Анна Плед – Хроники спиц и когтей «Убийство в отеле Зеркальный пик» (страница 3)
– Любопытно, – прошептала она. – Очень любопытно.
Она отдернула руку. Вибрация прекратилась.
Элоиза тряхнула головой, прогоняя наваждение. У нее был час до ужина. Нужно было переодеться, привести себя в порядок и, самое главное, накормить кота, пока тот не начал охоту на призрачных мышей, которыми, судя по всему, кишел этот отель.
Она открыла свой саквояж. Первым делом на свет появились не платья, а сверток со спицами из гномьей стали и моток пряжи цвета грозового неба. Элоиза положила их на прикроватный столик. Это было ее оружие и ее медитация. В месте, где жалобные книги пишут сами себя, а зеркала дрожат от холода, пара острых спиц – лучший аргумент в любом споре.
– Вылезай, Мортимер, – позвала она, доставая баночку с паштетом. – Война войной, а ужин по расписанию.
Часть 3: Ужин с «Особенностями»
Зал Отражений сиял. Тысячи свечей отражались в тысячах зеркал, создавая иллюзию бесконечного бального зала. Стол был накрыт с имперским размахом, но атмосфера напоминала поминки, на которых покойник вдруг решил встать и пересчитать венки.
Элоиза заняла свое место, поставив корзинку с Мортимером на соседний стул. Кот принюхался и затих, очевидно, учуяв обещанный паштет.
Мисс Твид поправила очки и оглядела собравшихся. Компания подобралась, как говорят вязальщицы, «из разных мотков».
По правую руку от хозяйки сидела Иллюзионистка Селеста. Это была женщина-фейерверк: рыжие кудри, слишком яркий макияж и платье, которое меняло цвет от настроения (сейчас оно было тревожно-желтым). – Я на диете, – громко объявила она, когда перед ней поставили тарелку с жирной уткой. Она изящно взмахнула рукой, и для всех присутствующих утка на её тарелке мгновенно превратилась в скучный, диетический сельдерей. Однако Элоиза заметила, как Селеста, думая, что никто не видит, отрезает кусок невидимой утки и с наслаждением жует «сельдерей», по усам которой течет жир.
Рядом с ней, не касаясь пола ногами, парил Призрачный слуга Финеас. Он был привязанным к отелю древним проклятием. – Ваше вино, милорд, – прошелестел он, наклоняя бутылку над бокалом Инквизитора. Финеас попытался изобразить учтивость, но, забывшись, прошел сквозь руку Инквизитора. Лорд Кассиус дернулся от могильного холода, а вино в бутылке мгновенно покрылось корочкой льда. – Простите… – простонал призрак. – Я такой неловкий после смерти.
Напротив сидела Эльфийская дипломатка Иллариэль. Она отказалась касаться приборов руками ("Фу, металл!"), поэтому её вилка и нож левитировали в воздухе, окруженные золотистым сиянием. Правда, магия сбоила: вилка периодически пыталась накормить не эльфийку, а её ухо, из-за чего Леди Иллариэль приходилось отбиваться от собственной еды изящными шлепками.
В центре стола, мрачнее тучи, сидел Инквизитор. Рядом с ним трясся, как осиновый лист, Молодой Послушник Джулиан.
А вот слева от Элоизы расположился Наемник-оборотень Сайлас. Он выглядел так, словно его пожевали и выплюнули: шрамы, небритая щетина и взгляд, который раздевал не женщин, а куриные ножки. Он ел без приборов, просто накалывая куски мяса на длинный ноготь мизинца.
И, наконец, Старый гном Тордин.
Когда призрачные слуги внесли главное блюдо – огромные, сочные стейки из мраморной говядины с кровью, – глаза гнома затуманились. Он уставился на кусок мяса, и его зрачки сузились. В тишине зала его дыхание стало тяжелым и хриплым.
Внезапно Тордин вскочил на стул ногами. – ЗА ПРЕДКОВ!!! – взревел он голосом, от которого задрожали люстры.
Это был не просто крик – это был боевой клич, с которым штурмуют драконьи пещеры. Гном резким движением выхватил из-под стола огромный двуручный топор (как он его там прятал – загадка физики). – ТЫ МОЯ ДОБЫЧА! – заорал он, облизываясь, и с размаху опустил лезвие вниз.
Удар был идеальной точности. Топор разрубил стейк, прошел сквозь фарфоровую тарелку, рассек дубовый стол толщиной в три дюйма и застрял где-то в полу. Скатерть лопнула, соус брызнул во все стороны, попав на левитирующую вилку эльфийки.
В зале повисла тишина. Такая плотная, что её можно было резать тем самым топором. Все замерли. У Эльфийки глаза стали похожи на два блюдца, а её левитирующая вилка от испуга упала прямо в декольте. Иллюзионистка подавилась невидимой уткой, и кусок мяса выпал у неё изо рта, материализуясь обратно из сельдерея. Инквизитор застыл с поднятой бровью, а с его носа медленно капала капелька мясного соуса.
