Анна Преображенская – Пустая (страница 1)

Анна Преображенская

Пустая

Глава 1. Полнолуние

Иве исполнилось шестнадцать в середине месяца Желтых Листьев. День рождения она провела одна в своей каморке под крышей, глядя, как пылинки танцуют в солнечном луче. Никто не пришёл. Никто не поздравил. В Эфемерисе дни рождения отмечали только до двенадцати — потом дети переставали быть просто детьми и начинали ждать. Ждать первого полнолуния после шестнадцати. Ждать Обряда. Ждать Искру.

Ива тоже ждала. Она ждала всю жизнь, и с каждым годом ожидание становилось всё тяжелее, словно ей на плечи клали по одному камню. Шёпот. Мерцание. Тяжесть. Кровь. Четыре стихии. Четыре пути. Четыре типа Искр, о которых рассказывали в школе. Учительница говорила, что Искра — это не просто дар, а отражение души. Значит, уже через месяц Ива наконец узнает, кто она такая.

Через месяц наступило полнолуние.

---

Обряд проходил на Холме Проводников, за деревней. Круг из белого камня, выложенный так давно, что никто уже не помнил, чьи руки его сложили. В центре — плита с углублениями для свечей. Вокруг — вся деревня Шелест. Ива стояла босая на холодном камне, в белой рубашке, и полная луна висела над ней, круглая и равнодушная.

Главный Проводник Эзра обходил её по кругу. Его собственная Искра — золотистый филин — сидела на плече и вертела головой, разглядывая толпу.

Родители Ивы стояли в первом ряду. Мать теребила край платка. Отец скрестил руки на груди и глядел исподлобья. Он всегда так глядел, сколько Ива себя помнила. Словно ждал, что она сделает что-то не то.

— Ива из рода Ветров, — возгласил Эзра. — Сегодня, под светом полной луны, ты обретёшь свою Искру. Стихия отзовётся тебе. Прими свой дар.

Толпа загудела. За спинами зажглись чужие Искры. Ива зажмурилась. «Пожалуйста, — подумала она. — Пожалуйста, пусть будет хоть что-нибудь. Самое маленькое. Самое слабое. Я не прошу многого. Пусть будет бабочка. Или светящийся жук. Или просто огонёк».

Эзра коснулся её лба холодными пальцами. Зашептал слова-ключи. Древние. Тяжёлые. Они падали в тишину, как камни в воду.

Минута.

Две.

Ива открыла глаза. Вокруг неё не было ничего. Ни искры. Ни света. Ни тени.

Эзра отдёрнул руку. Его лицо изменилось. Сначала — непонимание. Потом — страх. Потом — брезгливость. Такая, какую не скроешь.

— Пустая, — сказал он. И отступил на шаг.

Толпа ахнула. Кто-то вскрикнул. Кто-то засмеялся — нервно, коротко, и осёкся. Ива стояла в центре круга и чувствовала, как внутри неё разверзается пропасть. Не магия. Не дар. Просто ледяная, звенящая пустота.

Она повернулась к родителям. Мать смотрела на неё так, словно увидела незнакомку. А потом опустила глаза и попятилась. Отец развернулся и пошёл прочь, расталкивая толпу плечом. Мать — за ним. Ни слова. Ни взгляда.

Ива осталась одна.

Она не помнила, как сошла с каменного круга. Ноги сами несли её прочь. Кто-то протянул руку — она не заметила. Кто-то что-то крикнул — она не услышала. В ушах звенело. В глазах плыло.

Она побежала.

Бежала через деревню, мимо домов с зажжёнными окнами, мимо колодца, мимо школы. Чужие Искры мелькали за заборами — разноцветные, тёплые, живые. Ни одной пустой души вокруг. Только она. Всегда была только она.

---

Дома её не ждали.

Калитка была закрыта. На ней белела записка, приколотая булавкой. Всего одно слово, торопливое, косое, написанное дрожащей рукой.

«Уходи».

Ива сорвала бумажку. Скомкала. Бросила в пыль. Потом развернулась и пошла обратно. Мимо деревни. Мимо околицы. Мимо частокола.

В Запретный Лес.

