Анна Преображенская – Нонна (страница 2)

Потолок был деревянный — не доски, а живое плетение ветвей, как будто кто-то вырастил комнату из дерева. Стены из гладкой коры, круглое окно без стекла, через которое лился зеленоватый вечерний свет. В углу тихо гудел очаг — просто углубление в полу, выложенное камнями, над которым висел котелок. От него шло тепло и уютное оранжевое свечение.

Она лежала на низкой кровати, застеленной мягким мхом и каким-то подобием пледа — грубоватая ткань, но тёплая. Рядом на тумбочке-пеньке стояла глиняная кружка, от которой и шёл медовый запах. Ещё на пеньке лежал маленький цветок — бледно-голубой, светящийся в полумраке, как ночник.

Нонна моргнула. В её квартире такого уюта отродясь не было. Мебель из ИКЕА, белые стены, вид на серую девятиэтажку. А тут

— Очнулась, — раздался голос сбоку. — А я уж думал, ты до утра проваляешься.

Нонна повернула голову. В дверном проёме, прислонившись плечом к косяку, стоял тот самый эльф. Теперь, без паники, она могла его разглядеть как следует.

Чёрные волосы до плеч, забранные в низкий хвост. Острые скулы, прямой нос. Голубые глаза смотрели спокойно, даже чуть насмешливо. Одет в зелёную тунику с вышивкой по вороту — что-то похожее на листья, переплетённые в узор. Лук висел на стене позади него, но колчан со стрелами стоял у двери. На поясе — тонкий кинжал в кожаных ножнах.

Обычный парень, подумала Нонна. Только уши острые. И глаза светятся чуть-чуть. И одет как со съёмок фэнтези-сериала. Но держится так буднично, будто каждый день людей из воздуха вылавливает.

— Где я? — спросила она сипло и потянулась к кружке.

— В моём доме. Можешь не благодарить, я не мог оставить человека без сознания на берегу. Приличия, сама понимаешь.

Нонна отхлебнула из кружки. Чай. Травяной, горячий, с тем самым медовым оттенком, как в детстве и чем-то ещё — кажется, мятой. По телу сразу разлилось тепло, а в голове немного прояснилось.

— Вкусно, — сказала она удивлённо. — Сам заваривал?

— Сам. Я живу один, так что либо учишься готовить, либо питаешься сырыми кореньями, ну или идешь в столовую. Я выбрал первое.

Она сделала ещё глоток, а потом оглядела комнату внимательнее. Кроме кровати и пенька-тумбочки здесь был низкий столик у стены, на нём — несколько керамических плошек, пучки сушёных трав, моток бечёвки и маленький кожаный мешочек. У дальней стены стоял грубо сколоченный шкаф, на полках которого лежала одежда, аккуратно сложенная. Пол устилал плетёный коврик из разноцветных травинок — зелёных, жёлтых, фиолетовых. От него исходил лёгкий пряный аромат.

— А это что? — Нонна кивнула на светящийся цветок у своей постели.

— Ночная звездочка. Мы держим их вместо свечей — они не гаснут до рассвета и не коптят.

— Красиво.

— Работает лучше, чем ваши как их лампочки?

Нонна чуть не поперхнулась чаем.

— Ты знаешь, что такое лампочки?

— Смутно. — Алагир прошёл в комнату и уселся на низкий табурет напротив неё, закинув ногу на ногу с той непринуждённой грацией, которая свойственна то ли аристократам, то ли котам. — У нас есть летописи о других мирах. Старые книги. Иногда через разрывы попадают люди и разные предметы. Однажды принесло целую коробку с чем-то, что называлось «батарейки». Старейшины до сих пор не знают, что с ними делать.

Нонна невольно улыбнулась. Представила седого эльфа, который трясёт батарейку «Дюрасел» и пытается колдовать над ней.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Алагир. Следопыт Дома Зелёной Ветви, к твоим услугам. — Он слегка поклонился, приложив руку к груди. — А тебя?

— Нонна. Мастер маникюра.

В комнате повисла пауза. Алагир склонил голову набок, точь-в-точь как птица, заметившая что-то любопытное.

— Мастер чего? — переспросил он.

— Маникюра. Ну, ногти.

Крашу, пилю, рисую.

Алагир моргнул и посмотрел на её руки так, будто только сейчас их заметил. Ногти у Нонны и правда были примечательные — миндалевидной формы, с нежно-розовым градиентом и тонкой серебристой полоской по краю. Она сделала их себе в прошлый выходной. Держались отлично.

