Анна Попова – Стихофразы (страница 2)

Душа, молитвенница-чтица, болит о каждом, вот беда…

Отсюда больше не спуститься.

Но только ждать – к себе. Сюда.

Первая ласточка[3]

Я ласточка, я выбралась едва сюда, где каждый дом покоем встретит… Я весточка с полей, где жар, и бредит полынь-трава, я горсточка, я вера, я зарок – среди прогалин, заревом обвитых, средь изболевших, обожжённых, битых сухих дорог… Там огненные рдеют цветники – другие краски: чёрный, алый, серый… а здесь… берёзы, рожь, парное сено и васильки… Не бойся – жив, судьбе наперекор, вернётся, ближе к осени увидишь, ты поутру в косынке белой выйдешь на косогор… Я – блёсточка, я пламени сродни, и пряный ветер мне крылами машет, и раздаётся «родненькие», «наши», и уползает серое «они» – в былые дни… Я ленточка, я след под синевой. Сквозь даль и боль за мной стремится стая – земная тень кровит, не зарастая полынь-травой…

В одну реку не войти дважды[4]

Всё было вправду: травища колкая, жара безумного сентября. И речка тоже… вполне знакомая. Не знак, не символ – а свет и рябь.

Для красоты и придумать нечего: ивняк, тропинки извив косой. Садись в «шестёрку» – и на конечную, туда, где трасса свилась в кольцо.

Стволы замшели и закосматели. Крапивный полк обступил бревно… Я там прогуливала занятия – с одним парнишкой, давным-давно. Лучи нежарки, в листву упрятаны. Тянусь губами – соринку сдуть… Бегу, взвихряю босыми пятками щекотный, мягкий, песчаный путь…

Три новостройки, вишнёво-тёмные, авто, газончики и кусты. Сараи, временем не сметённые… и непролазный глухой пустырь. Крошится мост, все ступеньки – осыпью, и ржавь, и ветер на вышине. Да сколько ж лет с той пригожей осени… Мне стало больно? А знаешь, нет.

Беречь билеты, записки, фантики, не по размеру хранить тряпьё, лелеять искры былой романтики, терзая душеньку, – не моё.

На речке лодка: парнишка с девочкой. На небе – облачное крыло. Всё хорошо, что – сбылось и сделалось. Всё хорошо, что – давно ушло. И я, другая, гляжу без зависти. Теряюсь в смехе и брызготне.

Босые ноги – в прохладной заводи. И солнце – в полуседой копне.

Осока гладит лохматым кончиком. Поёт девчонка, скользит весло. И не печально мне. Вот нисколечко. А нежно, памятно и тепло…

За семью замками[5]

Велик. Далёк. Настолько, что в горле ком. Закован: что ни правило – то запрет. Ты ждёшь меня за первым своим замком – парадный и похожий на свой портрет… Ты говоришь: «Я скучен и нелюдим. Тебе цвести и петь, это я умолк». Ты говоришь «не верю» и «уходи». Я молча открываю второй замок. А третий – хитрый. Сказкой его шатну. Ты с детства – будто маленький часовой. Ты не играл в игрушки – скорей, в войну. И в шахматы, и, кажется, сам с собой. Четвёртый – перекошен, кривится вязь. Изящно лгут наклонные письмена. Его закрыла та, что тебе клялась. Подосланная, милая допьяна. У пятого облупленные бока. У пятого затерянные ключи.