Анна Преображенская – Пустая (страница 4)

— Откуда вы знаете?

Старик усмехнулся.

— Потому что я тоже когда-то его нашёл. Давно. Лет сорок назад. На том самом месте, где ты сидела и плакала. Но он не отозвался мне. У меня есть Искра. А Осколки Хаоса говорят только с пустыми.

Ива сжала сумочку, в которой лежал камень.

— Значит, я правда не пустая?

— Ты — дверь, — повторил Мастер Корень. — Ты — единственная за много веков, кто может открыть то, что заперли древние маги. Поэтому мы и пойдём в Глубину. Там живёт тот, кто научит тебя пользоваться ключом.

— Кто?

— Потерпи. Скоро узнаешь.

---

Третья луна была луной подготовки.

Мастер Корень стал строже. Он заставлял Иву запоминать всё подряд: названия трав, свойства кореньев, заговоры от мелких духов, приметы погоды, звёздные карты, повадки лесных тварей. Ива училась быстро — память у неё была цепкая, а желание понять себя пересиливало любую усталость.

— В Глубине, — говорил старик, — магия не работает. Совсем. Даже Искры гаснут. Там нет стихий. Там — только изначальная тьма. Та, что была до всего. И тот, кого мы ищем, живёт в этой тьме уже много веков.

— Он человек? — спрашивала Ива.

— Уже нет. Когда-то был. А теперь — нечто другое. Но он знает ответы. И он ждал тебя.

Накануне ухода Мастер Корень разбудил Иву затемно.

— Пора, — сказал он.

Ива оделась быстро, без суеты. Фиолетовое платье она аккуратно сложила в заплечный мешок — в дорогу надела простое серое, с длинными рукавами, и плотные штаны, которые дал старик. Волосы заплела в косу. Сумочку с камнем повесила на пояс, под плащ.

На столе уже стоял завтрак: яйца, хлеб, травяной отвар. Ели молча. Потом Мастер Корень взял посох, накинул плащ и кивнул на дверь.

— Идём.

---

Они вышли с поляны на рассвете.

Запретный Лес встретил их тишиной. Чем дальше они уходили от дома Мастера Корня, тем гуще становились деревья, тем выше вздымались стволы, тем тяжелее делался воздух. Ива заметила, что старик время от времени кладёт руку на грудь — там, где билась его Искра-Корень.

— Она слабеет? — спросила Ива.

— Да. Чувствует Глубину. Здесь магия стихий уже неохотна. А дальше — совсем уйдёт.

— А мой камень?

— А твой камень, — сказал Мастер Корень, — наоборот, становится теплее. Верно?

Ива прижала ладонь к сумочке. Да. Камень пульсировал теплом, как маленькое сердце. С каждым шагом — всё сильнее.

— Он чувствует дом, — сказал старик. — Он возвращается.

Они шли весь день. Лес вокруг менялся: обычные дубы и ясени уступали место странным, искривлённым деревьям, каких Ива никогда не видела. Их кора отливала сизым, а листья были не зелёными, а серебристо-серыми. Словно кто-то выжал из них цвет.

К вечеру они вышли к оврагу. На дне его, среди папоротников, бежал ручей с чёрной водой.

— Здесь заночуем, — сказал Мастер Корень. — А завтра — Глубина.

Ночью Ива не могла уснуть. Она лежала, завернувшись в плащ, и смотрела на звёзды. Ветви над головой сплетались в узор, похожий на золотую вышивку на подоле её платья. Где-то далеко ухал филин.

Камень на поясе горел теплом.

— Ты готова? — спросил Мастер Корень из темноты.

— Не знаю, — честно ответила Ива. — А что, если я не справлюсь?

— Справишься. Ты сильнее, чем думаешь.

— Откуда вы знаете?

Старик помолчал.

— Потому что сорок лет назад я видел тебя во сне. Стоял на краю Глубины и смотрел, как из неё выходит девочка с чёрным камнем в руках. И мир вокруг неё менялся.

Он вздохнул.

— Я старый. Я прожил жизнь. А ты — только начинаешь. И у тебя впереди дорога, которой нет ни у кого другого.

Ива закрыла глаза. Сон пришёл быстро — глубокий, без сновидений. Только тепло камня напоминало о том, что завтра всё изменится.

На рассвете они перешли чёрный ручей и ступили под своды Глубины.

Глава 4. Страж Глубины

Они перешли чёрный ручей, и мир изменился.

Небо над головой исчезло. Вернее, оно осталось где-то там, высоко-высоко, но кроны деревьев сомкнулись так плотно, что солнечный свет больше не достигал земли. Вместо него воздух наполняло странное серое свечение — ни день, ни ночь, ни сумерки. Вечное «между».

Деревья здесь были огромны. Их стволы уходили вверх на невообразимую высоту, теряясь в серой дымке. Кора была гладкой, как полированный камень, и отливала тёмным серебром. Листья — чёрные, бархатистые, бесшумно колышущиеся без всякого ветра. Ива шла и чувствовала, как с каждым шагом меняется само ощущение реальности. Здесь не было верха и низа. Не было «далеко» и «близко». Всё было одновременно.

Мастер Корень остановился на краю небольшой поляны, заросшей чёрным мхом. Его лицо осунулось, а дыхание стало тяжёлым.

— Дальше я не пойду, — сказал он.

— Почему? — Ива обернулась.

— Моя Искра почти погасла. — Он положил ладонь на грудь. — Глубина не терпит стихийной магии. Если я сделаю ещё десять шагов, мой Корень умрёт. А вместе с ним — и я.

— Тогда возвращайтесь, — быстро сказала Ива. — Я сама.

— Сама? — Старик усмехнулся и снял с пояса флягу. Отпил глоток. — В том-то и дело, что сама. Только ты можешь войти в Глубину. Только ты — пустая. Только тебя тьма примет как родную.

— Но я не знаю, куда идти, — сказала Ива.

— Узнаешь. — Он кивнул на её сумочку. — Камень приведёт. Он уже чувствует хозяина.

Ива прижала ладонь к сумочке. Камень пульсировал — не теплом уже, а почти жаром. Его биение совпадало с ударами её сердца, словно они стали одним целым.

— Кто он? — спросила она. — Тот, кто меня ждёт? Скажите хотя бы имя.

Мастер Корень помолчал. Потом выдохнул, и его дыхание превратилось в облачко пара, хотя воздух был тёплым.

— Его называют Стражем, — сказал он. — Или Хранителем. Или просто Тенью. Он — последний из тех, кто помнит начало. Когда-то, много веков назад, он был одним из древних магов, что заперли Хаос. Но в последний миг он понял, что они совершают ошибку. И остался здесь — добровольно. Чтобы однажды, когда придёт время, помочь той, кто освободит Хаос обратно.

— Почему он не может просто выйти отсюда?

— Потому что он сам — часть Глубины. Он привязал себя к этому месту, чтобы выжить и дождаться. А теперь иди.

Ива медлила.

— Я вернусь?

— Если захочешь, — сказал Мастер Корень. — Но когда вернёшься, ты уже будешь другой. Ты понимаешь это?

Она кивнула. В горле стоял комок. Она хотела сказать спасибо — за три луны, за кров, за уроки, за то, что не отвернулся, когда отвернулись все. Но слова казались плоскими и ничтожными.