— Можно? — вдруг спросил он.

— Что?

— Посмотреть поближе.

Нонна, слегка опешив, протянула руку. Алагир взял её за пальцы — осторожно, едва касаясь, — и поднёс ближе к светящемуся цветку. Несколько секунд изучал ногти с таким вниманием, будто читал древний манускрипт.

— Ровно, — пробормотал он. — Очень ровно. И блестит. Как чешуя речной феи. А эта полоска — она что, внутри? Как ты её туда поместила?

— Это гель-лак, — сказала Нонна, чувствуя себя немного глупо. — Наносится слоями и сушится в лампе.

— В лампе?

— Ну да. Ультрафиолетовой.

Алагир отпустил её руку и откинулся назад. На лице у него читалась смесь изумления и острого любопытства.

— То есть в твоём мире люди ходят к тебе, чтобы ты прикасалась к их рукам, делала их красивыми и использовала для этого магические лампы?

— Это не магия. Это физика.

— У нас физикой называют немного другое. — Он усмехнулся. — Но допустим. И за это платят деньги?

— Да.

— Твой мир полон безумцев, Нонна-мастер-маникюра. Но это очаровательно.

Она хотела возразить, но не нашлась с аргументами. В конце концов, со стороны её профессия и правда выглядела странно: сидит женщина с пилочкой и за деньги делает чужие ногти красивее. Алагир, может, и эльф из другого мира, но в чём-то он прав.

Нонна сделала ещё глоток чая. В голове было мутно, но паника отступила. Вместо неё пришла усталость — глубокая, до костей, как после десяти клиенток подряд в субботу. И ещё — странное, непривычное чувство. Любопытство.

— Послушай, — сказала она. — Я не понимаю. Я включила фрезер, меня ударило током, а потом река, дракон, ты. Где я вообще? Это какая-то шутка?

— Не шутка. — Алагир посерьёзнел. — Ты в Эльвайне, в королевстве лесных эльфов. Как ты сюда попала — загадка. Разрывы между мирами случаются, но чтобы человек выпал из воздуха с дымящейся железякой в руке — такого я ещё не видел.

Нонна закрыла глаза и медленно выдохнула.

— Мой фрезер, — сказала она убитым голосом. — Он хоть цел?

— Эта твоя штуковина? — Алагир кивнул на угол. — Лежит вон там. Не дымится уже, но я бы не советовал к ней прикасаться.

Нонна проследила за его взглядом. Её старенький, видавший виды японский фрезер лежал на полу у стены, и вокруг него действительно мерцала слабая голубоватая дымка. Она не гасла, а словно переливалась, стекала тонкими струйками по корпусу.

— Магия из неё так и сочится, — добавил Алагир. — Я такое только у старых артефактов видел. Ты вообще знаешь, что эта вещь пропитана силой?

— Это просто фрезер, — беспомощно сказала Нонна. — Им кутикулу шлифуют.

— Не знаю, что такое кутикула, но твой «просто фрезер» разорвал пространство, пробил дыру между мирами и швырнул тебя на берег Эльфийской Реки. Такие вещи просто так не случаются.

Он встал, подошёл к фрезеру и присел на корточки. Нонна заметила, как он протянул руку над аппаратом, не прикасаясь, — и голубая дымка потянулась к его пальцам, словно живая.

— Интересно, — пробормотал он. — Не опасно. Но структура чуждая. Такая магия мне не знакома.

— Это не магия. Это японский моторчик и сто двадцать вольт.

Алагир обернулся и посмотрел на неё долгим взглядом.

— Ты сама-то веришь в то, что говоришь?

Нонна промолчала. Потому что — нет, уже не верила.

В комнате повисла тишина. Сверчок за окном замолчал, и стало слышно, как в очаге тихо потрескивают угли. Нонна смотрела на фрезер, Алагир смотрел на Нонну.

— А тот дракон, — вдруг спросила она. — Ты сказал, на нём летел твой брат?

— Да. Рейнар. — Лицо Алагира смягчилось. — Мы с ним патрулируем границу. Он всадник, я следопыт. Сегодня у него была тренировка с новым драконом. Вечно летает слишком низко, я ему сто раз говорил.

— У вас тут что, у каждого есть дракон?

Алагир рассмеялся — легко, без издёвки.