---

Лес начинался сразу за последним полем. Высокие стволы уходили в небо, кроны смыкались над головой. Здесь всегда было тихо. Не просто тихо — глухо. Чужие Искры тускнели за границей леса, и ни один маг не ходил сюда без крайней нужды. Ива бывала здесь часто. Здесь её пустота не чувствовалась так остро. Здесь все были одинаково бездарны.

Она шла, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу. Корни цеплялись за ноги. Она не замечала.

Потом силы кончились.

Ива упала под старым дубом, прижалась спиной к шершавому стволу и разревелась. Слёзы текли по щекам, горячие, солёные, бесконечные. Она плакала о матери, которая не оглянулась. Об отце, который ушёл первым. О деревне, где все были целыми, а она — бракованной. О мире, который обещал ей дар, но не дал ничего.

— Ничего, — прошептала она, давясь рыданиями. — Ни-че-го.

И тут её ладонь, лежащая на земле, коснулась чего-то гладкого и холодного.

Камень.

Ива открыла заплаканные глаза. Чёрный, идеально гладкий камень лежал у корней дуба, наполовину вросший в мох. В лунном свете он казался бездонным. Он не мерцал, как всё вокруг в Эфемерисе. Не искрился. Не дышал магией. Наоборот — он поглощал свет. Луна над головой словно потускнела, когда Ива взяла его в руку.

Холодный. Очень холодный. Но ладони стало легче.

Ива сжала камень в кулаке и снова заплакала. На этот раз — молча. Слёзы капали на чёрную гладкую поверхность и исчезали без следа, словно камень пил их.

А потом он заговорил.

Не словами. Не голосом. Образом. Вспышкой. Ива увидела себя — взрослую, в чёрном плаще, стоящую на вершине горы. Вокруг бушевала буря. Молнии рвали небо. А в её руках клубилась тьма — живая, тёплая, послушная. Она не просила. Она приказывала. И мир склонялся перед ней.

Видение погасло.

Ива судорожно вздохнула и разжала пальцы. Камень лежал на ладони. Маленький. Чёрный. Никакой молнии. Никакой бури. Тишина. Только сердце колотилось где-то в горле.

Она не знала, что это было. Предсказание? Издевательство? Безумие, рождённое болью? Но впервые за этот чудовищный день ей стало тепло.

Ива вытерла слёзы рукавом и посмотрела на камень ещё раз. Потом сунула его в карман и поднялась.

— Хорошо, — сказала она вслух. — Значит, так.

И пошла обратно. Не к деревне. Вглубь леса. Туда, где не было чужих Искр. Где пустота не была проклятием. Где можно было дышать.

Где-то в вышине заухал филин. Полная луна равнодушно освещала путь.

Глава 2. Дом на поляне

Глава 2. Дом на поляне

Ива стояла перед калиткой и не верила своим глазам.

Поляна была идеально круглой, словно её очертили циркулем. Высокая серебристая трава доходила до пояса. За ней виднелись аккуратные грядки, теплица из слюдяных пластин, несколько плодовых деревьев и крепкий дом из тёмного дерева. Из трубы вился дымок. Где-то за домом кудахтали куры.

Мастер Корень стоял на крыльце, скрестив руки на груди, и смотрел на неё так, словно ждал.

— Долго же ты шла, — сказал он. — Я уж думал, не дойдёшь.

— Вы знали, что я приду? — голос у Ивы был хриплый после вчерашних слёз.

— Знал. Когда старый Эзра объявил тебя пустой, я сразу понял: эта девочка слишком умна, чтобы топиться в речке. — Старик сплюнул на траву. — Ты пошла в лес. Правильно сделала.

Ива стояла, переминаясь с ноги на ногу. В горле снова подступил ком.

— Мне некуда идти, — сказала она. — Родители Они написали «уходи». На калитке.

— Знаю, — кивнул Мастер Корень. — У меня пока поживёшь. Три дня. А там посмотрим.

Он развернулся и зашёл в дом, оставив дверь открытой. Ива постояла секунду и шагнула за ним.

---

Первый день прошёл как в тумане.

Мастер Корень выделил ей комнату на втором этаже, под самой крышей. Маленькую, но чистую. В углу стояла узкая кровать, застеленная лоскутным одеялом. У стены — старый шкаф с резными дверцами. На окне висели занавески из небелёного льна.

— Располагайся, — сказал старик. — А потом спускайся в огород. Без дела сидеть не дам.