Анна Платунова – Фантастика 2025-148 (страница 95)
Князь Лэггер кивнул, и Медея схватила кристалл. В тишине аудитории раздались наши с Тайлером голоса. Я точно знала, что мы баловались в тот момент и улыбались, но наших лиц было не видно, а фразы звучали пугающе.
Я вскочила на ноги, готовая опровергнуть, объясниться, но князь угрожающе поднял ладонь и рыкнул:
– Сядь.
– Да тут доказательств на две дюжины плетей, – протянул мейстер Шоах. – Как вы разочаровали меня, кадет Эйсхард. Вы позорите звание эфора.
Тайлер молчал и ровно держал спину, но крепко сжимал челюсти, и я видела, как ходят напряжённые желваки на скулах. Держись, мой хороший. Неважно, что они говорят. Мы с тобой знаем правду.
– Что же вы не помогли кадету Дейрон? – с сарказмом спросил ректор: он тоже все понимал.
– Так… я испугалась! Что он и меня заставит идти к нему!
– Не мучайте бедняжку, она и так натерпелась, – завершил допрос князь и небрежно махнул рукой, отпуская Медь. – Третьим свидетелем должностного преступления стал я, так получилось. Надеюсь, моему слову все здесь поверят?
Поверить, может, не поверят, а вот возразить точно никто не посмеет.
– Кадет Винс, сама не своя, постучалась в двери моих покоев ранним утром и сообщила, что кадет Эйсхард удерживает в своей спальне кадета Дейрон. Конечно, я тут же поспешил на помощь.
Как Медея узнала, что князь Лэггер ведет игру против Тайлера? Впрочем, кадеты обычно замечают многое, слухи распространяются как поветрие. Медея рискнула и выиграла. Что ею двигало? Месть Тайлеру за то, что выбрал не ее? Ревнивое женское сердце способно на ужасные вещи.
– Я своими глазами увидел кадета Дейрон в спальне эфора Эйсхарда. Оба были раздеты. На плече эфора Эйсхарда четко виднелся след от укуса, очевидно, что кадет Дейрон сопротивлялась, но ее сопротивление было быстро сломлено.
У меня пол ушел из-под ног. Все факты просто преотлично укладывались в обвинение. По всему выходило, что Тайлер действительно принудил меня к близости.
– Это неправда! – крикнула я, снова вскакивая на ноги. – Все было не так!..
– Было? – Князь Лэггер оборотил ко мне холодный взгляд, зацепившись за одно-единственное нужное ему слово. – Значит, все-таки было. Жертва часто защищает своего насильника. Юный неокрепший разум…
Тайлер, хотя это было строго запрещено, повернулся ко мне и покачал головой: «Алейдис, нет». Он знал: что бы я ни сказала, все уже решено.
«Я люблю его! – рвалось с языка. – Мы любим друг друга!»
Но для кого эти слова? Тайлер и так знает о моей любви. Мое искреннее признание обесценится и превратится в банальность под взглядами ненавистного князя, Вернона и Медеи. Ректор Кронт все понимает, он на нашей стороне. Один только мейстер Шоах принимает происходящее за чистую монету.
Я бессильно сжимала и разжимала пальцы. Мы в ловушке. Мы попались…
– Я хочу рассказать о Верноне! Кадет Колояр говорит о своих честных намерениях, но на самом деле…
– Мы сейчас слушаем не дело кадета Колояра. Если вас что-то смущает в его поведении, подайте рапорт на имя ректора.
Вернон вперил в меня злобный взгляд своих жучиных глазок, раздвинул губы в улыбке.
– Ну что, считаю, что тут дело ясное, не стоит и совещаться. Согласны, уважаемые члены комиссии? Даже если юная травмированная Алейдис считает, что влюблена, – князь хмыкнул, всем видом показывая, какая это глупость, – так мы все помним: незнание, отсутствие сопротивления или добровольное согласие со стороны кадета не является оправданием поступка эфора. Вынесете приговор, мейстер Кронт?
Ректор молчал несколько долгих секунд. Но что он мог поделать? Изменить правила устава ему не под силу.
– За нарушение устава эфор Эйсхард приговаривается к десяти ударам плетьми. Исполнитель наказания определяется путем жеребьевки среди кадетов третьего курса.
– Двадцати! – небрежно поправил его князь. – Мы собрали достаточно доказательств того, что принуждение было. И зачем нам привлекать однокурсников эфора Эйсхарда? Я и сам справлюсь с наказанием.
