Анна Полат – 22 кофейных зёрнышка (страница 6)

– Graziа, – сказала я, стараясь не звучать так, будто сейчас распла́чусь.

Он встал, протянул мне руку, и я снова ощутила какое-то взрослое и совсем не снисходительное спокойствие. Как будто он уже видел сотню таких девочек, приехавших сюда, чтобы найти своё место, и каждой давал шанс. Джузеппе умел молчать так, что это молчание не тяготило. В нём не было той навязчивой доброжелательности, за которой обычно прячут желание понравиться. Он стоял за стойкой своей кофейни как за границей между миром и собой и редко переходил её без необходимости. Когда-то он мечтал о большем, хотя теперь и сам мог бы с трудом сказать о чём именно. Эти мечты осели внутри, как кофейная гуща на дне чашки. Его жизнь сложилась просто и ровно, и в этой простоте была не смиренность, а выбор. Он знал, что потерял и за что именно не стал бороться. Я представила, как вечерами, когда кафе пустело, Джузеппе медленно протирал стойку, словно откладывая момент, когда придётся остаться наедине с собой.

Когда вышла из кафе, солнце светило в лицо особенно ярко. Я шла медленно, и внутри было странное чувство смеси паники и лёгкости. Паники, оттого что завтра мне придётся делать что-то, чего я не умею. И лёгкости, оттого, что кто-то здесь сказал: «Приходи».

Я подумала, что если Маг – это первый аркан, где человек учится пользоваться своими инструментами, то, может, мои инструменты это смелость и маленькие шаги. И что, даже если завтра я всё испорчу, я всё равно сделаю ещё один шаг.

Идя обратно домой, я старалась запомнить дорогу, но Палермо жил своей жизнью, и улицы менялись быстрее, чем я успевала их узнавать. То ли это было другое кафе на углу, то ли тоже, но с новой вывеской. Дети бегали по мостовой и играли в какую-то шумную игру, смысл которой мне был непонятен. Старушки снова сидели на скамейках, и одна из них одобрительно кивнула мне, как будто я сдала какой-то местный экзамен на храбрость.

Подойдя к дому, я на секунду почувствовала себя почти своей. Но эта иллюзия мгновенно рассеялась. Я полезла в рюкзак за ключами и не нашла их. Проверила карманы – пусто. Мгновение паники и я уже представляла, как ночую на лавке. Эта перспектива казалась мне наиболее выносимой, чем признаться сеньоре Джулии, что я растеряшка. Но потом до меня дошло, что я сунула ключи в передний кармашек рюкзака, где обычно держу жвачку. Ключи победно звякнули в руке. Я вошла в подъезд и начала подниматься по лестнице. На втором этаже неожиданно вышла синьора Джулия, с пучком лука-порея в одной руке и телефоном в другой.

– Ah, bambina! – Она окинула меня взглядом. – Sei stanca? (Ты устала)

Я догадалась, что она спрашивала, устала ли я.

– Stanca, sì.

– Vieni domani, mangiamo insieme! (Приходи завтра, вместе поедим) – бодро сказала она и скрылась за дверью.

Я подумала, как мило, что меня пригласили поесть, и что теперь нужно просто дожить до завтра, не потеряв остатки смелости. Я поднялась в комнату, скинула рюкзак, села на кровать и с удивлением обнаружила, что улыбаюсь. В комнате продолжало чуть-чуть пахнуть чесноком с первого этажа и слегка апельсином – моим трофеем с рынка. Я включила плитку, чтобы вскипятить воду для кофе, и заметила соседского кота. Массивный серый зверь сидел на балконе напротив и с таким презрением смотрел на меня, словно проверял, достойна ли я жить в этом доме.

– Привет, – пробормотала я.

Он моргнул и ушёл, не сказав ни слова. Я налила себе кофе в самую маленькую кружку, ту, что нашла на полке у раковины, с облупленным рисунком какого-то футбольного клуба. На всякий случай повернула кружку рисунком от себя. Мне всё равно, кто там чемпион, сегодня я была победительницей по версии собственной смелости. Сев на край кровати, я зацепила пяткой чемодан, он так и стоял посреди комнаты, как памятник тому, что я до конца ещё не решилась здесь обживаться. Может быть, потому, что всё ещё верила, что проснувшись, опять окажусь дома, и все эти итальянские слова, апельсины и улыбки окажутся просто сном. Я сделала глоток кофе. Он был чуть горький, зато настоящий. В этом был какой-то символизм: пусть пока всё немного не так, зато по-настоящему. На балконе, напротив, снова появился тот же серый кот. Он устроился в ящике с цветами и явно следил за мной. Мы встретились взглядами, и я мысленно представилась: «Анна. Новая соседка. Профессия – испуганный турист с амбициями». Я взяла со стола книгу, которую дал мне Маттео. Провела пальцами по обложке. Открыла на первой странице и прочитала посвящение, написанное его рукой: «Per chi scappa. Per chi resta. Per chi cerca. – Matteo» Для тех, кто убегает. Для тех, кто остаётся. Для тех, кто ищет. Я листала страницы, не понимая слов, но чувствуя их ритм. Итальянские стихи были похожи на песню. Положила книгу на прикроватную тумбочку, рядом с искусственным кактусом, который, кажется, перестал за мной следить. Или я просто привыкла. Я подумала, что, может быть, мы ещё встретимся на лестнице. Может быть, он снова пригласит меня на кофе, расскажет что-нибудь ещё по-русски. А может быть, нет. Может, он из тех людей, которые появляются в твоей жизни на мгновение, дают что-то важное и исчезают.