Гном тяжело дышал, его грудь вздымалась. Постепенно туман ярости в его глазах рассеялся. Он моргнул, оглядел разрубленный стол, щепки в салате соседа и, наконец, встретился взглядом с хозяйкой отеля.
Тордин медленно, с краснеющими ушами, сполз со стула и попытался незаметно прикрыть разрубленную скатерть салфеткой. – Кхм… – он виновато потупил взор, как школьник, разбивший мячом окно. – Показалось… что оно шевелится. Рефлексы, знаете ли. Война была долгая…
– Я включу стол в ваш счет, мастер Тордин, – ледяным тоном произнесла мадам Веспера, чьи татуировки на шее сложились в узор удавки.
Но не успели гости выдохнуть, как тишину разорвал новый звук.
Это был Послушник Джулиан. Бедный парень так перепугался крика гнома, что его «магическая икота» вышла из-под контроля.
Все снова замерли, ожидая взрыва ярости. Оборотень медленно опустил взгляд в свою тарелку. Жаба сидела в пюре и, раздувая горло, смотрела на него немигающим взглядом. – Ква, – неуверенно сказала жаба.
На лице Наемника медленно расплылась широкая, зубастая улыбка. Он подцепил жабу когтем за лапу и поднял её на уровень глаз, оценивающе облизнувшись.
– О! – радостно прорычал он. – Свежатинка. Люблю, когда еда сама прыгает в рот. Немного не прожарена, но под соусом сойдет за деликатес. Спасибо, пацан!
Он уже открыл пасть, собираясь откусить земноводному голову, когда Инквизитор ударил кулаком по столу (по той части, что уцелела).
– ХВАТИТ! – рявкнул он.
Взмах руки – и жаба исчезла, оставив оборотня с пустыми руками и разочарованным выражением на мохнатой физиономии. – Вы не в зоопарке и не в таверне! – голос Инквизитора был полон презрения. – Я окружен идиотами и психопатами.
Он резко встал.
– Я ухожу в свои покои. И помните: «Око Истины» со мной. Если кто-то решит поиграть в героя… или в повара… он пожалеет.
Инквизитор развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что зеркала жалобно звякнули.
Элоиза молча наблюдала за этой сценой, продолжая вязать. Но её взгляд был прикован к зеркалу за спиной ушедшего Инквизитора. Там отражение Лорда Кассиуса все еще стояло у стола. Оно не ушло. Оно смотрело прямо на Элоизу, прижав ладони к стеклу изнутри, и беззвучно кричало от ужаса, пока настоящее тело Инквизитора уже шагало по коридору.
Элоиза аккуратно воткнула спицы в клубок. – Мортимер, – тихо сказала она коту, который вылизывал усы. – Кажется, десерта не будет. Но самое интересное только начинается.
За окном буря окончательно поглотила мир, а зеркала в отеле начали едва слышно напевать тревожную мелодию.
Глава 2: Ледяной финал
Часть 1: Утро, когда кофе был жизненно необходим
Утро в отеле «Зеркальный пик» наступило не с восходом солнца, а с осознанием того, что солнце решило взять отгул.
Элоиза Твид открыла глаза и сразу поняла две вещи. Во-первых, в комнате было подозрительно темно для восьми утра. Во-вторых, на её груди, придавливая к матрасу с грацией мешка с цементом, спал Мортимер.
Мисс Твид аккуратно, стараясь не разбудить кота (ибо разбуженный Мортимер был хуже любого демона), потянулась к очкам. Она села и посмотрела на окно. Окна не было. Точнее, стекло было на месте, но за ним стояла плотная, непроницаемая белая стена. Буря за ночь не просто засыпала отель – она буквально похоронила его в гигантском сугробе. Ощущение было такое, словно они поселились внутри огромного зефира.
– Прелестно, – прошептала Элоиза, спуская ноги на пол.
Пол был ледяным, но Элоиза была готова. Она тут же сунула ноги в тапочки собственной вязки – толстые, из шерсти горного яка, с подшитой кожаной подошвой. В таких тапочках можно было пережить ледниковый период, и еще остался бы запас тепла.
Она накинула халат, взяла со столика свой походный набор для заваривания чая (никогда не доверяй отельному кипятку) и щелкнула крышкой чайника. Звук разбудил кота. Мортимер открыл один глаз, посмотрел на заваленное снегом окно, издал звук, похожий на сдувающееся колесо, и закопался под одеяло с головой. Его мнение о сегодняшнем дне было сформировано окончательно и обжалованию не подлежало.
Через полчаса Элоиза, благоухающая лавандой и свежей выпечкой (духи «Уют бабушки», её секретное оружие), спустилась в обеденный зал.
Здесь царила атмосфера, которую можно было охарактеризовать как «похмельное перемирие». Камин ревел, пытаясь разогнать могильный холод, идущий от стен. Магические светильники горели на полную мощность, но свет их казался тусклым.
За столом сидели почти все. Гном Тордин выглядел хуже всех. Вчерашняя вспышка ярости («За предков!») сменилась утренней мигренью («За что мне это?»). Он сидел, обхватив голову руками, и смотрел на стакан с рассолом, в котором плавал маленький соленый огурец, как на святой грааль.