Сердце заныло, предчувствуя еще большую беду.
Мейстер Шоах удалился, сокрушенно бормоча под нос. Вернон и Медея потянулись следом. Медь оглянулась и посмотрела на Тайлера. Показалось, или в последний момент, теперь, когда дело сделано и пути назад нет, на ее лице промелькнуло раскаяние?
– Позовите конвоиров, они ожидают у входа! – распорядился князь Лэггер.
Ректор собирал бумаги со стола. Вид у него сделался до крайности уставшим, он будто состарился сразу лет на десять.
Я не могла заставить себя сдвинуться с места, глядела и глядела на Тайлера.
– Во время наказания случались смертельные исходы? – небрежно спросил князь.
– Нет! – отрезал ректор Кронт. – Никогда прежде!
– М-м-м, все когда-то случается впервые!
Ах… ты… тварь! Что ты задумал?
Вечером я дождалась отбоя и выскользнула за дверь. Я торопливо бежала по коридорам – этими дорогами я шла прежде всего один раз, но запомнила путь. Остановилась у дверей с выпуклым гербом рода Лэггер – с львицей. Постучалась.
Тайлер просил не вмешиваться, но я должна была что-то сделать. Я знала, что сказать князю.
Глава 48
Не умолять. Не бояться. Быть достойным противником. И тогда князь Лэггер меня выслушает, хотя бы из любопытства.
Услышав, как поворачивается ручка, я распрямила плечи и задрала подбородок.
– Вы его не убьете! – сказала я, глядя в глаза князя.
Он стоял в проеме двери, и за его спиной разливалась тьма: не горела ни одна магическая лампа, только тихо потрескивал огонь в зажженном камине, разбрасывая по стенам алые всполохи. Алые, точно кровь.
Князь не сменил военную форму, на которой не было нашивок или других опознавательных знаков, на что-то более удобное, точно готовился к визиту. Его слова это подтвердили.
– Я ждал тебя, Алейдис. Знал, что ты придешь.
Он махнул рукой с зажатым в ней бокалом вина – вино тоже красного цвета – приглашая пройти.
На столике у камина стояла початая бутылка, на блюде янтарно поблескивали ломтики сыра и крупные виноградины. Князь уселся в кресло, я опустилась на банкетку, стоящую напротив.
– Угощайся.
Как удержаться от едкой улыбки, невольно тронувшей губы!
– Нет, благодарю.
– Они не отравлены.
– Полагаю, что так. Нет никакого смысла травить меня во второй раз.
Князь пригубил вина, опустил бокал на столешницу и, сложив ладони домиком, чуть наклонился в мою сторону.
– Так забавно наблюдать, как все забегали, пытаясь спасти мальчишку. Я разворошил мышиное гнездо.
Забегали? Пытаясь спасти мальчишку? О чем он говорит? Кто-то пытался вытащить Тайлера?
– Ты ничего не знаешь, – с удовлетворением произнес Лэггер, разглядывая в полумраке мое лицо. – Майрус предпринял попытку вывести его из карцера, но я это предвидел и заменил кадетов своими людьми.
Майрус? Я порылась в памяти, и перед глазами сначала вспыхнула медная табличка на двери ректора: «М. Кронт», а потом на ум пришли слова генерала Пауэлла о том, что «Майрус заботится о каждом кадете».
– Конечно, обвинить его в предательстве я не могу: он действовал не своими руками. Якобы эфор Ярс самолично проявил неподчинение и очутился с ключом-печатью в тюремном блоке. И откуда бы третьекурснику раздобыть ключ, находящийся в личном распоряжении начальника академии?
Князь Лэггер тонко улыбнулся, предоставляя огромный простор для моего воображения. Ярса избили? Отправили под арест? Скорее всего, и то, и другое. Но, конечно, он не мог действовать в одиночку: даже если бы он выпустил Тайлера, спрятать его в Академии не вышло бы. Ректор Кронт делал что мог, но мог он крайне мало.
– Ярса тоже высекут плетьми?
– За что? За предательство отрубают голову.
Воздух застыл в легких, а выдохнуть я смогла лишь тогда, когда князь взял бокал за тонкую ножку, поднес к глазам, любуясь рубиновым содержимым, и добавил, будто бы ни к кому не обращаясь:
– Но я решил проявить милосердие. Эфор Ярс – слишком ценный ресурс.