумочке снова становится тёплым. Будто отзывается.

Три луны. А потом — ответы.

Она была готова ждать.

Глава 3. Три луны

Первая луна была лунной тишины.

Ива привыкала. Каждое утро она просыпалась на узкой кровати, смотрела на косые лучи солнца, пробивающиеся сквозь занавески, и несколько секунд лежала неподвижно, вспоминая, где находится. Не дома. Не в деревне. У Мастера Корня. В Запретном Лесу. Пустая.

А потом вставала и шла работать.

Старик не давал поблажек. Огород требовал рук, и Ива вскоре выучила каждую грядку наизусть. Она знала, где растёт лунник, а где — синий зверобой. Знала, какие травы нужно поливать на рассвете, а какие — на закате. Знала, что сорняки с красными прожилками ядовиты и их нужно выдёргивать только в перчатках.

Мастер Корень учил её не как ребёнка, а как равную.

— Смотри, — говорил он, приседая у грядки. — Вот это — Ползучий тимьян. Обычная приправа для супа. Но если сорвать его в новолуние и высушить над огнём из дубовой коры, он открывает внутренний слух. Ты начинаешь слышать то, что говорят на другом конце поля. Полезно, если враги подкрадываются. Правда, действует всего час.

Ива запоминала. Ей нравилось узнавать новое. В школе ей говорили: «Пустые не способны к магии». Но Мастер Корень говорил другое: «Магия — она не только в Искре. Она везде. В земле, в воде, в листьях. Просто у тебя другой путь».

Какой именно путь — он пока не объяснял. Ива не давила. Она ждала.

---

Покупатели приходили почти каждый день. Одни — за травами. Другие — за овощами. Третьи — за советом. И каждый раз, заметив Иву, они шарахались.

— Она всё ещё здесь? — спрашивали они у Мастера Корня, понижая голос. — Пустая? Не боитесь?

— Я стар, — отвечал он. — Мне бояться поздно.

Некоторые осмеливались заговорить с Ивой. Травница Марта однажды спросила напрямую:

— Это правда, что у тебя совсем ничего нет?

— Правда, — ответила Ива, не прекращая выдёргивать сорняки.

— И как ты живёшь?

— Так же, как вы. Дышу. Ем. Сплю. — Ива разогнулась и посмотрела Марте прямо в глаза. — Только у меня за спиной не висит светящаяся пичуга.

Марта поджала губы и ушла. Но больше не называла её проклятой.

---

В конце первой луны Мастер Корень научил Иву различать голоса деревьев.

— Дуб говорит низко, медленно, — объяснял он, стоя у старого исполина на краю поляны. — Он прожил триста лет и никуда не торопится. А берёза — тараторит. Слушай.

Ива приложила ладонь к коре и зажмурилась. Сначала ничего не было. Только ветер. Только шорох листьев. Но потом — будто далёкий шёпот. Не слова. Чувства. Медленные, как течение смолы. Глубокие, как корни.

— Я слышу, — прошептала она. — Он говорит ему спокойно. Ему хорошо.

Мастер Корень кивнул.

— Ты способна слышать, потому что не заглушаешь мир своей Искрой. У магов Искра орёт так громко, что они не слышат ничего вокруг. А ты — слушаешь. Это твой дар.

— Но это не магия, — сказала Ива.

— Это магия, — возразил старик. — Просто другая. Невидимая. Как воздух. Ты пока не умеешь ею пользоваться, но научишься.

---

Вторая луна была луной вопросов.

Ива больше не плакала. Слёзы высохли ещё в первые дни. Теперь внутри неё копилось другое — любопытство, смешанное с глухой обидой. Почему мир так жесток к пустым? Почему её прогнали, как прокажённую? Почему родители даже не оглянулись?

Однажды вечером она спросила об этом Мастера Корня. Они сидели на крыльце. Старик, как обычно, курил трубку. Луна висела над поляной — тонкий серп, похожий на улыбку.

— Почему они меня боятся? — спросила Ива. — Я ведь ничего им не сделала.

— Именно поэтому и боятся, — ответил Мастер Корень. — Представь: ты всю жизнь веришь, что солнце встаёт на востоке. А потом приходит кто-то и говорит, что солнце вообще не встаёт. Это земля вертится. Как ты отреагируешь?

— Рассержусь, — сказала Ива. — Или испугаюсь.

— Вот именно. Ты, Ива, — живое доказательство того, что их мир устроен иначе, чем они думали. Ты — ошибка в их картине мира. А люди ненавидят ошибки.

— Но я не ошибка, — тихо сказала Ива.

— Нет, — согласился старик. — Ты — ответ. Просто они ещё не знают вопроса.

Ива долго сидела молча. Потом спросила:

— А мои родители? Они знали вопрос?

Мастер Корень выпустил кольцо дыма.

— Твои родители — обычные люди. Они любили тебя, пока ты была такой же, как все. А когда ты оказалась другой — их любовь сломалась. Это не твоя вина. Это их слабость.

— Я их ненавижу, — сказала Ива. И сама удивилась тому, как легко это слово сорвалось с губ.

— Не сейчас, — сказал Мастер Корень. — Сейчас ты просто злишься. Ненависть — это другое. Ненависть холодная, как лёд. А у тебя пока кипяток. Дай ему остыть.

Ива не ответила. Но внутри что-то сдвинулось. Будто одна из гирь, висевших на душе, стала чуть легче.

---

Во вторую луну она начала спрашивать о камне.

— Почему он тёплый? — спрашивала она. — Почему он пульсирует в такт моему сердцу? Почему вы называете его Осколком Хаоса?

— Потому что это он и есть, — отвечал Мастер Корень. — Осколок того, что было до сотворения мира. Таких, как этот, в земле осталось немного. Большую часть перемололи в пыль и вдохнули в первых людей. Так появились Искры. А этот уцелел. Ждал.

— Кого ждал?

— Тебя.