Я подумала, что за эти дни я сделала всё, что могла: нашла работу, познакомилась с Маттео и с Джузеппе, не убежала и не разревелась. Неплохой результат для первой недели. В животе было странное ощущение пустого места, которое раньше занимали страхи. Теперь там было что-то другое. Что-то вроде осторожной веры, что я справлюсь. Что всё получится. Что можно быть магом собственной жизни, даже если у тебя нет волшебной палочки, а есть только старая кружка с футбольной эмблемой и немного смелости на донышке.

Я подняла чашку и тихо сказала в пространство:

– За новую жизнь.

Завтра мне предстояло идти на новую работу и учить незнакомые слова. Город жил своей жизнью, и я была уверена, что дальше будет только интереснее, и ясно почувствовала, что с этого момента жизнь начинает проходить через меня. Я допила кофе, поставила кружку на подоконник и легла на кровать. На меня навалилась приятная усталость. Я проваливалась в сон, и последнее, что я слышала, была музыка из квартиры Маттео. Тихая и далёкая, как воспоминание.

Глава 2

 Я стояла за стойкой, протирая уже и без того чистую витрину, и думала, что могла бы написать книгу про то, сколько разных видов кофе может заказать человек за один день. Джузеппе, как обычно, сидел в углу, листая газету и изредка поднимая глаза, чтобы убедиться, что я не сбежала. Дверь звякнула, я подняла голову, и в кафе ворвалась рыжая буря. Это была девушка лет двадцати семи. Высокая, худая настолько, что джинсы на ней держались, наверное, на силе характера. У неё были рыжие, длинные, слегка растрёпанные волосы, будто она перед приходом решила попробовать себя в роли рок-звезды. На носу сидели очки в огромной красной оправе, которые выглядели так, словно их украли у клоуна. Она уверенно подошла к стойке и сказала на идеальном итальянском что-то длинное и сложное.

Я выдала свою коронную реплику:

– Mi dispiace… Italiano… poco. (Извините, я плохо знаю итальянский).

Она закатила глаза с такой преувеличенной театральностью, что мне стало смешно.

– Oh! – воскликнула она. – You speak English? (Ты говоришь по-английски).

– Yes! – радостно выдохнула я, будто только что выиграла лотерею.

– Perfetto! (Отлично) – Она одобрительно хлопнула ладонью по стойке, отчего вся посуда жалобно звякнула.

– Cappuccino e cornetto… and… (Капучино и круассан и) – она задумалась, – your name. (Твоё имя)

Я моргнула.

– My name? (Моё имя)

– Of course. (Конечно). You work here. You must tell me your name, or how will I gossip about you later? (Ты работаешь здесь. Ты должна сказать, как тебя зовут, или как я потом буду сплетничать о тебе).

Я засмеялась.

– Anna. (Анна) – Протянула я руку.

– I am Laura. Nice to meet you. (Я Лаура. Приятно познакомиться.)

Лаура схватила мою руку и пожала её так крепко, что я почувствовала тепло её ладони. У неё был такой напористый энтузиазм, что мне одновременно захотелось и сбежать, и обнять её. Сбежать, потому что люди, которые так легко входят в чужое пространство, всегда пугали меня. Они забирают воздух, занимают место и требуют ответной энергии, которой у меня часто не было. Обнять, потому что я устала от одиночества. Оттого, что единственные разговоры в моей жизни – это «cappuccino e cornetto» и «grazie». Я пожала ей руку и поймала себя на мысли, что хочу, чтобы она стала моей подругой. А следом пришла новая мысль, что если она станет моей подругой, я снова начну подстраиваться. В Москве я научилась быть удобной. Соглашаться. Не спорить. Улыбаться, когда внутри всё кипело. И именно это в итоге и загнало меня сюда, в Палермо, где я обещала себе быть другой. Но вот стоит передо мной рыжая буря по имени Лаура, и я уже чувствую, что снова готова стать удобной, лишь бы не остаться одной. Я налила ей капучино и пододвинула корзинку с круассанами. Она выбрала самый большой, у которого явно были амбиции занять отдельную тарелку.

– So… Anna from Russia. (Итак… Анна из России)

Она сказала это так, словно я была героиней документального фильма: «Анна из России. Редкий вид, мигрирующий в Палермо».